Белуджи видят в Израиле возможного геополитического партнера в борьбе против пакистанского и иранского режимов
Игаль ЛЕВИН
В британском издании Parrhesia News вышло весьма любопытное интервью с Шайназ Балоч, одной из женщин-командиров Армии освобождения Белуджистана (BLA), действующей в Пакистане.
Перевел и собрал в выжимку самое интересное.
Шайназ начинает с Гегеля и понятия отчуждения. Ее мысль такая: человек не "обретает себя" в изоляции, а понимает себя через исторический процесс.
По ее словам, женщины приходят в вооруженное движение не ради "женской квоты" и не как вспомогательный персонал — они должны непосредственно участвовать в определении будущего своей страны.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Собственное появление в роли командира она описывает не как революционную аномалию, а как результат многолетней эволюции движения.
Пакистанское государство последовательно криминализировало мирное белуджское политическое движение, поэтому вооруженная борьба перестает быть "одним из вариантов" и становится единственным способом сопротивления.
Одна из ее центральных идей: рост грамотности и образования среди молодых белуджских женщин привел к их все большему вовлечению в революционную борьбу против Пакистана. Шайназ утверждает, что национальное освобождение невозможно без полноценного участия женщин.
Попасть женщинам в фидаинские подразделения BLA сложно (фидаи — те, кто готов пожертвовать собой ради идеи): необходимо пройти длительный отбор и идеологическую оценку. Важно, подчеркивает она, чтобы девушка шла туда осознанно, руководствуясь идеей созидания, а не просто слепой местью.
Рассуждая о "терроризме" и "легитимности", Шайназ отмечает, что не считает существующий механизм международной легитимности объективным. Международные институты и государства сами поддерживают правительства, совершающие нарушения, а потому не обладают моральным правом определять, какое движение "легитимно".
Она подчеркивает: о какой легитимности вообще может идти речь, если, с ее точки зрения, Белуджистан оккупирован Пакистаном. Белуджи имеют право на самоопределение и хотят видеть свое государство независимым от Пакистана (и Ирана).
Задача их революционного движения — добиться таких успехов, чтобы независимость Белуджистана стала геополитической реальностью, которую большие державы уже не смогут игнорировать.
Отвечая на вопрос о том, каким они видят будущий Белуджистан, Шайназ говорит, что должны появиться новые границы, а сам Белуджистан стать светской республикой с социальной справедливостью и контролем над собственными природными богатствами.
Будущий белуджский ребенок, по ее словам, должен жить уже не войной, бедностью и памятью об оккупации, а опираться на собственный человеческий и интеллектуальный потенциал.
Добавлю пару моментов от себя.
Явно видно, что BLA пытается объединить белуджский национализм с довольно отчетливой секулярной, социальной и эмансипаторной идеологией. Это не хорошо и не плохо — это закономерно для подобных движений.
Участие женщин подается сразу в трех измерениях — военном, социальном и пропагандистском.
В военном — это дополнительные кадры, потому что война требует людей. В социальном — изменение традиционного общества. В пропагандистском — сам образ женщины с оружием уже является очень сильным символом.
Шайназ постоянно повторяет: не воспринимайте нас как вдов, матерей погибших или травмированных жертв; воспринимайте как политических субъектов и бойцов.
На самом деле это очень важный момент.
Любое движение, которое действительно хочет что-то создать, кровь из носу должно отказаться от образа жертвы. Потому что в нашем мире жертв растаптывают, в лучшем случае дают им подачку для жалкого существования.
Мир принадлежит тем, кто дерется. Свое государство невозможно выклянчить или получить бесплатно — оно выбарывается, отвоевывается и завоевывается кровью.
Шайназ это прекрасно понимает и поэтому делает такой сильный акцент на субъектности.
Отдельная тема — спонсирование белуджских групп. Традиционно Пакистан и Иран обвиняют в их поддержке Индию, США и Израиль.
Ну и да, если у вас здесь возникают вайбы фрименов с их федайкинами, то вам не показалось — Герберт своих фрименов как раз во многом и списывал с таких вот ребят.
Так что, Би-ла кайфа!
Автор — военный обозреватель. Родился в Одессе, вырос в Израиле. Служил с 2005-го по 2010-й. Офицер ЦАХАЛа в запасе. Телеграм-канал: https://t.me/yigal_levin
ОТ РЕДАКЦИИ
Отношение белуджских националистов и группировок вооруженного сопротивления (таких как Освободительная армия Белуджистана, BLA) к Израилю складывается из сложных геополитических интересов, прагматизма и исторического контекста.
В отличие от многих других движений в мусульманском мире и на Ближнем Востоке, белуджское национальное движение подчеркнуто светское. В его идеологии нет религиозного фундаментализма или традиционного антисионизма. Белуджские лидеры рассматривают свою борьбу исключительно как национально-освободительную против пакистанского (и иранского) государства.
Белуджские лидеры и аналитики неоднократно подчеркивали, что готовы принимать помощь и сотрудничать с любой страной, которая признает право белуджского народа на самоопределение и противостоит Пакистану и Ирану.
Общие противники: Иран и Пакистан являются главными врагами белуджского движения. Поскольку Иран ведет гибридную войну против Израиля, а Пакистан официально не признает Израиль и занимает жесткую антиизраильскую позицию, белуджи видят в Израиле потенциального естественного союзника по принципу «враг моего врага — мой друг».
Сравнение с курдами: белуджи часто проводят параллели между своей судьбой и судьбой курдского народа, отмечая, что Израиль — одна из немногих стран региона, публично поддерживавшая курдское стремление к независимости.
Различные белуджские деятели в эмиграции и представители политических крыльев движения не раз высказывались о готовности к дипломатическому диалогу с Иерусалимом. Они открыто заявляют, что в случае обретения независимости Белуджистан стал бы светским государством, готовым установить официальные дипломатические и экономические отношения с Израилем.
Официальные власти Исламабада и Тегерана регулярно обвиняют Израиль (наряду с индийской разведкой RAW) в тайном финансировании, обучении и поддержке белуджских сепаратистов. Однако эти заявления используются государственными структурами Пакистана и Ирана в пропагандистских целях, чтобы дискредитировать белуджское движение в глазах собственного населения и мусульманского мира, а прямых публичных доказательств масштабного военного союза между Израилем и BLA в открытых источниках нет.
Таким образом, отношение белуджского сопротивления к Израилю можно охарактеризовать как нейтрально-положительное и прагматичное: они видят в Израиле возможного геополитического партнера в борьбе против пакистанского и иранского режимов.
* * *
Существует теория, что пуштуны — потомки потерянного еврейского колена. По поводу белуджей такая идея тоже существует, хотя она значительно менее популярна.
Если в случае пуштунов теория о связи с коленами Израилевыми зафиксирована даже в их собственных средневековых летописях (Махзан-и-Афгани XVI–XVII веков), то в отношении белуджей подобные версии появились в основном благодаря европейским путешественникам XIX века, израильским исследователям “потерянных колен” и некоторым местным устным преданиям.
Основой для гипотезы служит библейский сюжет о завоевании Северного Израильского царства Ассирией (722 г. до н. э.) и депортации десяти колен на восток — в “города Мидийские” (Мадай). Исторические области Мидии и Парфии соприкасались с северным и восточным Ираном, откуда (согласно лингвистическим и историческим данным) предки белуджей в раннем Средневековье мигрировали на юг, в современный Белуджистан. Сторонники теории считают, что израильские изгнанники могли продвинуться дальше на юго-восток вдоль исторических торговых путей.
У самих белуджей наиболее распространен собственный этногенетический миф о том, что они являются потомками Амира Хамзы (дяди пророка Мухаммада) и пришли из района Алеппо (Сирия). Однако некоторые исследователи обращают внимание, что эта “сирийская” легенда указывает на семитские корни, которые со временем в исламской традиции были просто адаптированы под арабскую родословную.
Израильский исследователь Аминадав Мессинаи, занимавшийся поиском следов потерянных колен в Центральной и Южной Азии, выдвигал гипотезу, что регионы проживания как пуштунов, так и белуджей исторически приняли значительные группы еврейских изгнанников. По его версии, кочевой образ жизни белуджей и их племенная структура формировались под влиянием этих древних миграций.
Как и в случае с пуштунами, энтузиасты теории ищут совпадения в традициях.
Племенной кодекс и гостеприимство: строгий этический код белуджей (Балочмаяр), защищающий гостя и беженца, часто сравнивают с древнееврейскими правилами приюта.
Отдельные наблюдатели упоминали практики забивания скота, ритуалы очищения и обряды над новорожденными, отличающиеся от стандартных суннитских традиций соседних народов, хотя научного подтверждения их еврейского происхождения нет.
С точки зрения современной науки (генетики, лингвистики и истории) совпадений еще меньше.
Белуджский язык относится к северо-западной группе иранских языков (родственен курдскому, зазаки и гилянскому), тогда как иврит — семитский язык.
ДНК-исследования населения Белуджистана показывают, что белуджи обладают генетическим профилем, типичным для народов Иранского плато с примесью древних автохтонных популяций Южной Азии. Никакого явного генетического маркера, связывающего их с древним еврейским населением Ближнего Востока, ученые не обнаружили.
Итак, версия о том, что белуджи — одно из потерянных колен Израилевых, является маргинальной гипотезой. Она существует главным образом как не имеющая реальных оснований теория среди исследователей Библии и любителей альтернативной истории, в то время как сами белуджи в своем традиционном фольклоре возводят свои корни к древним арабским племенам Сирии.
