Реальна ли полномасштабная война с Ираном и его саттелитами?
Нечасто доводится беседовать с людьми, которые служат в военной разведке. Вот почему разрешение на встречу с офицерами АМАНа порадовало и одновременно обеспокоило: значит, у руководства одной из самых важных служб безопасности возникла необходимость поделиться с обществом некоторой информацией. Тем более что речь идет о самом опасном враге еврейского государства – Иране.
Об этом пишет в газете "Маарив" Таль Лев-Рам. В «Новостях недели» вышел перевод Якова Зубарева на русский язык, с фрагментами которого мы знакомим наших читателей.
* * *
Иранский отдел АМАНа занят сегодня исследованиями двух основных арен — иранской и сирийской. Специалисты отдела отмечают 2015 год как важный поворотный момент в их работе, который напрямую связан с подписанием "ядерного соглашения" по Ирану при администрации президента США Барака Обамы. Очередная веха наступила в мае 2018-го, когда администрация Дональда Трампа под сильным давлением Израиля решила выйти в одностороннем порядке из этого соглашения и ужесточить санкции против Тегерана. Разведчики считают, что это стало стратегической ошибкой, поскольку привело к противоположному результату, а именно – к резкому прогрессу Ирана в гонке за ядерной бомбой и активизации военных действий в приграничных с Израилем районах. О последнем говорит возросшая напряженность на наших северных и южных границах: сбитый иранский беспилотник, проникший на Голанские высоты из Сирии; гибель иранского офицера, который, по всей вероятности, служил советником "Хизбаллы"; участившиеся атаки на объекты Ирана и "Хизбаллы" в Сирии, которые приписываются Израилю…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Помимо ядерной проблемы, угрозы вдоль границ и все более тесная связь между Ираном, "Хизбаллой", ХАМАСом и другими террористическими группировками на палестинской территории занимают у силовых структур Израиля все больше времени. Отсюда – особая важность работы аналитиков из иранского отдела военной разведки. Они пытаются глубоко исследовать и понять процессы, происходящие на арене противника, и в то же время определить точки соприкосновения с умеренными мусульманскими странами. Исходя из нынешней ситуации в Иране, связанной с развитием ядерной программы, глубоким экономическим кризисом, протестами и призывами к революции, офицеры отдела делают недвусмысленный вывод:
"Мы осуществляем сегодня гораздо больше наступательных и оборонительных приготовлений и гораздо больше, чем прежде, готовы к возможному удару по Ирану".
Майор А. — начальник подотдела, который следит за деятельностью иранских разведслужб за границей:
— Несмотря на внутренние проблемы, во многих других отношениях Иран действительно стал сильнее, и это очень беспокоит наши службы безопасности. Его ядерная программа находится сегодня на самом продвинутом уровне. Даже если мы вернемся к "ядерному соглашению" и разработка программы полностью остановится, Ирану потребуется всего пять месяцев, чтобы наверстать упущенное. Он уже сейчас очень близок к верхнему — до 90% — пределу обогащения урана, после чего сможет приступить к разработке атомного оружия. Достижение этого предела — колоссальный рычаг давления на мировое сообщество, но он служит сейчас серьезным сдерживающим фактором, и поэтому в Тегеране осторожно заявляют о любом, даже самом незначительном прогрессе в реализации ядерной программы.
Высокопоставленный чиновник министерства обороны США заявил недавно в Палате представителей, что если в 2018 году Ирану понадобился бы для этого год, то сегодня ему хватит менее двух недель.
АМАН также оценивает время, необходимое для создания готовой бомбы, в несколько недель, но старается успокоить:
— По нашему мнению, — говорит офицер, — Иран не стремится разработать ядерное оружие в ближайшей перспективе. Даже если он придет к 90-процентному уровню обогащения урана, до производства самой бомбы еще далеко: процесс занимает от двух до трех лет.
Майор Д. — ведущий исследователь подразделения, которое по большей части занимается районами, расположенными немного дальше от наших границ, но также входящими в круг иранских интересов и способных так или иначе повлиять на Израиль. Естественно, мы по-прежнему озабочены происходящим в Сирии, но, как утверждает майор Д., иранское присутствие в Сирии сейчас ограничено и не является основным интересом Тегерана. Куда больше Израиль беспокоит сейчас иракская арена.
— Иран предпочитает использовать Израиль в качестве своего рода зеркала, — уточняет он. — Все, что мы делаем, иранцы пытаются повторить. По их мнению, Израиль проводит в их стране спецоперации, и они стремятся делать то же в нашей и других странах. Разница лишь в том, что в попытках осуществить теракты против израильтян в разных точках планеты они последовательно терпят неудачу. В то же время Тегеран боится Израиля и не хочет доводить ситуацию до драматической эскалации. Впрочем, в резком усилении напряженности, тем более, в войне не заинтересована сейчас ни одна из сторон.
