Рассказ дедушки в филиале израильского МВД: даже сказки здесь — и те жестоки
Натан ТИМКИН
Пришло время обновлять паспорт. Я записался на сайте и получил дату визита в ближайшее отделение МВД.
Народу с утра было полно. Чиновники, коих было немало, сидели в отсеках, расположенных вдоль двух стен, и неспешно вызывали к себе людей по номеркам, перемежая деятельность с непременными походами за кофе, обсуждением своих неотложных дел с сослуживцами и показом обновок.
Посетители занимали многочисленные ряды расставленных пластиковых стульев в центре зала. Они нервничали, понимая, что проведут в учреждении много часов. Некоторые пришли с детьми, которых не на кого было оставить, или их присутствие было необходимо.
Соседнее кресло занял довольно пожилой мужчина. Белоснежно-седой, с крупным пористым носом картошкой, кисти рук в пигментных пятнах. Одет он был очень опрятно, но старомодно: рубашка с галстуком, вязаный жилет, брюки со стрелками, коричневые ботинки на толстой подошве. На его коленях лежала прозрачная папка с необходимыми документами, норовившая сползти и регулярно подтягиваемая обратно на положенное место.
С дедушкой пришёл внучок, мальчуган лет пяти, носившийся по залу с игрушечным самолётиком, который то взмывал над его головой, то пикировал к ногам.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Над залом висел негромкий гул переговаривающихся вполголоса граждан. Напряжение росло, то и дело чей-то крик приковывал на минуту внимание ожидающих, и тогда все они, как солдаты на параде, поворачивали головы в сторону источника звука. Охранник лениво приподымался со своего трона, один раз даже сделал шаг в сторону нарушителя спокойствия, этого хватало для возвращения к прежнему уровню шума.
Дедушка подозвал мальчика и попробовал усадить того рядом с собой. Вихрастый ребёнок честно попытался быть паинькой, но через полторы минуты стал ёрзать, повернулся к дедушке и звонким голосом стал задавать бесконечные вопросы: нам тут ещё долго сидеть? а почему воздушные шары улетают? дедушка, у тебя есть яблоко? а как пчёлы жужжат?
Услышав последний вопрос, дедушка своей крупной ладонью попытался пригладить кудри внука и спросил его:
— Хочешь, расскажу историю про пчёл?
– А она интересная?
– Очень!
– Так рассказывай! Дедушка, ну чего ты молчишь?
– Подожди, Надав, дай припомнить.
Старики в том месте, откуда родом моя бабушка, рассказывали, что за лесом был большой яблоневый сад. Он был ничей. То есть, когда-то у него был хозяин, посадивший деревья, ухаживавший за ними, а потом он уехал куда-то, а сад остался. В середине весны яблони начинали цвести, причем каждое дерево в свой срок, не все одновременно.
— Дедуль, а почему?
— Деревьям, защищённым лесом от ветра, было теплее, они цвели первыми, а там и другие.
— А где пчёлы?
— Немного терпения.
Мальчик прижался к дедушке, тот приобнял его и продолжил рассказ.
В нашем лесу стояла старая сосна, в её большом дупле поселились пчёлы. Они были дикие. Мальчишки из деревни бегали к сосне за мёдом. Некоторым удавалось выгрести ладошкой немного, но чаще они с плачем возвращались обратно, укушенные защитницами улья. К дуплу часто ходили на спор, доказывая собственную храбрость.
— Я бы тоже туда сходил.
— Да их там и нет уже.
И вот по весне проснувшиеся пчёлы летали в сад собирать с яблоневых цветков нектар. Они напивались им, перелетая с одного дерева на другое, а потом несли его своей королеве-матке в дупло. Та никогда не покидала свои чертоги, руководя всеми и рожая новых пчёлок, а рабочие особи подчинялись ей. Так продолжалось много лет. По весне пчёлы, перелетая с цветка на цветок, переносили пыльцу, помогая оплодотворению, а по осени приходили деревенские и снимали созревшие яблоки. Часть укутывали на зиму в ветошь, другие шли на варенье и компот. Все были довольны.
А потом что-то произошло, наверное, королева улья улетела к своей матери и бабушке на небо, умерла. Когда пчелиная матка уходит, некому становится руководить всей семьёй, а улей это всегда одна большая семья, в которой у каждого ее члена есть свои задачи, обязанности. Как и у людей, даже самым хорошим работником нужно руководить, иначе он не будет знать, что именно он должен делать. Остаться без королевы до момента, когда родилась новая, для улья – трагедия. Ведь без матки и её приказов улей распадётся, исчезнет. Поэтому часть пчёл улетела куда-то и не вернулась, другие погибли в особо суровую зиму, и новой весной некому было летать между яблонями. Те очень опечалились, и осенью почти не дали плодов.
С годами сад захирел совсем, а потом люди и вовсе вырубили его.
— А пчёлы?
— Один человек из деревни, он был травником и ходил по округе далеко, рассказывал, что видел новую дуплянку в лесу, ближе к опушке, там на большой поляне росли разные цветы: одуванчики, кашка, чертополох, ромашка, клевер, колокольчики… Я и сам не знаю, какие там цветы были, это место далеко и мы туда не бегали, родители не разрешали, да и страшно, можно заблудиться. Но пчёлам хватало, видимо.
А из старого дупла деревенские вырезали прошлый пчелиный дом, воск да прополис всегда в хозяйстве пригодятся.
На этом месте я, с интересом прослушавший весь рассказ вместе с мальчиком, был наконец вызван в кабинку номер семь.
Сад вырубили, улей вырезали, пчёлы в другом месте, но, скорее всего, и не те… Да и деревня, небось, стоит теперь заброшенная, последние дома потемнели и мокнут под косым осенним дождём.
А дедушка с внуком живут теперь далёко-далёко, в стране, где жизнь порой тоже повторяет сказки братьев Гримм.
