То, что происходит во Франции, — только начало. И, что вызывает особенное беспокойство в Израиле, Францией дело не ограничится…
Александр МАЙСТРОВОЙ
Вечером 2 июля генинспектор полиции Израиля Яаков Шабтай созвал руководителей оперативного и разведывательного отделов. Перед ними была поставлена задача: проанализировать причины массовых протестов во Франции, погрузивших эту страну в хаос. Скорее всего, точно так же поступили и главы полиции в других странах Запада. Франция оказалась экспериментальным пространством, на котором будут отрабатываться сценарии будущих войн. На этот раз – внутри национальных государств.
КОГДА ВСЯ СТРАНА — ПОЛЕ БИТВЫ
…Такого Франция, как и другие европейские страны, не знала. Массовые беспорядки 2005 года, потрясшие Пятую республику, ни по накалу, ни по организованности, ни по масштабам не могут сравниться с тем, что происходит сейчас. В поле боевых действий превратились едва ли не все французские города. Почти 600 сожженных машин и более 70 зданий, включая мэрии, супермаркеты и суды, горящие улицы, свыше полусотни раненых и травмированных полицейских, вооруженные банды, вступавшие в локальные бои с блюстителями порядка и прорывавшиеся в центры Парижа, Марселя, Лиона и Тулузы. Это была прото-гражданская война, проверка боем.
Вряд ли кого-то может удивить, что вандалов отличает звериный антисемитизм. "К черту полицию — собачья шайка — мы устроим вам Шоа!" — написали они граффити на мемориале жертвам Холокоста. На памятнике в память мученикам депортации распылили надпись "Полицейский мусор". Рядом "F**k le 17" — название рэп-песни, в которой содержатся призывы расправляться с полицейскими, белыми и евреями.
В полиции Пятой республики называют происходящее "войной с дикими ордами паразитов". "Сегодня полиция участвует в боевых действиях, потому что мы находимся на войне. Завтра мы вступим в сопротивление, и правительство должно быть осведомлено об этом", — говорится в совместном заявлении полицейских профсоюзов Alliance Police Nationale и Unsa Police. Ажаны требуют восстановить порядок силой; говорят, что сыты по горло страданиями под диктатом агрессивных меньшинств. Требуют от Макрона срочного принятия законов против погромщиков.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Лидер политической партии "Реконкиста", известный писатель и публицист, еврей, выходец из Алжира и бывший кандидат в президенты Франции Эрик Земмур заявил в эфире телеканала Europe-1, что страна – на пороге гражданской, этнической и расовой войны. По его словам, полицейским не позволяют действовать в полную силу из опасений, что это может привести к жертвам и к новому витку беспорядков.
Удивительно, впрочем, не то, что это происходит. Удивительно, что это произошло так поздно. Ибо многие уже давно и настойчиво предупреждали о бедствии, которое надвигается на Францию.
ДУХОВНОЕ ОБНИЩАНИЕ
Франция справедливо считается душой Европы. Европейская ученость, искусство, философия, этикет, поэзия, архитектура – нет, пожалуй, такой сферы жизни, где роль Франции не была бы определяющей, начиная от Средневековья и заканчивая современностью. Франция дала миру блистательный век Просвещения; здесь выковывалась модель современного светского централизованного государства; здесь формировалась идея общественного договора, положившая начало демократии.
Но души стареют и мельчают. И "душа Европы", к несчастью своему и всего мира, обмельчала. Она стала лицемерной, падкой на пустые лозунги, легкомысленной и спесивой. Прошлый век вошел в историю Франции как век позора. Французы, словно уличные девки, приветствовали и тянулись к любому, кто источал энергию и силу: от Гитлера, которому симпатизировала значительная часть французской интеллигенции, до Мао и "Красных кхмеров". Они заигрывали с диктаторами всех мастей, такими, как Бокасса в ЦАР и аятолла Хомейни, нашедший приют во Франции и вернувшийся в Иран на французском самолете. Именно французы использовали арабские деспотические режимы в бесплодной попытке противопоставить себя США и СССР в годы "холодной войны". Франция — в частности Жорж Помпиду и его министр иностранных дел Мишель Жобер — стояла за проектом "европейско-арабского диалога", который в 2005 году британская журналистка, еврейка и уроженка Египта Бат Йеор определила как "еврабию", чтобы превратить в слабую и зависимую от американцев Европу в третий "мировой полюс".
В июле 2017 года Жан-Пьер Шевенман, бывший министр МВД Франции и гуру левых, направил европейским политикам проект "интеграции" 75 миллионов мигрантов из стран Африки и Азии в течение ближайших 50 лет. Цель – "улучшить демографическую ситуацию" в принимающих мигрантов странах. И именно Франция стала центром насаждаемых в Европе идей политкорректности и мультикультурализма. Франция не просто приспосабливалась — она ластилась к самым дьявольским силами, которые только возникали в мире, и этот флирт стал для нее роковым. Ибо в играх с дьяволом побеждает только дьявол, и "острый галльский смысл" попал в собственную ловушку в этой игре.
СКОЛЬЖЕНИЕ ПО НАКЛОННОЙ ПЛОСКОСТИ
Фактически было несколько стадий "колонизации" Франции арабами-мусульманами.
Сначала, французы, приглашая мигрантов из Северной Африки, закрывали глаза на их бесчинства. Эпидемия сексуального насилия давно уже захлестнула Пятую республику. Архиепископ Кранмер еще в 1999 году в своем блоге рассказывал о двух девочках-подростках в пригороде Парижа, изнасилованных уличной мусульманской бандой. 15-летняя Нина и 16-летняя Стефани на протяжении нескольких месяцев были заперты в подвале и превращены в секс-рабынь.
Глава банды Мохамад Докюр, обвиненный в убийстве своей подруги и похищении ее сына,…был оправдан.
Предположительно, жертвами мусульман в сегодняшней Франции ежегодно становятся тысячи девочек, девушек и женщин. Многие изнасилования – групповые, совершенные (используем юридический штамп) "с особой жестокостью и цинизмом". Согласно последней статистике министерства внутренних дел, 63% арестованных за сексуальные домогательства в общественном транспорте – мигранты. Грабежи, воровство, хулиганство, осквернение церквей, синагог и могил, распространение наркотиков и угон автомобилей – все это стало нормой во Франции. В августе прошлого года глава МВД страны Жеральд Дарманин признал, что 48% преступлений в Париже совершены мигрантами. На мигрантов приходится 55% преступлений в Марселе и 39% преступлений в Лионе.
Затем наступила вторая стадия – формирование закрытых анклавов с законами шариата, проповедями с призывами к насилию и "священной войне" в мечетях, импровизированными патрулями и "дружинами" для "защиты" местного населения от вторжения неверных, включая туристов.
Стадия номер три – "закрытые зоны" переходят в наступление на "большой мир": устанавливают свои порядки в смежных кварталах, выдавливают коренное население, захватывают и обживают пространство. Они все больше сжимаются вокруг исторического центра Парижа, удушая его, подобно удаву. Из одного из них — Женвилье, расположенного всего в 20 минутах ходьбы от исторического район Парижа Марэ, вышли террористы, учинившие резню в редакции Charlie Hebdo.
Стадия четвертая – выбросы ненависти вовне: спонтанные и организованные, какой стала первая на европейском континенте масштабная "интифада" в октябре-ноябре 2005 года. Урок остался невыученным.
Наконец, стадия номер пять – террор. Террор одиночек и хорошо организованных ячеек. Но французы, упоенные позерством и самолюбованием, даже не заметили, похоже, что их гонят на плаху.
И вот, наконец, выход на новую стадию – прямой вызов властям. Фактически открытая война.
"САМОУБИЙСТВО ФРАНЦИИ"
За всеми этими поверхностными процессами стояли глубинные, инициируемые и направляемые властями изменения – в законодательстве, политике и культуре.
Эрик Земмур, упомянутый уже мною, несколько лет назад написал книгу "Самоубийство Франции". Он утверждал, что Франция катастрофическим образом утрачивает свою идентичность. В ней идет активный процесс этнического и культурного замещения — французов на выходцев из стран Магриба. Отправной точкой соскальзывания своей страны в пропасть Земмур считает закон Плевена от 1972 года, предусматривавший преследование и наказание за дискриминацию меньшинств и разжигание ненависти. Затем появились еще более радикальные законы, установившие табу на критику иммиграции и ислама. Так закончилась "свобода мыслить, писать и выражать себя".
Следующим этапом было решение о воссоединении рабочих из Алжира, Туниса и Марокко с их семьями. В результате сотни тысяч женщин и детей устремились из своих деревень во Францию. Во французских городах начали формироваться трущобы, населенные арабами из Магриба, а учителя были бессильны научить детей пользоваться зубными щетками и не резать овец в ванных комнатах.
Для сколько-нибудь дальновидных государственных деятелей эта авантюра была чистейшим безумием. В 1976 году премьер-министр Раймон Барр попытался отменить закон о воссоединении семей и даже предлагал финансовую помощь тем иммигрантам, которые готовы вернуться на родину. Воспользовались предложением испанцы и португальцы. Арабы — остались во Франции. В конечном счете, проект Барра провалился – Франсуа Миттеран утвердил закон в полную силу.
Политические решения, пишет Земмур, сопровождались "культурной революцией": в кино, музыке и литературе утверждался романтичный образ трудолюбивого, честного и доброго труженика из Алжира, страдающего от дискриминации и притеснения французских буржуа-расистов. Утверждение, что подавляющее число преступлений совершается выходцами из Северной Африки, недовольство культурой поведения новоприбывших в общественном транспорте или на улице, неприязнь и возмущение их обычаями типа забоя скота в квартирах или дворах объявлялось расизмом, шовинизмом и дискриминацией.
Между тем, ислам развивал наступление по всему фронту. Мусульмане требовали запретить преподавание дарвинизма в школах, историю Крестовых походов, Вольтера и других просветителей. И чтение "Мадам Бовари" — из-за содержащихся там "непристойностей". И изучение Катастрофы. Девочкам-мусульманкам запрещали посещать уроки физкультуры, французских детей обзывали "грязными французами" (любопытный тип оскорбления из уст тех, кто мог не мыться месяцами и никогда не чистил зубы).
Первые беспорядки произошли в 1970-х годах во время правления Франсуа Миттерана. Выходцы из стран Магриба швыряли в полицейских бутылки с зажигательной смесью, жгли машины и баки с мусором. А французские СМИ писали о социальных программах для молодежи. Это стало прелюдией бунтов 2005 года.
Миттеран создал министерство по проблемам городов, выделив огромные средства на переселение эмигрантов в новые дома и социальные пособия. Это не принесло никакого ощутимого результата, более того, подтолкнуло мигрантов к еще большей агрессии. Поджоги машин перед каждым Новым годом стали новой традицией, но власти утверждали, что интеграция идет быстрыми темпами.
Читайте в тему:
ВСЕ ВО БЛАГО ДЖИХАДИСТА, ВСЕ ВО ИМЯ ДЖИХАДИСТА
Мусульмане составляют около 10% населения Франции — это самая большая мусульманская община в Западной Европе. Но цифры не отражают всей бедственности положения, ибо не учитывают темпы рождаемости у мусульман и у собственно французов. По словам эксперта по исламу профессора Парижского университета Гая Миллера, уже в 2017 году мусульмане составляли 25% населения моложе 25 лет.
Это сопровождается мощным процессом радикализации. Сегодня в стране действуют несколько крупных радикальных движений, и главные из них – "Союз исламских организаций Франции" (UOIF) и его материнская организация – "Федерация исламских организаций в Европе" (FIOE). По сути дела, утверждает Миллер, они являются филиалами "Мусульманских братьев".
Тюрьмы превратились в "кузницы джихада", откуда выходят будущие боевики ИГ и "Аль-Каиды". В пенитенциарных учреждениях фактически действуют строгие законы шариата, а администрации тюрем боятся вмешиваться в происходящее. Французские законы и суды, как и в других странах Западной Европы, защищают не законопослушных граждан, а террористов и их пособников. Головорезов, вернувшихся из Ирака и Сирии, не лишали французского гражданства. Спецслужбы отслеживали их всего полгода, после чего наблюдение прекращалось. Впрочем, это не помогало. Например, террорист, учинивший резню в театре "Батаклан", прошел подготовку в Сирии и находился под мониторингом спецслужб.
Французское правительство берет на поруки джихадистов ИГ. В конце октября 2017 года Le Figaro сообщила, что 20% бывших боевиков этой группировки используют социальную помощь для ее финансирования.
В октябре 2017 года французские власти наделили предпочтительным право на социальное жилье мать джихадиста Мохаммеда Мера, убившего трех солдат на юге Франции в марте 2012 года и затем расстрелявшего раввина и трех его маленьких детей в еврейской школе "Оцар а‑Тора" в Тулузе.
Громкие обещания Эммануэля Макрона выкорчевать экстремизм, последовавшие после терактов во Франции, закончились ничем. Ни один из 800 или даже более мусульманских анклавов (так называемые "no-go zones") не был возвращен под контроль властей. Из сотен салафитских мечетей закрыта только 21. Гора родила мышь.
"ФРАНЦУЗСКОЙ КУЛЬТУРЫ НЕ СУЩЕСТВУЕТ"
Это сочетается с тотальным наступлением на собственно французскую культуру.
Так, французский суд потребовал удалить крест с памятника папе римскому Иоанну Павлу II, установленному в 2006 году в городе Плоэрмель в Бретани. Причина – "наличие креста есть посягательство на принцип разделения церкви и государства". Преступления против церквей и священников затушевываются. Мученическая смерть священника Жака Гамела, зарезанного исламистами в церкви Сент-Этьен-дю-Рувре под Руаном в июле 2016 года, забыта – эта церковь превращена в "символ объединения".
Мигранты систематически поджигают церкви, оскверняют их, грабят древние реликвии. По статистике, обнародованной президентом Обсерватории религиозного наследия в Париже Эдуардом де Ламазом, две трети пожаров в религиозных зданиях происходят из-за поджогов. Обезглавливание христианских статуй стало модным развлечением в этой некогда католической стране, которую со времен Хлодвига называли "старшей дщерью церкви".
В школах все чаще вводят халальные обеды, то есть еду, приготовленную в соответствии с нормами халаля. Последний пример — средняя школа имени Эмиля Комба в Бордо. Тех, кто выступает против, ждут судебные тяжбы и издержки. В марте этого года французский сенатор Стефан Равье заявил, что иммиграция убивает молодежь Франции. Так Равье отреагировал на убийство подростка в Париже 62-летним сенегальцем. За это он предстал перед судом Марселя по обвинению в подстрекательстве к дискриминации, ненависти или насилию.
Страстная защитница животных Брижит Бардо посмела назвать мусульман народом, который "разрушает нашу страну, навязывая свой образ жизни". Она была привлечена к суду и заплатила пять тысяч евро.
Французские элиты самозабвенно шаг за шагом уничтожают все, что как-то ассоциируется с прошлым страны, ее наследием, гордостью, достижениями. Мэр Парижа Анн Идальго запрещала знаменитый Рождественский рынок на Елисейских Полях по той причине, что он "не соответствует элегантному облику Парижа".
"Французской культуры не существует. Во Франции есть культура, но это нечто другое… Французское искусство? Я никогда его не встречал!".
Эти слова принадлежат… Эмманюэлю Макрону. Симптоматично.
ПАРАЛИЗОВАННАЯ СТРАХОМ: НИ СВОБОДЫ, НИ РАВЕНСТВА, НИ БРАТСТВА
Лучше всего описать состояние дел в Пятой республике глазами самих французов – во всяком случае, тех из них, кто не боится говорить правду, сколь бы зловещей она ни была. Термины, употребляемые многими авторами, говорят сами за себя: "цивилизационный распад", "больной человек Европы", "свободное падение", "распадающаяся цивилизация".
В феврале 2014 года уже упомянутый нами Гай Миллер написал статью "Франция в свободном падении". Экономисты, писал он, все чаще употребляют в отношении Пятой республики словосочетание "Новый больной Европы" — по аналогии с Османской империей, которую именовали так в начале прошлого столетия.
Экономический застой и растерянность сопровождаются смятением умов и ростом влияния экзальтированных марксистов. Самым популярным бестселлером стало 12-страничное эссе "Время гнева" Стефена Хесселя, призывавшего к отказу от "власти денег" и свободного рынка.
Жан-Люк Меланшон, создатель леворадикальной партии "Непокоренная Франция", необычайно популярен у французской молодежи. На последних президентских выборах в прошлом году он получил третье место (22% голосов), после партии Макрона с 28% и Марин Ле Пен с 23% голосов. Благодаря ему, во втором круге выборов Макрон одержал победу. Недавно Меланшон обвинил владельцев сети ресторанов, где подавали свинину, в…исламофобии. Политик сожалел, что нельзя казнить полицейского, застрелившего алжирского подростка в "мерсе", который хотел наехать на него.
Французы утратили чувство безопасности. Еще десять лет назад, в конце 2013 года, журнал Valeurs actuelles провел свой опрос: оказалось, что 76% французов считают свою страну "смертельно больной". 12% высказались за военную диктатуру.
…В том же году женевская газета Le Matin Dimanche опубликовала информацию, которая выглядит сюрреалистической. Швейцария, писала газета, готовится к войне с…развалившейся Францией. По утверждению Le Matin Dimanche, в Берне, наблюдая за нарастающим кризисом во Франции во всех сферах жизни, опасаются распада Пятой республики, тотального хаоса и готовятся к его последствиям. Потому швейцарская армия провела отработку учений с участием нескольких бронетанковых бригад во франкоязычном кантоне страны.
Фантасмагория? Может быть. Но швейцарцы – народ, как известно, осторожный и предусмотрительный, за счет чего и выжили в катаклизмах прошлого столетия.
…Пророческая фантасмагория Елены Чудиновой "Мечеть Парижской богоматери" воплощается на наших глазах.
Франция, по всей видимости, достигла точки невозврата. Но у других стран, которые присутствует при этой драме, возможно, еще есть время, чтобы остановиться на краю пропасти.
[nn]
Автор – израильский журналист, главный редактор телеграм-канала West-East
