Недавно жительница поселка Месуот-Ицхак Ноа Гильбоа создала в сети "Фэйсбук" специальную группу для родителей, потерявших детей и несущих в душе незаживающую рану от пережитой трагедии. "Орим шакулим — а-шикуль а-эзрахи" ("Родители, пережившие гражданскую потерю") — так назвала Ноа свою страницу в "Фэйсбуке", призванную не только оказать поддержку семьям, потерявшим детей, но и привлечь к их проблемам внимание общества
Петр ЛЮКИМСОН
"Десять лет я надеялась, что это сделает кто-то другой, и, наконец, решила взять миссию на себя", — написала Ноа, потерявшая в 2009 году второго сына Йохая, когда ему был всего годик.
Ноа рассказывает, что в тот день они с мужем уложили детей и продолжили субботнюю трапезу, а утром обнаружили малыша бездыханным. Это был классический случай "смерти в колыбели" — внезапной кончины внешне вполне здорового младенца, причины которой до сих пор остаются загадкой. Ноа было тогда 23 года, и случившееся стало для нее страшным потрясением. Молодая женщина впала в депрессию, оставила работу, но никто не спешил прийти им с мужем на помощь. Никто не сказал Ноа, что ей в таком состоянии необходимы сеансы психотерапии, а когда она это поняла, выяснилось, что от государства ей ничего не положено, а частные сеансы у психолога стоят огромных денег. Понадобились годы, чтобы Ноа пришла в себя и вернулась к полноценной жизни — родила еще трех детей, создала процветающий бизнес.
— Я ни в коем случае не сравниваю наше горе с горем семей погибших солдат и жертв терактов, но если для них существует разработанная государством система взаимопомощи, то для таких, как мы, нет практически ничего. Мы должны справляться со своим горем сами, как в душевном, так и в материальном плане. Недавно появились общества, оказывающие потерявшим детей родителям помощь в виде групповой психотерапии, но многие об этом не знают. Когда на меня обрушилось горе, таких групп вообще не было, а ведь если бы я могла пообщаться с людьми, которых постигло такое же несчастье, поплакать с ними, почувствовать соучастие, возможно, это мне бы очень помогло. Поэтому у страницы, которую я открыла, двойная цель: дать понять осиротевшим родителям, что они не одиноки, помочь им пережить горе, посоветовать, куда они могут обратиться за помощью, — и обратить на нас внимание официальных структур, может, они, наконец, разработают программу по оказанию нам психологической и другой помощи.
К инициативе Ноа Гильбоа присоединилась воспитательница детского сада Нета Бар-Кетер, семилетняя дочь которой Адас утонула в Кинерете.
По словам Неты, семья, потерявшая ребенка, остается один на один со своим горем. В неделю траура все советуют осиротевшим родителям крепиться, но никто не говорит, как это сделать. А затем их начинают сторониться даже близкие друзья. Не из равнодушия, а, скорее, от растерянности — у всех у них дети, они счастливы и просто не знают, как следует себя вести и что можно, а чего нельзя говорить людям, которых постигла такая страшная утрата. Возникает чувство одиночества и — почти неизбежно — тяжелая клиническая депрессия. Многие супружеские пары, оказавшиеся в столь тяжелой ситуации, переживают кризис в отношениях, хотя большинство все же смогли их сохранить, поддержать друг друга и даже еще больше сблизиться.
Нета уже несколько лет по собственной инициативе встречается с семьями, пережившими потерю ребенка, и пытается оказать им посильную поддержку. Она признается, что никаких курсов не проходила и действует чисто интуитивно. "Я просто говорю, что пережила то же самое, и потому понимаю их, как никто другой, и это, как выясняется, не так уж и мало. Мы начинаем общаться, разговариваем не только о погибших детях, но и на многие другие темы, и это позволяет людям найти силы, чтобы жить дальше хотя бы ради других своих детей, а потом снова ощутить вкус жизни", — говорит Нета.
Подставила плечо инициативе Ноа и семья Рабинович, дочь которых Даси умерла 22 года назад от рака. История Даси, от которой в какой-то момент отказался лечащий врач, в свое время потрясла всю страну, книга об истории болезни девушки, о том, как она боролась со смертью, стала бестселлером, а отец Даси — Пини Рабинович и сегодня продолжает активную общественную деятельность. В 2016 году именно по его инициативе был принят закон, по которому в случае смерти ребенка до 18 лет семья получает от "Битумах леуми" одноразовое пособие в 8757 шекелей. В 2018 году он инициировал закон, согласно которому если в течение всего времени болезни умершего ребенка один из родителей ухаживал за ним, "Битумах леуми" обязан предоставить ему курс социальной и профессиональной реабилитации с тем, чтобы он мог вернуться к работе.
— Сегодня существует система помощи семьям погибших солдат ЦАХАЛа и жертвам терактов, семьям самоубийц, семьям, пожертвовавшим для пересадки органы своих близких, и т.д. И это, безусловно, замечательно. Но программы для родителей, потерявших детей в результате тех или иных житейских обстоятельств, увы, нет. А она так необходима! Я уже поднимал эту тему в беседах с рядом депутатов Кнессета, но все они говорят, что такая программа будет стоить немалых денег, а их у государства нет.
Впрочем, стоит заметить, что далеко не все разделяют мнение Ноа Гильбоа и Пини Рабиновича о необходимости такой программы. К примеру, жительница поселения Итамар Ясин Мешулами, потерявшая 11 лет назад дочь Элишеву, убеждена, что государство ни ей, ни другим семьям, в которых случилась подобная трагедия, ничем не обязано, и просить у него какие-либо дополнительные льготы и привилегии просто бессовестно. Но, считает Ясмин, создать сообщество родителей, опереться на общественную поддержку и взаимопомощь, как это всегда было принято у евреев, — дело, безусловно, нужное и важное. И в этом смысле она тоже горячо поддерживает инициативу Ноа Гильбоа.
[nn]
https://www.isrageo.com/2016/08/21/evrei-3/
