Деятель, придумавший "антиколониальную борьбу палестинского народа" и "eвpeйский расизм"
Ольга ОМ КРОМЕР
Был такой Файез Абдул-Азиз Сайег (1922-1980), арабско-американский дипломат, публицист, арабский интеллектуал середины XX века. Именно он сформировал идеологическую базу палестинского национального движения на международной арене.
Именно он загнал палестинцев в их нынешнюю ловушку.
Родился Сайег в Сирии, в протестантской семье. Образование получил в Американском университете в Бейруте и в Принстоне, работал профессором политологии, сотрудничал с Организацией освобождения Палестины (ООП), был одним из первых официальных представителей палестинцев в ООН в 1960-70-х годах.
Самое известное его творение — брошюра "Сионистский колониализм в Палестине" ("Zionist Colonialism in Palestine"), изданная под эгидой ООП в 1965 году. В ней он сформулировал тезис о сионизме как форме "поселенческого колониализма".
Именно Сайег первым систематически представил палестинскую аргументацию в терминах антиколониализма и встроил палестинский вопрос в контекст деколонизации Азии и Африки. Он оказал огромное влияние на западные левые академические круги 1960-70-х годов. В англоязычной академии до сих пор существует направление, применяющее к Израилю модель settler colonialism (например, Патрик Вулф).
Файез Сайег с его подменой понятий и ложным нарративом сыграл огромную роль в превращении палестинского вопроса из регионального конфликта в постоянный пункт международной повестки.
В конце 1960-х годов Сайег стал первым руководителем Постоянного наблюдательного представительства ООП при ООН.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Он сумел не только институционализировать присутствие палестинцев в системе ООН, но и трансформировать палестинский вопрос из проблемы беженцев в проблему национального самоопределения и встроить его в антиколониальный дискурс Третьего мира.
До конца 1960-х палестинский вопрос в ООН в основном обсуждался в свете деятельности Ближневосточного агентства ООН по помощи палестинским беженцам (UNRWA).
Сайег же продвигал тезис, что проблема эта не гуманитарная, а политическая, и речь идет не о помощи беженцам, а о национальных правах.
Он активно выстраивал связи с новыми государствами Африки и Азии, с движением Неприсоединения, умело использовал близкую им риторику деколонизации, представляя палестинцев как еще один народ, борющийся против поселенческого режима (замечание в скобках: куда смотрел в это время Израиль — кто его знает).
И все эти государства его поддержали, выдвинув в 1975 году резолюцию ООН №3379. Формально авторство принадлежало государствам-членам движения Неприсоединения, но интеллектуальное обоснование, связывающее сионизм с расизмом и колониализмом, было во многом сформировано работами Сайега.
Генассамблея ООН резолюцию приняла, объявив сионизм формой расизма. В 1991 году резолюция была отменена, но вред — и какой вред! — был уже нанесен.
Сайег добивался признания палестинцев как народа, политического субъекта и участника международного права. Это привело к тому, что в 1974 году ООП получила статус наблюдателя при ООН — шаг, который окончательно закрепил палестинское присутствие на международной арене.
Он смог совершить структурную трансформацию дискурса, сменить язык обсуждения с "арабо-израильский конфликт" на "антиколониальная борьба палестинского народа".
В отличие от более воинственной риторики некоторых лидеров ООП, Сайег писал академическим языком, апеллировал к международному праву, строил аргументацию в рамках западной политической теории.
Это сделало его любимцем западных интеллектуалов, и не только в Нью-Йорке, а сдвиг оказался чрезвычайно устойчивым — он до сих пор доминирует в части академического и активистского пространства.
Но именно этот политический и дипломатический успех и загнал палестинцев в ловушку, из которой они до сих пор не могут выбраться.
Теория постколониализма — абсолютно бинарная, черно-белая теория. Одна сторона права, несчастна, легитимна, другая неправа, жестока, исторически нелегитимна.
И как тут продвигать модель "два государства — два народа"?
Если одна сторона — колониальный проект, то логика предполагает не раздел, а деколонизацию. От реки до моря. Что мы сегодня и имеем.
Эта идеологическая жесткость, эта антиколониальная риторика 1970-х, усиливая международную поддержку, делала в то же время практически невозможными переговоры, основанные на взаимном признании. Глубокая поляризация конфликта, упор на моральную сторону спора, автоматически уменьшают пространство для симметричного компромисса. Уступать должен только неправый.
Парадоксальным образом идеи эти оказались более живучими в интеллектуальной сфере, чем в формальной дипломатии. Палестинская дипломатия несколько смягчилась после Осло, но западная академия не смягчилась, и стала теоретической основой для разжигания очередного витка ненависти, не только среди палестинцев, но и по всему миру, см. BDS.
* * *
Почему нарратив Сайега так жизнестоек?
В первую очередь потому, что он дает моральную ясность. Коренной народ, поселенческий проект, право на сопротивление. Тут правильно, это любить, тут неправильно, это ненавидеть и бить. Такие схемы политикам куда легче продавать, а населению куда легче покупать, чем сложные двунациональные компромиссы.
Опять-таки академия, всякие НПО и правозащитники. Это понятный им язык — глобальный язык активизма.
Такой язык сегодня силен в палестинской диаспоре и среди образованной молодежи, но внутри общества есть и более прагматические настроения. Исторически уже были периоды отхода от такой максималистской риторики, в 1988-м, когда ООП признала Израиль, и в 1993-м — процесс Осло. Кончился он плохо, почему — рассуждать можно долго, но сам факт, что он был, говорит, что палестинцы способны на определенный прагматизм. Особенно, когда израильская армия хотя бы на время помогает им понять бесперспективность насилия.
Но, пока не существует альтернативы сопоставимой эмоциональной силы, истерическая псевдоантиколониальная, по сути, антисемитская риторика будет оставаться главным палестинским нарративом.
Это не означает безнадежность, поскольку вполне возможно сосуществование двух уровней: в международной риторике — язык деколонизации, а в практической политике — прагматический язык безопасности и стабильности. Палестинцы в этом двуязычии большие мастера. Подобное расхождение уже существовало в 1990-х, во времена Осло, только там все было наоборот, на английском рассказывали о том, как любят мир, а на арабском — о том, как славно yбивaть eврeeв.
Ловушка, поставленная Сайегом, до сих пор их не отпускает, и именно потому ценна любая попытка, вроде той, о которой я рассказывала вчера, вырваться из этого бесконечного круга войн смертей и насилия.
* * *
Файез Сайег для многих поклонников теории постколониализма и всяких прочих подобных теорий, фигура культовая. Его брошюра 1965 года, обвиняющая сионизм в "поселенческом колониализме", была переиздана в 2012 году как некая антиколониальная Библия.
Так что же конкретно говорил Сайег и в чем он был не прав?
- Он говорил, что сионизм — это не национально-освободительное движение, а форма поселенческого колониализма (settler colonialism). Вроде как еврейские поселенцы прибывали извне (в основном из Европы) и пытались создать новое общество на уже населенной территории, не с целью сосуществования с местным населением, а с целью установления своего суверенного государства. Вдобавок их поддерживала Британия, мать всех колониалистов.
Но!
Классические колониальные проекты (будь то Алжир с Францией, или Индия с Британией), имели метрополию, которая отправляла в колонии поселенцев, извлекала оттуда ресурсы и управляла колониями издалека в собственных интересах.
У евреев никакой метрополии не было. Еврейская община в Палестине не действовала от имени европейского государства и не служила его экономическим интересам.
Британский мандат, поддерживая создание "национального очага" на словах, на деле чинил массу препятствий, а в 1939 году вообще резко ограничил еврейскую иммиграцию, и еврейский ишув вступил с ним в открытый (позднее — и вооруженный) конфликт.
И никто евреев в Палестину не отправлял, массовая еврейская иммиграция была вызвана сначала погромами в Российской империи, потом ростом антисемитизма в Европе и Катастрофой, а конце — изгнанием евреев из арабских стран после 1948 года.
Колонизатор обычно едет расширять и усиливать свою империю; сионистские переселенцы попросту спасались от уничтожения.
Колониализм часто предполагает экономическую эксплуатацию местного населения.
Сионистская экономика раннего ишува с точностью до наоборот строилась на принципе "еврейского труда" — арабская рабочая сила не привлекалась.
Колониальные проекты обычно основываются на экономическом или стратегическом интересе. Сионизм же строился на двухтысячелетней религиозной памяти и мечте о возвращении. Восстановление утраченной исторической территории под определение колониализма никак не подпадает.
- Сайег утверждал, что толчком к началу сионистской колонизации Палестины послужила колонизация Африки в 1880-х годах. И сионизм есть такая же попытка символического и политического стирания коренного (палестинского) населения.
Но!
Евреи возникли как народ именно в этих краях и сохраняли религиозную и культурную связь с Сионом на протяжении двух тысяч лет изгнания. И все это время в Иерусалиме, Цфате, Тверии и Хевроне непрерывно жили то большие, то совсем малочисленные еврейские общины, чему есть множество исторических, археологических и прочих документальных подтверждений. Если уж и есть на этой земле автохтонный народ, то это именно евреи.
В новейшее время евреи начали переселяться в Эрец Исраэль еще в в середине XIX века. Несмотря на то, что покупка земли была крайне затруднена при османском правлении, уже в 1855 году сэр Мозес Монтефиоре купил землю в Яффо. Петах-Тиква была основана в 1878 году.
Так что африканские колонии (которые, кстати, создавались исключительно чужестранцами) тут совсем ни причем.
- Сайег говорил, что сионизм — это форма структурной сегрегации, апартеид, этнонациональный проект, предполагающий приоритет одной этнической группы, несогласной сосуществовать с другими этносами.
Но!
Если любой этнонациональный проект автоматически считать колониальным, то большинство государств XIX-XX вв. окажутся "колониальными", и само определение "колониальный" потеряет всякий смысл.
А если посмотреть глубже, то в конце XIX-начале XX века большинство евреев Палестины жили вместе с арабами, часто совсем рядом, в смешанных кварталах. Первые пионеры движения Билу (конец XIX в.), большей частью российские евреи, нанимали арабов для сельскохозяйственных работ, поскольку сами не имели подобного опыта (в Российской империи евреям не разрешалось владеть землей).
Еврейский профсоюз ("Гистадрут") принимал свои ряды арабов. Партия "Мапам" привлекала арабских членов и помогала в создании арабского скаутского движения.
Да, существовала сионистская идеология "еврейского труда", но она основывалась не на апартеиде, а на необходимости создать нормальное еврейское общество, которое включало бы не только врачей, юристов и сапожников, но и строителей, и фермеров.
С созданием Государства Израиль все оставшиеся, не сбежавшие арабы получили гражданство (с ограничениями в первые десятилетия, абсолютно полное и неограниченное потом).
- Сайег утверждал, что сионизм — это pacизм, поскольку изгнание/бегство палестинцев есть подтверждение логики "elimination of the native" (более поздний термин Патрика Вулфа), а концепция "возвращения" только для евреев при одновременном исключении арабских беженцев имеет дискриминационный характер. Именно эти аргументы позднее повлияли на кампанию, приведшую к резолюции ООН 3379 (1975) о "сионизме как форме pacизма".
Но.
14 мая 1948 года Давид Бен-Гурион зачитал Декларацию независимости Израиля, в которой содержится прямой призыв к арабскому населению:
"Мы призываем — даже в самый разгар обрушившихся на нас в последние месяцы кровавых нападений — арабских жителей Государства Израиль хранить мир и участвовать в строительстве Государства на основе полного и равноправного гражданства и соответствующего представительства во всех его учреждениях…"
И практически в тот же день соседние арабские государства объявили Израилю войну. Когда же 600-тысячный еврейский ишув, не имеющий даже регулярной армии, начал побеждать в этой войне, арабы побежали. Несмотря на то, что во многих документах, включая арабские источники, встречаются упоминания о том, как евреи уговаривали их остаться.
Рашид аль-Хадж Ибрагим, лидер Арабского национального комитета в Хайфе, в воспоминаниях написал, что мэр Хайфы Шабтай Леви и представители "Хаганы" на переговорах 22 апреля 1948 года умоляли арабскую делегацию не уходить.
Газета "Ас-Сарих" (Яффо/Хайфа) в конце апреля 1948 года публиковала заметки о том, что евреи распространяют листовки на арабском языке с призывами оставаться в своих домах и обещаниями безопасности.
Валид Халиди, палестинский (и довольно антиизраильски настроенный) историк в своих работах (например, "Before Their Diaspora") цитирует документы, подтверждающие, что еврейское руководство действительно пыталось убедить арабское население остаться.
Фуад Иттиам в своих воспоминаниях описывал, как еврейские соседи в смешанных кварталах Иерусалима и Хайфы приходили к ним в дома и просили не уезжать.
Когда же на Израиль, с трудом и кровью отстоявший свое право на существование, полезли со всех сторон террористы, когда они начали захватывать школьные автобусы и сжигать заживо медицинские конвои, взрывать на улицах грузовики со взрывчаткой и вырезать детей в интернате, желание евреев вернуть всех сбежавших арабов обратно сильно поуменьшилось. Вряд ли кто-то может их в этом упрекнуть.
Словом, в рамки "колонизаторского рacистского проекта" сионизм вмещается примерно так же, как странники в ложе Прокруста. Нам бы сегодня такой антисемитизм, как этот "pacизм".
Телеграм-канал писательницы — t.me/omkromer
