Путевые записки российского консула в Иерусалиме о разбойниках и глубочайшей грязи "небольшого приморского городка Сирии, изредка посещаемого коммерческими судами"
Евгений КОВАЛЕВ·
В качестве иллюстраций использованы старинные открытки с видами Хайфы
Капитон Соколов побывал в наших местах весной 1853-го. Тогда многое было по-другому: путь из Назарета в Хайфу опасен разбоями; в Хайфе посреди глубочайшей грязи есть только один дом; от города до начала подъёма на Стелла Марис час езды, зато сам подъём — верх местных "удобств дорожных".
А самое главное — как сейчас: море, зелень, гора:
"Долина Эздрелонская редко посещается путешественниками по причине почти ежедневных на ней разбоев, и потому большая часть туристов, жертвуя обозрением горы Кармельской, Сан-Жан-д’Акра, Тира и Сидона, сворачивают из Назарета на Тибериаду и, побывав в Дамаске, приезжают прямо в Бейрут. Не располагая делать столь большие обходы и уверенные в расторопности нашего драгомана, мы доверились счастливой звезде его, и не ошиблись. Построив, сколько возможно удобнее караван наш и не отлучаясь ни на шаг от него, мы осторожно и медленно прошли этой долиной без всяких приключений, не встретив ни одного бедуина, не завидев даже ни одного белого бурнуса, на всем зеленом, ароматическом поле Эздрелона.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Около 2 часов пополудни мы вступили в ворота Кайфы, небольшого приморского городка Сирии, изредка посещаемого коммерческими судами и производящего незначительную торговлю с разными портами Средиземного моря. Один из тамошних негоциантов, кайфский уроженец, занимает место консульского агента разных держав, славится своим гостеприимством, и любит принимать у себя проезжающих иностранцев. Вицензо уверял нас, что учтивость требует заехать сделать визит этому всемирному представителю торговых наций; мы сами были не прочь от визита, рассчитывая отдохнуть немного на мягком диване и освежиться чашкой кофе, а потому, не споря, согласились на предложение нашего драгомана.
Дом консульский отыскать было не трудно; правда, что он вопреки обычаев Востока, не был украшен ни одним из флагов, которых столько находилось в распоряжении хозяина, но это был единственный дом во всем городе, и потому нам указали его тотчас же. При этом случае мы увидели город, полюбовались на несколько сотен разбросанных тут и там хижин, посмотрели на базаре, где едва ли можно найти что-нибудь в случае крайней необходимости, и, подивившись глубочайшей грязи, в которой тонули наши лошади среди улиц, мы очутились перед воротами консульского дома.
Агент принял нас со всей европейской учтивостью; он объяснялся довольно хорошо по-итальянски, но, никуда не выезжая из своего родного города и ничем не занимаясь, кроме торговли, конечно не мог очаровать нас занимательностью своих разговоров; мы пробыли у него недолго и, после обыкновенных угощений вареньями с холодной водой, кофе и трубками, распростились с хозяином и отправились далее, чтоб заблаговременно доехать до Кармеля.
Оставив ворота Кайфы, вы мчитесь по небольшому полю, кое-где забросанному множеством камней, кое-где заснятому трудолюбивыми Кайфскими жителями. Может быть, это самое поле было свидетелем чудесь пророка Илии: когда праведник, поселившись на Кармеле, теплой молитвой испросил у Бога Истинного плодотворный дождь, для оживления измученной постоянной засухой нивы, может быть здесь собирались толпы народа из цветущих древних городов Сирии слушает изречения пророка, и видеть чудеса его. Тогда все дышало здесь жизнью, силой и богатством: библейское поле тучнело ярко-пестрыми засевами; вероятно и Кайфа, древняя Гефа, не уступала деятельностью ни Тиру, ни Сидону, а окрестные селения кипели многолюдством. Ныне все бедно, все тихо и безжизненно, несмотря на соседство торгового города, на близость монастыря кармелитского; и только постоянные, мерные всплески моря, с шумом выбрасывающего покрытые белой пеной волны свои на утесы Кармеля, нарушают грустное, вековое молчание.
В час доброй езды, доехали мы до подошвы горы, священной обители великого пророка древности, и медленно начали взбираться на ее крутую вершину. Благодаря трудолюбию иноков, дорога довольно удобна, широка и хорошо расчищена, а в местах более опасных снабжена надежными изгородями для предохранения от обрывов; ехать по ней было для нас истинным наслаждением, тем более, что после выезда из Каира, мы уже позабыли о существовании шоссе и других удобств дорожных. Небо было чисто и ясно, — ни одного облачка над землей, никакого тумана над беспредельной, чуть колыхающейся равниной моря! По мере возвышения на мыс Кармельский, вид природы становился ежеминутно великолепнее и восхитительнее: направо от нас простиралась пройденная долина Эздрелонская и исчезающие в садах домики и минареты Кайфы, налево — тихое, грозно величественное море с разбросанными по необъятной синеве парусами, а прямо, — серые твердыни Сан-Жан-д’Акра и чуть виднеющийся издали мыс Белый (cap Blanc), покрытый сверху донизу сединой валунов, развивающихся о его подошву. Усталые кони медленно поднимались на вершину, и останавливались очень часто, чтоб переводить дыхание; мы не торопили их, наслаждаясь ежеминутно неподражаемыми картинами создания.
Ворота монастыря гостеприимно растворились при нашем прибытии; мы сошли с коней в первом дворе его, назначенном для помещения лошадей и прислуги, и войдя во второе отделение обители, были неожиданно поражены какой-то изысканной чистотой и наружным блеском, столь редким на Востоке, столь нравящимся нам, жителям просвещенной Европы.
Здание, определенное на прием путешественников, великолепно и походит более на удобную отель большого города, нежели на смиренную гостиницу монастырскую. Огромные окна его выдаются на самое море; несколько широких, удобных лестниц вводят странников вовнутрь временного жилища; небольшой, прекрасно расположенный цветник набросан на самом крае утеса".
Незначительный городок Кайфа, грязное село Алтык, огромные апельсины
