Тель-авивские типажи. Из зарисовок 1990-х
Марк КОТЛЯРСКИЙ
В начале 1990-х довелось мне поработать выпускающим редактором журнала "Зеркало" в редакции издательства "Симаней Дфус", которая располагалась в Тель-Авиве на улице Кинг-Джордж, недалеко от Дизенгоф-центра.
Обычно я доезжал до улицы Ибн-Гвироль и выходил на остановке "Бейт-Ционей Америка"; поднимался наверх, слева оставалось здание филармонии и салон Елены Рубинштейн, и, никуда не сворачивая, по небольшой улочке спускался вниз, вплоть до улицы Дизенгоф, а там уже сворачивал направо, проходил несколько шагов и оказывался в издательстве.
Так вот. Так как я бывал в редакции почти ежедневно, то стал замечать по утрам на той самой улочке, которая спускалась вниз, аккуратного старичка, сидевшего на скамейке возле своего дома (чуть позже я увидел, что дверь его квартиры на первом этаже выходит в небольшой садик, упирающийся в улицу). Вначале, признаться, я не обращал на него внимания, но однажды заметил, что он что-то говорит обращающейся к нему женщине. Та улыбнулась, кивнула и продолжила свой путь.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Через несколько дней ситуация повторилась, но на сей раз он что-то говорил другой женщине. Потом я увидел еще одну такую же сценку. И еще. И еще одну. И однажды так сложилось, что я оказался рядом с ним в тот же ровно момент, когда он обратился к одной прохожей. Он окликнул ее и сказал:
"Я целую каждый след твоих ног"…
Она остановилась и… поблагодарила его. В принципе, никто из тех, к кому он обращался, не сердились и не досадовали, а улыбались, словно услышали нечто заветное, задевающее в них какую-то струну…
***
Скоро старый автовокзал (Тахана мерказит яшана) исчезнет с лица Тель-Авива. Но те, кто прибыл в 90-е, наверняка помнят, какие типажи здесь встречались, какие сценки разыгрывались. Это место, характерное своей пестротой, яркостью и страстью, описал Саша Гольдштейн в одной из своих книг; такое своего рода скопище греха.
В этом хаосе безвременья находились когда-то редакции газеты "Наша страна" и приложения "Пятница", и, чтобы попасть туда, надо было пройти через Тахану мерказит — это поистине чрево Тель-Авива.
И как-то буквально за несколько шагов до "Пятницы" мне навстречу ринулся веселый нищий, одетый в какие-то разноцветные лохмотья. Лицо его разъезжалось от довольной улыбки.
— Господин, — сказал он на иврите. — Всего пару шекелей, и мне станет легче жить.
Я торопился и потому захотел отделаться от него:
— Извини, — ответил я. — У меня только крупные.
Он захохотал, отреагировав мгновенно:
— Не волнуйся, я тебе сдачи дам! — и для убедительности побренчал мелочью в кармане.
***
Тель-Авив, улица Бен-Иегуда. 23 часа. Я жду автобус номер 1, чтобы ехать в Холон. Автобуса долго нет. Я задумался. В этот момент от двери, расположенной рядом с остановкой парадной, внезапно отделяется чья-то тень и материализуется в облике ночной бабочки.
Она, чтобы, видимо, добавить таинственности, прикладывает ладонь к губам и таинственно спрашивает:
— Адони, ата роце? (Господин, ты хочешь?)
— Ло! (Нет) — отвечаю я.
Незнакомка смотрит на меня и всплескивает руками:
— Лама? (Почему?)
— Каха! (Потому) — отвечаю я.
Она понимающе кивает и возвращается на исходную позицию.
***
Рынок Кармель.
Я оказался возле лотка с фруктами. Смотрю на абрикосы. Продавец, снисходительно наблюдающий за мной, оживляется:
— А-коль дваш! (Все это — мед!)
Я решаю вступит в диалог:
— А-коль тари? (Всё свежее?)
И вдруг продавец, словно ждавший этого вопроса, выдает неожиданную сентенцию:
— А-коль тари — лё бари! (Всё свежее — это не значит здоровое!).
Автор — израильский журналист и писатель. Телеграм-канал t.me/markkot56/
