Минздрав опубликовал отчет, подготовленный профессором Итамаром Гротто и группой сотрудников отдела реабилитации, — о том, как Война Железных мечей сказалась на психическом здоровье израильтян. Разумеется, задела война и ментальное состояние русскоязычных граждан Израиля
Петр ЛЮКИМСОН
Согласно одному из основных параметров отчета, за время войны количество людей с симптомами посттравматического стрессового расстройства увеличилось с 16,2 до 29,8%. В ходе исследования установлено, что уровень тревожности израильтян увеличился с 24,9 до 42,7%, а уровень депрессивности до 44,8%.
Авторы отчета также пришли к выводу, что война нанесла серьезный ущерб чувству принадлежности к определенному сообществу или общине, который всегда был довольно высок в среде израильтян, особенно у жителей мошавов, кибуцев и городов, которые были эвакуированы вследствие боевых действий. Сейчас наблюдается заметный подъем общинной солидарности, но довоенный уровень все еще не восстановлен, и авторы отчета рекомендуют государственным и общественным организациям усилить поддержку таких сообществ. Они также отмечают, что у жителей населенных пунктов, непосредственно пострадавших от войны, наблюдается резкое снижение готовности и способности ставить личные цели.
Лишь после месяцев постепенной реабилитации удалось наблюдать частичное возвращение к мотивации, которая существовала до войны. Это касается не только жителей приграничных с Газой мошавов и кибуцев, ставших жертвой резни 7 октября, или жителей Шломи, Метулы, Сдерота и других эвакуированных городов и поселков, но и тех городов и весей, которые регулярно подвергались ракетным обстрелам: Кирьят-Шмоны (значительная часть жителей которой была эвакуирована), Цфата, Маалота и даже части жителей расположенных в глубине страны пригородов Хайфы.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Повлияла война и на физическое здоровье израильтян. В тех населенных пунктах, где проживало большое число людей, эвакуированных из опасных районов, наблюдался резкий рост количества сообщений о проблемах со здоровьем. Эта тенденция сохранялась даже после того, как непосредственная угроза миновала. Жители других районов тоже ощутили рост медицинских проблем, но более умеренный.
В докладе описываются существенные различия в реакции еврейского и арабского населения на события войны. Сообщений о таких симптомах, как депрессия, беспокойство и посттравматический стресс, было значительно больше у арабов (рост на 52%), чем у евреев (ростом на 25%). Число сообщений о депрессии также выросло на 57% среди арабов по сравнению с 44% среди евреев.
В заключительной части отчета авторы высказывают мнение, что травмирующие события на государственном уровне требуют быстрого и целенаправленного реагирования. Особенно в случаях, когда речь идет о наиболее уязвимых группах населения. В частности, считают они, следует значительно увеличить число израильтян, имеющих право на пользование "корзиной" услуг по реабилитации в области психического здоровья, а также разработать индивидуальные программы поддержки для конкретных общин, непосредственно пострадавших от войны. Необходимы также долгосрочные программы по изучению того, как воздействует война на физическое и психическое здоровье людей.
Поскольку круг затрагиваемых в отчете вопросов касается очень широких слоев населения, мы решили опросить несколько прохожих на улице, считают ли они, что война нанесла ущерб их физическому или душевному здоровью, и если да, то как именно.
Маргарита Сиротинская, пенсионерка, жительница Холона
— Безусловно, подобные события бесследно не проходят. Все, что случилось 7 октября, повергло меня в состояние самой настоящей депрессии. Сначала было очень больно за погибших в тот день, затем – за наших погибающих мальчиков. Каждый раз, когда по телевизору сообщалось о новых погибших, я плакала и долго не могла прийти в себя. К этому добавлялась тревога за старшего внука, который как раз в 2023 году призвался в армию. Где именно он служит, не говорит. Вроде не в Газе и не на севере, но у меня все равно болит за него сердце, а невестка и вовсе стала очень нервной. На этом фоне у меня обострились хронические заболевания, к ним добавилась бессонница. Никогда не думала, что это настолько мучительно. У меня довольно широкий круг общения с людьми моего возраста, и я знаю, что такая совсем не одна.
Зоя Барнева, инженер-электронщик, живет в Бат-Яме
— Мне не надо читать о том, что делает война с людьми, я вижу это на примере моего сына, который десять месяцев отслужил в качестве резервиста на севере страны. До войны он учился на вторую академическую степень по химии, считался одним из самых талантливых студентов своего курса, профессор даже обсуждал с ним перспективы написания докторской диссертации, рекомендовал начать обдумывать тему. Сын всегда был очень амбициозным, целеустремленным и сексуальным – матери такое очень чувствуют. Месяц назад он вернулся с войны другим человеком. Попытался продолжить учебу, но потом заявил, что не может ни на чем сосредоточиться и решил взять отсрочку. Пробовал поработать по специальности — первая степень у него же есть, и такие специалисты требуются, — но вскоре уволился. Со своей девушкой сын расстался и явно не спешит знакомиться с другими, с друзьями общается значительно реже, чем прежде. Я не врач, но мне кажется, что у него все признаки депрессивного состояния. Армия предоставила ему бесплатный курс психотерапии, но бесплатно и есть бесплатно. После трех-четырех сеансов он отказался продолжать и попросил предоставить ему другого специалиста. Очень надеюсь, что сын хотя бы в течение полугода придет в себя и станет прежним. О себе я вообще не говорю: время, которое сын был в армии, прибавило мне седых волос. Особенно когда один из его друзей прислал мне фотографию, где сын со своим взводом идет по разрушенной ливанской деревне.
Анджела Мордехаева, работница склада, живет в Ришон ле-Ционе
— Вот уже несколько месяцев я постоянно принимаю антидепрессанты – вот и ответ на ваш вопрос. Началось это еще в октябре 2023-го, когда один ракетный обстрел следовал за другим, и надо было быстро вскочить, разбудить детей, заставить их одеться и выйти на лестничную клетку. Дети у меня взрослые, но в этом смысле с ними даже больше проблем, чем с маленькими, потому что на руки не возьмешь. С тех пор я почти перестала спать, а если и засыпаю, то часто просыпаюсь и хватаю с тумбочки телефон — раньше всего сигнал тревоги появляется именно на нем. Однажды ракета упала в парке, расположенном в 50 метрах от нашего дома, но грохот был такой, словно попала в дом. После этого, как ни стыдно в этом признаваться, у меня появились некоторые деликатные женские проблемы. Но самое главное знаете что? За этот год с лишним я как-то утратила вкус к жизни, желание куда-то выходить, развлекаться. Я работаю, готовлю, общаюсь с мужем и детьми, но как-то автоматически. Нет даже желания съездить в отпуск. Думаю, это напрямую связано с тем, что происходит в нашей стране, вся эта жуткая драма с заложниками, война, политические и прочие дрязги очень негативно действуют на человека. Психиатр категорически запретил мне смотреть выпуски новостей, но в Израиле это невозможно. Я просто свела просмотр к минимуму.
Рэм Пайков, пенсионер, житель Холона:
— То, что я вам скажу, возможно, покажется странным, но я считаю, что сильнее всего война ударила по таким, как я, пожилым людям. Точнее, началось это еще в 2019 году с эпидемии коронавируса. Только стали немного от нее оправляться — и тут война. Эти два события, по сути, разрушили нашу прежнюю, более-менее налаженную жизнь. У пенсионеров были клубы по интересам, для них проводились различные мероприятия, организовывались культпоходы на концерты и в театр по дешевым билетам. У нас был свой круг общения, мы жили полноценной жизнью. В одночасье все это рухнуло. В результате многие пожилые пары сейчас живут в четырех стенах, выходят на улицу только за покупками, между супругами при такой жизни часто портятся отношения. Все это, безусловно, сказывается на здоровье, и многие мои сверстники в последние месяцы ушли буквально один за другим в 75-77 лет. Хотя в наши дни это еще вовсе не глубокая старость…
"Новости недели"
