Решение главы правительства отправить в отставку министра обороны Йова Галанта вывело общественно-политический кризис в Израиле на качественно новый уровень
Давид ШАРП
Шаг, предпринятый министром обороны, уже возымел и еще получит серьезные последствия для его карьеры, и Галант, несомненно, это понимал. Именно поэтому, когда кризис в обществе в значительной степени затронул и армию, стоит попытаться понять, что же подвигло его на публичный призыв остановить законодательный процесс по продвижению реформы.
В свое время по причинам этического характера – в связи с незаконным присвоением части земельного участка Йоав Галант, уже практически получивший назначение на пост начальника генштаба, так и не вступил в должность. Причина, на мой и далеко не только взгляд, была более чем уважительной. Тогда Галант, как и многие генералы, занялся политической карьерой, совсем не втайне мечтая когда-нибудь возглавить министерство обороны. И вот после долгих лет и стараний эта мечта сбылась, так что он совершенно очевидно не хотел расставаться с вожделенным постом, который только-только занял. И все же Галант осознанно решился на поступок, который почти неминуемо вел именно к такому финалу.
Все последние недели министр обороны с тревогой наблюдал, как вирус отказничества распространялся по армии. Да, многие противники реформы среди израильских журналистов стремились преувеличить масштабы явления, создавая настоящую истерию, но нельзя отрицать, что они были достаточно близки к истине. Однако здесь важны даже не абсолютные цифры, а то, о ком идет речь. Такое омерзительное и опасное явление, как отказничество от службы в армии, отчасти реальное, а отчасти на уровне блефа и шантажа, особенно затронуло весьма специфические сегменты ЦАХАЛа. Например, если в сухопутных силах условный отказ 5% личного состава от дальнейшей службы стал бы не более чем чувствительным ударом, то в ряде иных видов войск и структур ситуация может оказаться принципиально иной. Во-первых, потому, что роль резервистов, регулярно несущих службу, там очень высока. Во-вторых, потому, что они являются своего рода "штучным товаром". А в-третьих, потому, что процент противников реформы среди них высок. В качестве примера можно привести находящуюся на слуху структуру сил специальных операций в АМАНе и, конечно же, пилотов боевой авиации.
Напомню, что численность летчиков-резервистов в эскадрилье может достигать 80%. При этом для поддержания боеготовности они регулярно, по сути, еженедельно тренируются и участвуют в выполнении боевых заданий. Замены им в случае массового выбывания из строя попросту нет, ведь подготовка нового пилота займет долгие годы и потребует привлечения значительных ресурсов. Но именно летчики-резервисты оказались своего рода локомотивом отказничества, и приходится констатировать, что и начальник генштаба Герци Галеви, и командующий ВВС Томер Бар борьбу с данным явлением провалили. Могли ли они сделать больше? Возможно, но я до конца в этом не уверен. На протяжении недель они неоднократно беседовали с зачинщиками отказа, и с рядовыми отказниками, и просто с военнослужащими, которые, как и все израильтяне, имеют свой взгляд на происходящее и испытывают глубокое беспокойство по поводу происходящего в стране.
Насколько мне известно, Галеви и Бар говорили правильные слова – о том, что армия должна оставаться вне политики, что отказничество нанесет непоправимый ущерб безопасности страны т.д. Однако увещевания дали ограниченный эффект. Не помогли и заверения начальника генштаба, который подчеркивал: он является гарантом того, что любая проводимая под его ответственностью операция не станет следствием каких-либо интересов, не связанных с нуждами безопасности государства. Правда, иногда возникало ощущение, что высшие офицеры ЦАХАЛа не проявляли особого рвения. Зато они постоянно сигнализировали Галанту, что в армии сложилась очень неблагоприятная атмосфера, которая несет в себе опасный негативный потенциал. И этот потенциал уже начал реализовываться на практике в ряде эскадрилий ВВС и других подразделениях. Министру без обиняков говорили, что для изменения этой атмосферы необходимо изменить политику правительства. То есть, как минимум, приостановить реформу и тем самым успокоить отказников.
Стоит уделить внимание фону, на котором происходит описанное выше, потому что ситуация в сфере безопасности сложилась весьма и весьма непростая. Иран, продолжая стратегию экспансии в регионе, все более активно нарушает обязательства, взятые в свое время в рамках так называемой "ядерной сделки". Следовательно, подготовка ЦАХАЛа к возможному удару по иранским ядерным объектам становится гораздо более актуальной, чем в последние годы. Однако этим все и близко не ограничивается. На палестинском направлении напряженность царит уже давно, и в армии и ШАБАКе оценивают как весьма вероятную возможность вспышки очередной интифады или, по меньшей мере, серьезнейших обострений, которые могут произойти в любой момент. Ну, а если обострения в Иудее и Самарии, то Газа наверняка подключится. А наступивший месяц рамадан может послужить катализатором.
Наконец, северное направление, которое остается наиболее проблематичным. Теракт у перекрестка Мегидо лишь чудом не привел к катастрофическим результатам. Расследование инцидента еще не завершено, однако насколько известно на данный момент, в армии склоняются к тому, что к нему причастна "Хизбалла". Израиль просто обязан наказать виновных, кто бы это ни был, и избрать меру наказания, в той или иной степени адекватную их намерениям. Террористы же, судя по подготовленным средствам, подразумевали настоящую бойню. Оставить подобное без ответа – значит, еще более утратить фактор сдерживания, который в нашем регионе имеет особое значение. В этом случае противник будет все дальше заходить за "красные линии", а Израиль – дорого за это расплачиваться. До тех пор, пока терпение не лопнет. Что-то подобное случилось летом 2006 года, которому предшествовали шесть лет, ознаменовавшихся все более наглыми вылазками подчиненных шейха Насраллы.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Возможная эскалация с "Хизбаллой" несет в себе серьезные риски, вплоть до большой войны, в сравнении с которой Вторая ливанская покажется куда менее масштабным событием. В рамках же нынешних реалий вероятным становится и сценарий войны на несколько фронтов. Подготовка к подобным вариантам развития событий в нынешних условиях политического кризиса выглядит очень проблематичной — в первую очередь, вследствие масштабов отказничества, да и ввиду сложности принятия тех или иных решений на политическом уровне. Поскольку и в армии, и в обществе любое решение теперь может быть воспринято как продиктованное некими чуждыми интересами.
Судя по всему, Галант, видя неспособность армейского командования переломить ситуацию с отказниками, решил действовать на политическом фронте.
Когда армия, получившая все средства на обеспечение безопасности, жалуется, что ей, видите ли, мешает правительство, осуществляющее реформы в гражданской сфере, — это, мягко говоря, далеко от идеала. Однако не видеть проблемы Галант не мог, и она показалась ему настолько серьезной, что он, по словам Нетаниягу, еще задолго до увольнения с поста министра обороны намекал, что уйдет в отставку, если законодательный процесс по реформе не будет поставлен на паузу. Как политик министр обороны допустил серьезную ошибку и проявил слабость. Ведь если политик говорит о правильности реформ, но при этом поддался давлению неких групп во вверенном ему ведомстве, то куда подевались его сила и характер? С другой стороны, Галант, как уже было отмечено, понимал, что рискует потерять должность, которой вожделел всю свою жизнь. А это значит, что ситуацию в области безопасности он считает крайне серьезной, если не сказать, угрожающей, и это очень важный момент, который должны учитывать и политики, и граждане страны.
Не забудем, что Галант решился на свой поступок без согласования с премьером, даже не дождавшись его возвращения из-за рубежа. Тем самым он объективно ослабил позиции коалиции, и это не могло остаться без ответа. Однако увольнение Галанта, равно как и решение оставить его на посту главы минобороны после того, как было произнесено слово "отставка", создало на политическом поле ситуацию цугцванга, в которой любой ход премьера может дать нежелательный эффект.
Стоит заметить, что высших армейских кругах решение уволить Галанта с поста министра было воспринято отрицательно. Среди прочего источники в ЦАХАЛе упоминают, что министр успел неплохо сработаться с военными и его уход может негативно повлиять на ход тех или иных процессов. Однако назначение и снятие министров — прерогатива исключительно правительства, и мнение высших офицеров по поводу личности главы оборонного ведомства учитываться не должно.
P.S.
По последним данным, поступающим от окружения премьер-министра и министра обороны, Галант вполне может сохранить свой пост – если принесет извинения и, возможно, согласится в соответствии с "норвежским законом" уступить свое место в Кнессете следующему кандидату в депутаты.
[nn]
