Потомки немецких нацистов дали спектакль в Израиле
Петр ЛЮКИМСОН
25 декабря в кибуце Ган-Шмуэль состоялась показ мюзикла "Эксодус". Спектакль был любительский, и это событие вряд ли заслуживало внимания, если бы не одно обстоятельство: все задействованные в нем "актеры", лихо отплясывавшие хасидские танцы, были… потомками бывших нацистов и активисты немецкой организации "Марш жизни".
Организация ставит целью помощь живущим в Израиле жертвам Катастрофы, а также регулярно проводит марши к концлагерям Европы. Впрочем, и зрители спектакля состояли, в основном, из активистов "Марша жизни" и детей и внуков тех, кто выжил в Катастрофе.
Но самое интересное произошло после спектакля, когда пожилые и совсем молодые немцы один за другим стали подниматься на сцену и рассказывать о том, как им стыдно за своих отцов и дедов, как глубоко их чувство вины перед еврейским народом и как они этот народ любят.
Автор этих строк сталкивался с подобными исповедями и в Израиле, и в Германии, и, признаюсь, не особенно верит в их искренность. Скорее наоборот: мне слышится в них немало ложного пафоса и фальши. Впрочем, как выяснилось, я далеко не одинок в этом ощущении: по меньшей мере, поначалу его испытывали многие израильтяне, участвующие в деятельности "Марша жизни".
– О существовании этого движения я узнал случайно, — рассказал один зрителей мюзикла. – Несколько лет назад мы с сестрой поехали в Краков, чтобы разыскать дом, в котором родился и вырос отец, прошедший через Освенцим и Биркенау. Кто-то дал нам телефон представителя "Марша жизни" в Израиле Эвена Зива, я с ним созвонился, и он предложил мне принять участие в совместном марше евреев и немцев в Освенциме. Я из вежливости согласился, а потом деваться было некуда. Во время первого марша меня не покидало мрачное чувство, что я участвую в некоем абсурдном фарсе. "Как можно шагать рядом с теми, чьи отцы и деды убивали наших родителей?! Какой смысл в их раскаянии? Не лукавят ли они? И что я вообще тут делаю?!" – эти вопросы мучили меня по пути в Биркенау. Но как-то поневоле я разговорился с идущим рядом немцем, и оказалось, что у нас много общего. Так же, как в моей семье, в его доме все связанное с войной было окружено заговором молчания. И мой и его отец были склонны к насилию по отношению к близким. Атмосфера в доме была психопатической, и мы оба росли без чувства уверенности в себе, своих силах. Потом состоялась очень трогательная церемония в концлагере, но я все еще был очень скептически настроен. И все же постепенно поверил, что эти люди искренни.
Как рассказывает Эвен Зив, организацию "Марш жизни" создали в 2007 году жители города Тюбингена Йобст и Шарлотта Битнер.
Тюбинген, надо заметить, город особенный. Именно в Тюбингенском университете более 200 лет назад, задолго до Гитлера, родилась и получила популярность теория о превосходстве немецкой расы. Когда нацисты пришли к власти, почти половина мужского населения города добровольно записалась в СС. Уроженцы Тюбингена принимали участие в акциях по уничтожению евреев по всей Европе. По приблизительным подсчетам на их руках – кровь 700 тысяч наших соплеменников.
Когда Йобст Битнер узнал, чем занимался его отец, его охватило чувство стыда и вины, и он решил собрать испытывающих такие же переживания детей и внуков нацистов и пройти маршем к Дахау, чтобы отдать дань памяти уничтоженным там евреям и попросить прощения. Предполагалось, что это будет разовая акция, но за первым маршем последовал другой, у организации появился офис, в холле которого висит огромная карта Европы и обозначенными на ней черным цветом местами, где располагались концлагеря. Далее "Марш жизни" создал в Тюбингене музей о преступлениях его жителей, служивших в гитлеровской армии, наладил контакты с израильтянами, стал развиваться различные проекты по оказанию помощи тем, кто пережил Катастрофу, их детям и внукам, родившимся с той или иной инвалидностью.
Самым интересным, повторим, на вечере в Ган-Шмуэле были именно исповеди активистов "Марша жизни", из которых следовало: все, что нам говорили долгие годы о покаянии немцев и о том, что они излечились от антисемитизма, на самом деле фикция. До покаяния и осознания национальной вины поднялись очень немногие.
– Я внук нациста, – рассказал активист "Марша жизни" Франк Бипер. – Я вырос в антисемитской среде, и мой дед, Герман, оставался антисемитом до конца своих дней. На любой семейной встрече, сколько я себя помню, я слышал брань в адрес евреев. Дед просто ядом исходил при одном упоминании о евреях. Как выяснилось, он одним из первых в его школе вступил в гитлерюгенд, был там вожатым, а затем и офицером. На войне он расстреливал евреев, в том числе и детей, и гордился этим. И вот я здесь, чтобы сказать вам: я ненавижу антисемитов! Я сожалею о том, что делал мой дед, люблю еврейский народ и преклоняюсь перед ним.
– Мой дед в годы Второй мировой войны служил в Польше, — рассказал другой молодой человек. — Сначала он входил в группу, разыскивающую прятавшихся в убежищах евреев. Ежедневно они отлавливали не менее 12 человек, включая детей. Потом дед входил в охрану лагеря, созданного в Лодзи, и со смехом рассказывал, как отнимал еду у еврейских детей, которые и без того умирали от голода.
В сущности, все рассказы были похожи: о службе прадедов и дедов в СС или вермахте, об участии в массовых убийствах евреев, о том, что никто из предков не высказал раскаяния в своем прошлом. Разве что одни старались о нем молчать, а другие гордились и любили прихвастнуть за кружкой пива, но и те, и другие оставались антисемитами и пытались привить свое мировоззрение детям и внукам.
Мне довелось слышать подобную историю в Цфате – жертвам Катастрофы, живущим в этом городе хорошо знакомы Александр и Цецилия Дитце, которые часто приезжают сюда на праздники с целым ворохом подарков и устраивают импровизированный концерт. Этой зимой, к примеру, они подарили пожилым людям радиаторы, теплое постельное белье и электрочайники. По словам Александра Дитце, для него все началось в 9 лет, когда дедушка разложил перед ним свои военные награды и стал хвастать тем, за что их получил. Мальчику было дико слышать, как дед гордится тем, что воевал на стороне мирового зла, и с таким сладострастием рассказывает об убийствах евреев.
Таким образом, те, кто рассказывает нам о коллективном чувстве вины немцев, явно передергивают. Чувство, может быть, и есть, но вовсе не коллективное. Однако Эвен Зив, безусловно, прав, говоря, что в наши дни, когда во всей Европе, в той же Германии набирает силу антисемитизм и отрицание Катастрофы, существование таких организаций, как "Марш жизни", крайне важно. Они объединяют вокруг себя тех европейцев, у которых еще сохранилась совесть и способность думать. И пока они есть – есть надежда на то, что Европа не соскользнет снова во мрак средневековья и не оденется в коричневые рубашки.
