Почему вдруг на берегу Средиземного моря вспомнилась Волга…
Любовь РОЗЕНФЕЛЬД, Ашкелон
В этот святой для израильтян день вспоминают всех погибших в войнах за независимость страны. Но не только их. Вспоминают и тех, кого убили фанатики, выдумавшие себе "войну за веру" наподобие "подвигов" крестоносцев, только в наше время — мусульманского толка.
Слушала по радио о том, как отмечают этот день в школе, многие учащиеся которой, в основном девочки 14-16 лет, погибли в "Дельфинариуме" во время взрыва на дискотеке для молодёжи… Вспомнила и девочку, чудом выжившую в этом теракте, её показывали по телевидению. Лицо перекошено, выбиты зубы. Она как будто выздоравливает, но, как сказал её отец: "Мы пока не можем восстановить её память". Девочка парализована, на её лице застыла вымученная улыбка, а мать, еле сдерживая слёзы, гладит руки своей дочки.
Дико и страшно! Ведь происходит это в XXI веке! Это же не средневековье! Хотя, когда видишь в некоторых странах "традиционно" затравленных женщин, которых кутают в паранджу, забивают камнями за "измену" мужу, да просто за переговоры с кем-либо по мобильному телефону… И это, несмотря на то, что у самого мужа, если он есть, вполне законно может быть не одна жена, когда женщине запрещают работать и учиться, то думаешь, что "средневековье" продолжается и в наши дни…
Прошло совсем немного времени с того дня, когда по всему Израилю слышалось гудение, вернее — вой сирены памяти. На улице всё стихло: остановились прохожие, замерли возле бровок тротуаров машины, рядом стояли пассажиры этих машин со склоненными головами, а я плакала обо всех сразу: о тех, кто был уничтожен в младенчестве, о юных душах, не успевших познать любви, радостей жизни; о стариках, которым пришлось пережить смерть детей, внуков по воле зверей в человеческом облике — обо всех, насильственно казнённых, убитых только за то, что они были евреями.
И удивительно, и странно то, что именно в День памяти я взяла в руки тоненькую книжечку любимого мной Куприна, где помещены только две вещи из его эмигрантских произведений. Я перечитала один из рассказов, опять щипало глаза. Это чудо! На каких-то двух страничках так много сказано о любви, о памяти, о людях…
Но главное чудо ожидало меня впереди! Когда я собирала вещи перед переездом в Израиль, почти три года тому назад, я старалась упаковать самое ценное из фотографий или памятных вещиц так, чтобы не повредить их. Что-то довезла благополучно, о многом горевала, не зная, куда так хорошо спрятала.
Я, конечно, помнила дорогие для меня фотографии из Ярославля, прекрасно заснятую Волгу с парусными лодками, спуск к воде по горке, усеянный публикой. Люди собрались смотреть гонки участников соревнований по морскому многоборью…
Я помнила и надпись на одном из снимков, там Борис, мой друг, которого, к сожалению, нет уже в живых, впервые признавался мне в том, что "это была она". Речь шла о любви, о той самой, которую он называл "самой розовой своей любовью", ведь между нами были только чистые дружеские отношения.
Когда я вспоминала об этих снимках, мне было так больно. Где они? Куда я их так старательно спрятала, что сама не могу найти? Я нашла их именно сегодня, в День памяти, Йом а-зикарон… Убежал по делам сын, и я смотрела на сияющую гладь реки, на мигалку, стоящую в фарватере, на белоснежные отражения парусов в воде, они кланялись в разные стороны. Вдали виден был остров, где мы когда-то пировали с Борисом.
Перевернула фото и прочитала надпись, сделанную карандашом, Борис старался не продавить грифелем снимок, он надписал тоненько, аккуратно, только подпись чёткая и уверенная…
"Любчик, милый! Посмотри и вспомни. Помнишь? Это была Она!!! Я в этом уверен и честно тебе признаюсь!.. Будь счастлива, дорогая!
Подпись, число — 27.07.61 г., Ярославль".
Снова переворачиваю фотографию. Ну, конечно же, я всё помню! Всё, всё. А была ли я счастлива? Не знаю… Столько лет прошло. Может быть больше всего — именно тогда, когда был ты, Борис, и Волга?.. Но вот опять гудит сирена, и я прерываю своё занятие… Я видела опустевшие улицы, строй детей в белых рубашечках во дворе школы, они замерли без единого движения или звука… Только ветер треплет флаги, развешенные по всей стране, только испуганная гудением птица продолжает свой неровный полёт… Йом а-зикарон. Мы всё помним. Мы всех помним!
И какое же счастье, что в нашей жизни есть не только скорбь и смерть, но ещё и любовь, и доброта!
