Записки из отделения радиотерапии одной из иерусалимских больниц
Нелли ВОСКОБОЙНИК
Меня позвали в онкологическое отделение давать радиоактивный йод. Он нужен для лечения после удаления щитовидки. И действительно радиоактивный. Так что счетчик Гейгера рядом со свинцовой коробочкой, в которой прячется капсула, действительно трещит. Значит, во имя элементарной справедливости, мы стараемся делать это по очереди. Доза, которую может получить физик, конечно, крошечная. А все-таки суммируется. Поэтому невозможно было попросить, чтобы молодые услужливые сотрудники и в этот раз избавили меня от нудной тягомотины.
Я бросила три начатых дела, схватила тележку с контейнером, счетчиком и необходимыми бумагами и помчалась из своего глубокого подвала на нужный этаж. Влетев в комнату, где меня должен был ждать больной, я обнаружила там уборщика, который упоенно гонял по полу обильно пенную теплую воду. Я аж зашипела от ярости. Выскочила в коридор и дала волю справедливому гневу.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
"Зачем меня звали? — вопила я. -У меня нет времени заниматься глупостями. Не буду я ждать, и даже не заикайтесь об этом! Звоните, когда все будет готово, и больной в пижаме будет лежать в убранной комнате на расстеленной постели. А если в это время меня уже не будет — что ж, пусть дежурный врач дает йод сам!"
И я удалилась к своим делам. Великое благотворное действие праведного гнева — я вернулась к себе, оживленная и энергичная, и с удовольствием занялась неотложными расчетами, проверками и замерами.
Через полчаса мне позвонили, что все готово. Я была надменна и авторитарна. Молоденькая сестра из отделения явно трепетала. Она робко подтвердила, что больной переоделся, что ему дали сменную одежду и полотенца, что в комнате есть одноразовые стаканы, и все готово к приходу физика.
Я поднялась второй раз. Действительность превзошла самые пессимистические ожидания. Посреди комнаты стояла величавая арабка, одетая во множество длинных национальных одежд. Она явно не знала, зачем ее впустили в эту комнату. Сестры оправдывались тем, что она не понимает на иврите.
Я сменила гнев на сарказм — хорошо правому!
— И что??? Я с ней буду объясняться по-арабски?
— Ну что ты! Вот как-раз пришел доктор Салах. Он ей все-все объяснит. Ты только скажи ему что — он ей все переведет.
Доктор Салах был бледен и упирался. Он неуверенно показывал на счетчик и бормотал, что он бы, конечно, пошел, но ведь там радиация… А он еще не женат… И хочет иметь детей… И, может быть, это будет не полезно для его детей, если он сейчас пойдет в ту комнату, где…
Смех стал разъедать мой благородный гнев. Юноша думал, что, по справедливости, с радиоактивными веществами должны работать пожилые вдовы, вроде меня, а не юные, подающие своему роду надежду женихи, вроде него. А когда смех щекочет изнутри, тут уж грозной не притворишься. Ну и мы договорились с теткой, и скормили ей порцию лекарства.
Напоследок я беззлобно выложила ответственной, что и после всего в комнате недоставало четырех нужных предметов. Ну да после драки — чего уж там махать кулаками…
онкол
