Как израильские туристы с акулой и гребнехвостым хвостоколом повстречались
Эдуард РЕЗНИК
Ну что ж, побывал и я Мальдивах… С женой.
Местечко, конечно, райское – песочек беленький, небо синенькое, океан как стекло. Ни комара, ни мушки…
Вот так утречком из домика выскочил. Разбежался для нырка… А в трёх метрах от берега – акула… А я уже в полёте почти.
Хорошо, что ловкий, как Джеки Чан, и хладнокровный, как Джеймс Бонд. Сделал в воздухе флик-фляк, развернул таз на сто восемьдесят, и хладнокровно, с криком: «Оп твою ж прядь!», понёсся с вывернутыми коленками оповещать жену, чтобы в воду не входила. Ибо страховка-то у нас на экстремальные развлечения не распространяется. Пожалел я денюжек на морские расчленения.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Бегу. Ору ей, как ответственный страховальщик:
«Там акула! Акула!».
А в ответ слышу:
«Так она же рифовая».
Представляете?.. У нас расчленения не покрываются, а у неё акула, видите ли, «рифовая»!
Ну, перевёл я дух, коленки назад вывернул и, как Джеймс Бонд, невозмутимо спрашиваю начитанную:
— А на кой мне эта информация?.. Что мне с того, что она «рифовая»?!..
— Ну как же, — отвечает, — «рифовые» людей-то не боятся…
Понимаете?.. То есть, если бы я сиганул, инфаркт акулу бы не хватил.
Она бы меня — да, а он бы её – нет!
— И это, — говорю, — должно меня успокаивать? Комары вон тоже нас не боятся, но кусают же!
— А эти – не кусаются.
— Почему?
— Потому что – так в Википедии написано.
Ясно вам?.. У нас страховка ограниченная, а у неё — Википедия!
— Но это же акула! – говорю. – Спилберг, возможно, её бы и забраковал, но я-то, слава богу, не Спилберг – мне-то и такой достаточно. Какая разница «рифовая» она или нет? Или она исключительно рифами питается?
— Нет, — говорит мне начитанная, — питается она не рифами, а рыбами, головоногими и ракообразными…
— Так вот же я – головоногий! – говорю. – Посмотри, вот моя голова, а вот ноги!
— Головоногие – это моллюски, — объясняет мне начитанная.
— То есть за моего головоногого ты вообще не волнуешься?! А ведь у него ни ракушки, ни стрекательных ниточек. Некуда ему, несчастному, хорониться от хищников, и защищаться нечем.
— Но ты же, — слышу, — не будешь им акул провоцировать…
— А почём мне знать, что их провоцирует. Может сам факт наличия их провоцирует!
— Да какое там, — слышу, — наличие… успокойся и плыви себе ровненько.
— И ты готова рискнуть?
— Да запросто!
Вот так, с лёгкостью поставила нас с моллюском против своей Википедии.
Нас аж расплющило от обиды и негодования.
— Тогда мы уходим, — говорю. — Прощай!
И направляюсь к домику.
А жена закуску хвать и к воде. Акулу подкармливать.
— Сожрут, — говорю, — не приходи. Не приму обкусанную!
Сижу, заедаю стресс пряниками. И вдруг крики:
«Срочно сюда! Бегом! Срочно!!!».
Несусь я как угорелый со страховкой и пластырем. А начитанная стоит в воде по щиколотку… Счастливая-я-я-я…
— Смотри, чего нашла… — говорит, и под ноги себе показывает.
Я глянул — обомлел. Двухметровая ху… жуть, с хвостом-кисточкой!
— Это гребнехвостый хвостокол, – объявляет мне начитанная радостно. – У него ядовитый шип. Вон там, видишь? Шип вонзается, как стилет, а яд вызывает спазмы, рвоту и мышечный паралич.
— Так какого ху… гребнехвостого ты тут стоишь? – шепчу я начитанной. – Уй… уходи!
А она:
— Но посмотри, какой милашка! И совсем нас не боится…
— Это мы его боятся должны! Мы ж на эту ху… хвостокола на этого не застрахованы!..
Но куда там? Пока не наснимала, не нафотографировала…
А гребнехвостый лежит себе как собака на солнышке, и ядовитым хвостом зазывно помахивает, приглашая немедленно расширить страховой договор.
