Первобытное преступление и удивительное милосердие в районе сегодняшнего израильского Назарета
Лилиана БЛУШТЕЙН
Солнце лениво катилось за холмы Леванта, окрашивая известняковые своды пещеры Кафзех в багровые тона. Это был идеальный вечер для трагедии, которая оставит свой след на сто тысяч лет.
Умгыррхх, чьё лицо было вечно угрюмым от тяжёлых надбровных дуг и застарелой обиды, сидел в кустах терновника. Его распирала первобытная ярость. Причиной была Бубурулла. Ещё луну назад она делила с ним шкуры и чистила его кремневые скребки, но стоило ей увидеть Ыгыгея — этого местного красавчика с неприлично стройными и не такими уж волосатыми ногами и лёгкой походкой, — как она собрала свои три ракушки и ушла в его пещеру.
Сначала Умгыррхх думал решить вопрос по-мужски, на охоте. Он даже занёс тяжёлое копьё над спиной соперника, когда они загоняли зубра, но вокруг было слишком много свидетелей. Родственники Ыгыгея отличались злопамятностью и были в авторитете у старейшин племени, а портить отношения с коллективом в разгар плейстоцена было плохой приметой. Пришлось ждать.
И вот час настал. Бубурулла, весело напевая что-то без слов, ушла вниз к ручью за водой.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Умгыррхх бесшумно, насколько позволяли его массивные стопы, проскользнул под своды пещеры. Ыгыгей сидел спиной к выходу, увлечённо выковыривая застрявшее в премоляре мясо костяным шилом. Он даже не успел обернуться. Умгыррхх прыгнул. В руке у него был зажат острый кремниевый топор. Первый же удар пришёлся по левой стороне лица красавчика — лезвие с хрустом рассекло щеку, задев челюсть и раскрошив тот самый злополучный зуб. Ыгыгей рухнул, заливая кровью очаг. Умгыррхх, тяжело дыша, методично забил соперника до полной потери им эстетического вида и последнего вздоха, вырвавшегося из его груди.
Когда Бубурулла вернулась с полным страусиным яйцом воды, её взору предстала картина в жанре палеолитического нуара. Но плакать в те времена было не принято — слёзы мешали выслеживать дичь. К тому же на шум уже сбежалось всё племя во главе со старейшинами.
Следствие провели без проволочек, даже не попытавшись нанять частного детектива или консультанта, от которого спустя тысячелетия произошел великий Эдриан Монк. Картина была ясна: личность убийцы установлена, преступление совершено при отягчающих вину обстоятельствах, а посему убийце светила высшая мера наказания.
В племени к убийству Ыгыгея отнеслись сурово. Не потому, что доисторические израильтяне были гуманистами, а потому, что Умгыррхх нарушил внутренний мир и испортил ценного охотника. Суд был скорым и справедливым. Умгыррхха связали жилами и тут же, у костра, приговорили к кулинарной утилизации. Впрочем, посмотрев на остывающего Ыгыгея, старейшина резонно заметил:
“Не пропадать же добру”.
Время было суровое, мамонты уходили на север, а белок — он и в древнем Леванте белок.
Уже поздней ночью, когда костры догорали, Бубурулла сидела у входа в пещеру. Жизнь продолжалась. Она задумчиво дожевывала хрустящую лодыжку Умгыррхха, закусывая её сентиментально припрятанным сердцем Ыгыгея — в знак уважения к его былой красоте.
В этот момент из темноты соседнего грота раздался низкий, гортанный и удивительно уверенный зов:
— Бубурулла! Гыркхх-а-а-рхх!..
Это кричал Гыркххарх, родной брат покойного красавчика. Он унаследовал от брата ту же пещеру, те же кремневые запасы и, судя по всему, те же генетические проблемы с застреванием мяса в межзубном пространстве. Бубурулла выплюнула мелкую косточку, вытерла обмазанные жиром руки о шкуру на бедре, повернулась на зов и уверенно зашагала в сторону нового семейного очага. Сто тысяч лет одиночества ей точно не грозили.
СЛОВО ЭКСПЕРТАМ
Если отбросить наш художественный вымысел с Бубуруллой и каннибализмом, то реальное расследование испанско-израильской команды показывает, что в жизни Кафзех-25 всё было одновременно и прозаичнее, и человечнее.
Микрокомпьютерная томография и анализ, проведённый испанскими и израильскими антропологами (среди которых были Хила Май и Исраэль Гершковиц из Тель-Авивского университета), подтвердил, что удар острым предметом по левой челюсти действительно был вполне реальным.
Но парень не погиб на месте! На кости обнаружены явные следы заживления.
Края костной раны Кафзех-25 успели сгладиться, на них образовалась характерная пористость и утолщение костной ткани. Говоря простым языком, рана затянулась. "Ыгыгей" выжил.
Значит, реальная “Бубурулла” или другие члены племени не съели его, а долго и заботливо кормили пережёванной или мягкой пищей, промывали рану, оберегали от хищников и давали время восстановиться. Сто тысяч лет назад, задолго до появления первых городов и письменности, человеческое сострадание уже работало как социальный клей.
Но на этом детектив не заканчивается. Кафзех-25 страдал не только от чужой агрессии. Ученые обнаружили у него запущенный кариес и дефекты зубной эмали — свидетельство либо тяжелого детства (болезней, голода), либо генетической уязвимости, передававшейся по наследству. И всё же, когда он окончательно испустил дух (возможно, от других причин), его не бросили гнить под открытым небом. Тафономический анализ подтверждает: община бережно уложила его тело в специально выкопанную могилу на полу пещеры. Это было намеренное, культурное погребение — один из древнейших задокументированных ритуалов прощания в истории Homo sapiens (хотя некоторые источники ошибочно указывают, что в пещере Кафзех жили неандертальцы, на самом деле те обитали лишь по соседству).
Ученые из CENIEH и Тель-Авивского университета фактически доказали: сострадание и взаимопомощь зародились у Homo sapiens гораздо раньше, чем принято думать.
Этот доисторический триллер стал возможен благодаря междисциплинарному исследованию, опубликованному в журнале Scientific Reports под заголовком “A taphonomic reassessment of Qafzeh 25 and its implications for violence, health and funerary practices”.
За расследованием “глухаря” стотысячелетней давности стоит блестящая международная команда антропологов и палеонтологов:
Испанская группа (CENIEH, Бургос): Ана Пантоха-Перес и Ноэми Сала. Эти исследовательницы — признанные эксперты в области тафономии (науки о том, что происходит с останками после смерти) и древнего насилия. Именно они скрупулезно изучали микро-следы на костях под сканирующими микроскопами, отделяя посмертные повреждения от прижизненных травм. К ним примкнула Лаура Мартин-Франсес, специалист по эволюции зубов, которая и разглядела скрытые патологии палеолитического человека.
Израильская группа (Тель-Авивский университет): знаменитые антропологи Хила Май и Исраэль Гершковиц из Института антропологии семьи Шмунис. Именно в их распоряжении находятся уникальные томографические мощности и сами бесценные находки из израильских пещер.
Работа этих ученых, поддержанная грантами Европейского исследовательского совета (ERC), фактически переворачивает наше представление о палеолите. Они доказали, что пещера Кафзех была не просто временной стоянкой, а сакральным пространством — местом, где ранние люди не только сталкивались с насилием, но и проявляли высшие формы заботы о живых и уважения к мёртвым.
Как видим, имевшая место быть на самом деле душещипательная история о том, как первобытные израильтяне своего не бросили, заложила основы медицинской реабилитации пострадавших от физического насилия.
Ну а доисторический детектив, описанный в самом начале, вполне мог произойти в считанных километрах от пещеры Кафзех. Или в значительном удалении от него. Или вообще не на территории будущей Эрец Исраэль. Поскольку ничто человеческое не было чуждо и нашим первобытным пращурам.
