Как знаменитая eвpeйская песня Шолома Секунды превратилась в "русскую народную блатную хороводную"
Михаил ФРЕНКЕЛЬ, собственный корреспондент журнала "ИсраГео" в Киеве
Как известно, Россия – не только родина слонов, но и многих других замечательных вещей: от настойки боярышника до буквы Z, запечатленной на джинсах, облегающих задницу. Да и песни какие душевные сейчас на Рассеюшке в моде! Вот, скажем, „Что ж ты, фраер, сдал назад“ или „Хоп, мусорок, не шей ты мне срок“.
Бывает, однако, что можно услышать по телеку песни былых времен. Само собой, исконно русские.
С некоторым запозданием я увидел фрагмент одного московского новогоднего концерта. Так там ведущий, довольно известный киноактер с прилично помятым лицом, громогласно объявил:
— А сейчас прозвучит русская народная песня „Москва златоглавая“!
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
И понеслось залихватское о гимназистках румяных, от мороза чуть пьяных. Честно скажу, я верю, что гимназистки были пьяны от мороза, настойку боярышника они точно не пили.
С энтузиазмом откликается на эту песню современный российский слушатель. Вот только один образчик: „Москва златоглавая“ – красота и величие Кремля, Красной площади, звон колоколов… Москва была и будет Третьим Римом. Песня раскрывает органическую связь державности и лиричности, характерных для народов России“. С чувством сказано!
Вот только незадача: нигде, кроме как на Московии, мелодию этой песни русской народной не признают. И заковыка не в тексте. Хотя первой его записала на пластинку такая „исконно русская“ певица, как одесситка Гринберг (она же Якубович, она же Розенталь). Проблема тут в мелодии…
В 1907 году в Нью-Йорк вместе с родителями прибыл родившийся в украинском городе Александрии музыкально одаренный подросток Шолом Секунда. Бедняку иммигранту очень трудно было сделать в Штатах карьеру. Но он смог! Написал множество мелодий. Одну из них на 80 языках до сих пор поют во всем мире. В СССР, а затем на постсоветском пространстве она известна как „В Кейптаунском порту“. Текст этот в 1940 году был написан ленинградским школьником Павлом Гандельманом. И что интересно, повзрослев, он стал моряком и действительно увидел далекие порты.
Изначально же песня была написана Секундой в 1932 году для мюзикла „Ме кен лебн нор ме лозт ништ“ – „Можно было бы жить, но не дают“. Текст на идише написал Джейкоб Джейкобсон (Якоб Якобсон). И называлась песня „Бай мир бисту шейн“ – „Для меня в мире нет никого тебя прекрасней“.
Вскоре переведенная на английский, песня имела огромный успех в Америке. Ее пели Элла Фитцджеральд, Луи Армстронг, Мерилин Монро и другие звезды. А затем ее запели во многих странах.
Вернемся, однако, к „конфеткам-бараночкам“. Песня „Майн идише мейдале“ («Моя еврейская девушка») была написана Шоломом Секундой в 1922 году опять-таки для идишистского мюзикла. Слова к ней сочинил Аншель Шор (Схор).
Свою же популярность в Советском Союзе „еврейская девушка“, превратившаяся в „Москву златоглавую, получила в 1980 году, когда на экраны вышел фильм „Крах операции “Террор““. В нем рассказывалось, как бравые чекисты сумели раскрыть и обезвредить очередной заговор „белогвардейской нечисти“. Эмигрантскую песню в ленте спела Елена Камбурова. Ее прекрасное исполнение и способствовало популярности песни.
Но в современной Рассее она не могла не стать „русской народной“. А какой же, твою оглоблю, другой!
Правда, кое-кому в Московии ведомо, что это не так. Например, у известной исполнительницы бардовской песни Галины Хомчик есть веселый номер. Она удачно сочетает в песне русский текст „златоглавой“ со словами о „мейдале“ на идише и английском. Получается очень забавно, зрители встречают номер долгими аплодисментами.
Однако идеологическая установка на Третий Рим диктует свое. А потому „мейдале“ окончательно на Роcсии стала „златоглавой“. Правда, когда наблюдаешь, какие коленца а-ля рюс выкидывает артист при исполнении песни, то вспоминается реплика из буффонадной комедии „Ширли-Мырли“:
— „Какую вашу песню ни копни, отовсюду "Семь-сорок" лезет.
Ну что ж тут поделаешь…
