В начале 2024 года в Тель-авивском окружном суде слушалось забавное, впрочем, скорее, необычайно грустное дело об отцовстве, в центре которого оказался молодой талантливый ученый Леон (Леонид) А., недавно вернувшийся с дочерью из США
Петр ЛЮКИМСОН
Семь лет назад 30-летний Леон успешно защитил докторскую диссертацию по физике и был приглашен пройти постдокторантуру в одном из престижных университетов США. Там он обнаружил небольшую, но очень сплоченную "колонию" таких же, как он, молодых ученых из Израиля. Земляки любили вместе собираться по субботам, отмечали еврейские праздники, обсуждали происходящее на родине – словом, вели себя так, как и полагается любой эмигрантской тусовке. Почти все они были относительно молоды, самому старшему, работавшему в университете в качестве профессора, было 42 года, так что нетрудно догадаться, что в этой компании то и дело вспыхивали и гасли романы. Вскоре и Леонид понял, что влюблен в жену своего коллеги, тоже приехавшего для защиты постдоктората.
По словам Леона, ни у кого он жену не отбивал: через полтора года после приезда в Штаты отношения между супругами разладились, и они находились в процессе развода. Правда, еще не развелись официально и жили в общей квартире как чужие друг другу люди. Но настал день – и молодая женщина переехала к Леону, а вскоре сообщила ему, что беременна. В положенный срок она родила дочь, а поскольку развод на тот момент еще не был оформлен, в свидетельство о рождении девочки было вписано имя законного супруга. Тот, кстати, не возражал, хотя прекрасно знал, что это не его ребенок. Главное, никто не требовал от него алиментов или исполнения супружеских обязанностей. Да и развод официально был оформлен спустя несколько месяцев после рождения малышки.
— В то время я без памяти любил эту женщину, не представлял жизни без нее, и дочку полюбил сразу, как только ее увидел. Сам от себя такого не ожидал, но малышка стала центром моей жизни, смыслом моего существования, хотя до этого был увлечен исключительно наукой, — рассказывает Леон. — Я предложил подруге после развода официально оформить наши отношения, но она отказалась – дескать, не видит в этом смысля. Я не стал настаивать и, как выяснилось, правильно сделал. Через некоторое время подруга заявила, что хочет вернуться в Израиль. Ничего неожиданного в ее желании не было. Дело в том, что мы, израильтяне, очень по-разному ощущаем себя в американском обществе.
Одни очень быстро в него вживаются, принимают правила игры и чувствуют себя вполне комфортно. Другим не нравится абсолютно все – американская еда, отношения между людьми, стиль работы, для них все сводится к фразе ныне покойного российского сатирика "Американцы — тупые!" Не улыбайтесь, это на самом деле так. Они начинают ностальгировать и, в конце концов, возвращаются в Израиль, порой даже не завершив учебу. Так что за то, что подруга захотела вернуться домой, я ее ни в коем случае не осуждаю. Но я-то пока не закончил постдокторат, никуда ехать не мог, поэтому попросил ее немного повременить!
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Дальше и началось самое интересное. В ответ на отказ Леона вернуться домой подруга заявила, что в таком случае вернется сама. Леон не остался в долгу, сказал, что если она уедет, то без дочери — ребенка он не отдаст. Если будет нужно, потребует подтверждения отцовства, подаст в суд, а в Штатах, как и в Израиле, суды могут длиться годами.
— После долгих споров она заявила, что готова уехать без дочери, — продолжает Леонид. – У меня до сих пор в голове не укладывается, как нормальная мать может оставить маленького ребенка, но факт остается фактом. Я с Анечкой (настоящее имя девочки хранится в редакции) остался один. Как видите, справился. И полюбил дочку даже еще сильнее, хотя сильнее, кажется, невозможно.
Год назад Леон вместе с четырехлетней дочерью вернулся в Израиль и временно поселился у мамы, которая тоже души во внучке не чает. Вскоре после приезда Леон отправился в МВД, чтобы оформить документы на дочь, и там чиновник заявил, что никак не может записать Леона отцом. Более того, обязан сообщить об этом в социальную службу. По той простой причине, что нет никаких документов, подтверждающих, что Леон является отцом ребенка, а значит, и воспитывать девочку, тем более, в одиночку он не имеет никакого права!
— Я пытался объяснить ситуацию, сказал, что готов сдать анализ ДНК на проверку отцовства, но этот бюрократ не хотел ничего слушать, — рассказывает Леонид. – Зато угрозу свою он выполнил, и очень скоро к нас заявилась соцработница. Кстати, очень милая женщина, которая вроде бы во всем разобралась, сказала, что видит, какие у меня с Аней отношения, не сомневается, что я прекрасный отец, и т.д. Но закон есть закон, и нам с Аней придется пройти через суд, пообещав, что выступит на нашей стороне.
Леона суд не пугал: он был уверен, что судья, руководствуясь логикой, направит его с дочерью на анализ ДНК, а когда его отцовство будет установлено, вопросы отпадут сами собой. Но дело в том, что в Израиле есть специальный закон о генетических проверках, в котором четко сказано: если ребенок объявлен мамзером (незаконнорожденным по законам Торы), проверка ДНК запрещена. Судья суда по семейным вопросам Эрез Шани, который тоже, как и соцработница, во всем разобрался и явно симпатизировал Леону, заявил, что, увы, отправить его на генетическую проверку и признать официально биологическим отцом девочки не может. А без этого Леон не может и воспитывать дочь — по меньшей мере, до официальной процедуры удочерения. Правда, судья Шани оказался человеком креативным. В судебном постановлении он указал, что убедился в существующей связи между Леоном и дочерью, поэтому в интересах ребенка предлагает признать Леона (внимание: здесь судья ввел совершенно новый юридический термин!) "психологическим отцом". И именно так записать в документах ребенка, которые все-таки нужно как-то оформить – хотя бы для того, чтобы Аня могла ходить в детский сад, а затем и в школу.
Казалось бы, соломоново решение найдено, но не тут-то было! Отдел прокуратуры по родительским правам не согласился с виртуозным вердиктом судьи и опротестовал его в окружном суде, апеллируя при этом к тем же "интересам ребенка". И окружной суд апелляцию принял, предложив передать девочку… биологической матери, благо та живет в Израиле, в соседнем с Леоном городе. То, что этой женщине в течение трех лет не было никакого дела до дочери, судей, похоже, не взволновало. Бывшая подруга Леона, кстати, стала подумывать о том, чтобы вернуть дочь, чего герой нашей истории, разумеется, допустить не собирается. Так что впереди у него, похоже, замаячил новый судебный процесс, чем-то напоминающий знаменитый фильм "Крамер против Крамера".
Нанятый Леоном адвокат посоветовал ему начать процедуру удочерения Ани и предложил суду объявить Леона "временно исполняющим обязанности отца". И это, кстати, тоже совершенно новый юридический термин, отличающийся от знакомых нам статусов опекуна или приемного отца.
Леон считает, что причина его проблемы состоит в следующем: на дворе XXI век, а Израиль продолжает жить по законам и понятиям дремучей древности. Понятие "мамзер" и касающиеся этого обстоятельства законы кажутся ему совершенно дикими, давно должны быть отменены. И уж точно следует отменить упомянутый выше пункт закона о генетических проверках.
И все же, понимая весь гнев доктора Леона П., автор этих строк не может не напомнить, что соблюдение еврейских традиций по-прежнему очень важно для многих израильтян. Пройдет всего 13 лет – и его Аня станет совершеннолетней, через какое-то время, возможно, захочет создать семью с молодым евреем. И вот тогда статус "мамзера" может стать непреодолимым препятствием, если молодая пара захочет сочетаться браком в раввинате. Причем не только для них, но и для их детей и внуков. С этой точки зрения закон о генетических проверках действительно стоит на страже интересов детей.
В то же время трудно понять, почему предложенный судом компромисс оказался неприемлемым для прокуратуры, и что именно там подразумевают под "интересами ребенка". В Обществе защиты прав мужчин — есть в Израиле и такое — убеждены: все дело в том, что по установившимся неписаным правилам прокуратура и суд в делах по семейным вопросам изначально настроены против мужчины и в пользу женщины. Хотя случаев, когда мужчина оказывается во всех отношениях лучшим родителем, чем мать, и в интересах ребенка следует доверить воспитание именно ему, не так уж и мало.
Вот и получается, что до подлинного гендерного равенства нам еще очень и очень далеко…
"Новости недели"
