О человеческом отношении к животным, кошачьем коронавирусе, лысой собаке и многом другом рассказывает израильский ветеринар
Дина РАДБЕЛЬ
Фото из архива Ника Сотниченко
О чем мы говорим, когда приходим к ветеринару? Конечно же, о наших животных. И именно сейчас, когда у всех на устах коронавирус, когда мы боимся заболеть и боимся за наших кошек и собак, когда мы всем миром аплодируем врачам, — не стоит забывать о ветеринарах, которые спасают наших питомцев и тоже достойны аплодисментов. Один из них — мой собеседник Ник Сотниченко.
— Ник, не буду откладывать и сразу задам один из самых актуальных вопросов. Вы продолжаете работать в клинике во время карантина. Какие меры защиты используете для себя, своих сотрудников и посетителей?
— Естественно, мы защищаем себя и владельцев животных, работаем в масках и стараемся не пускать людей в комнаты клиники.
— Это правда, что и кошки болеют коронавирусом? Для человека это опасно?
— Отчасти правда. Кошки и собаки болеют коронавирусом, но это другой штамм, и людям не передается. Вирус, которым болеют кошки и собаки, принадлежит к виду Alphacoronavirus 1, он включает в себя коронавирус собак (CCoV), трансмиссивный коронавирусный гастроэнтерит свиней (TGEV) и коронавирус кошек. (FECV). В то время, как человеческий коронавирус принадлежит к другому виду: Betacoronavirus (английская номенклатура у него SARS-CoV). Животные при заражении коронавирусом страдают, в основном, кишечными проявлениями; у кошек помимо кишечных проблем, вирус может вызывать скопление жидкости в брюшной и грудной полостях (вот вам и трудности дыхания, и кашель).
В настоящее время я часто встречаю в печати сообщения о заражении кошек и собак коронавирусом от человека. Как уверяют специалисты, есть этому и доказательства. Но в любом случае, об обратном заражении, то есть от животного к человеку, речи быть не может.
— Спасибо за подробное объяснение, доктор Айболит. Кстати, вы знаете, что вас так называют?
— Пытаюсь быть Айболитом. Это, можно сказать, запрограммированный процесс. Я в детстве не мечтал стать ветеринаром, но в нашем доме всегда было много разных животных. И всех я любил. Одинаково любил. Мой старший брат увлекался зоологией, так что мы вместе ухаживали за нашим «зоопарком». Рыбки, хомячки, морские свинки, два ужа, кошка, собачка и ящерица появились у нас еще до того, как я пошел в школу. Со всем этим я рос. Это мое личное пространство, организованная мною реальность небезразличия. Сегодня, когда я много времени провожу в клинике, мой домашний «зоопарк» выглядит очень скромно и ограничился тремя кошками.
— В вашей семье любят кошек?
— Моя супруга – кошатница. «Счастье — это … много чего, очень много. Но обязательно — «и кошки». Не помню чей это афоризм, но как замечательно сказано. «Человек культурен настолько, насколько он способен понять кошку». Так, если не ошибаюсь, говорил Бернард Шоу.
— Ник, как давно вы женаты?
— Мы познакомились в 1997 году, когда я приехал из Харькова после учебы. Мое становление происходило на ее глазах.
— Где учились?
— Я репатриировался в Израиль с родителями, студентом третьего курса Харьковского зооветеринарного института (факультет ветеринарная медицина); пожив здесь несколько лет, принял решение – доучиться. Вернулся в Харьков и восстановился в институте.
— Как вы думаете, есть ли принципиальная разница, где получить образование ветеринара?
— В Харькове я учился очень давно, тогда, честно говоря, качество подготовки было не очень… Не знаю, как изменилась методика образования, что происходит сейчас.
— Правда ли, что в ветеринарных учебных заведениях студенты специализировались на крупном рогатом скоте и вообще не занимались лечением мелких животных, тех же кошек и собак?
— Не совсем так, но это близко к реальности. И меня учили на крупно-рогатых. Мелких животных мы проходили мельком.
— Где учатся израильтяне?
— Кто где. Сейчас статистка изменилась, но на тот момент, когда я вернулся в Израиль, получив образование, израильский ветеринарный факультет выпускал в год по 20 студентов. И еще где-то 80 ветеринаров приезжали в Израиль из-за границы. В эти 80 входили олим хадашим и израильтяне, которые по разным причинам не хотели или не могли учиться в Израиле и получали образование в других странах — в Восточной Европе, Западной и в США.
— У меня сложилось впечатление, что израильтяне с пиететом относятся к ветврачам, получившим образование не в Израиле. Слышала, как с придыханием говорили: «Она супер, она же в Италии училась!».
— Нет, вы ошибаетесь. Самым престижным в кругу местных ветеринаров считается израильское образование. Это израильский университет, конкретно ветеринарный факультет находится в Ришон ле–Ционе. На самом деле, европейское обучение или американское ничуть не хуже израильского, но ветеринары, получившие образование здесь, ходят с таким видом, будто они поймали бога за бороду.
— В одну из моих поездок в Москву, я посетила ветеринарную академию им. Скрябина, разговаривала с ветврачами; они почему-то считают, что в Израиле, безусловно, есть хорошие и даже прекрасные ветеринары, у которых можно поучиться, но в целом, система слабо организована и очень мало узких специалистов.
— Не совсем так: система есть, и она функционирует, но я мало с ней соприкасаюсь – я здесь не учился, мало знаком с местной профессурой, да и клиника моя находится можно сказать на периферии (Кирьят Моцкин, Дерех Акко 121 – прим. автора). У нас все, что не центр страны — периферия. При этом есть краткосрочные и долгосрочные стажировки по разным специальностям в Бейт-Дагане. Я проходил там стажировки дважды: по стоматологии и визуальной диагностике, когда решил приобрести томограф. Узких специалистов — дерматологов, хирургов, неврологов и др. действительно мало, а до некоторого времени вообще почти не было. Сертифицированных кардиологов всего два. На весь Израиль. Очереди к ним огромные. Есть врачи, которые, безусловно, разбираются в кардиологии, мне трудно оценить их знания. Сертифицированных узких специалистов с дипломом, подтверждающим специализацию по той же кардиологии, — нет. Может, поэтому российские врачи считают, что мы в чем-то им уступаем. Но, извините, и в Москве есть абсолютно безграмотные ветеринары, выдающие себя за профессионалов, есть и классные специалисты очень высокого уровня. Я часто бываю в Москве, знаком с некоторыми московскими коллегами. Среди них есть хорошие и очень хорошие специалисты, у которых есть чему поучиться, но и они летают в Европу и Америку для повышения квалификации.
— В Израиле достаточно много частных ветеринарных клиник, кабинетов. Кто–нибудь контролирует их деятельность?
— Контроля как такового нет. Есть конечно госстуктуры, есть профсоюз, комитет по этике, но чтобы они начали контролировать, должна поступить обоснованная жалоба. В повседневной же практике никто ни перед кем не отчитывается. Да и нет такой необходимости. Есть свидетельство врача общей практики, есть узкая специализация, есть профессура и дальше преподавание, но при этом врачу общей практики закон не запрещает делать что угодно, связанное с лечебной деятельностью. Врач общей практики, не будучи ортопедом, согласно закону может делать ортопедические операции. Это на нашей совести. В том числе, и я — врач общей практики, делаю различные ортопедические операции, но я специально проходил стажировку по ортопедии. Если вижу, что медицинский случай вне моей компетенции, отправляю к другим врачам. Но с точки зрения законодательства, мне никто не запрещает делать то, что я не умею. Но я этого не делаю. И надеюсь, что мои коллеги поступают так же.
— Чем вы владеете в совершенстве?
— Я не привык себя хвалить. Мне нравится хирургия. И я отдаю предпочтение хирургии мягких тканей, ортопедической хирургии, делаю неврологические операции; но, например, неврологической хирургией полностью не овладел, и отправляю сложных больных к узким специалистам. Когда владельцы животных говорят, что они в безвыходном положении и у них совсем нет денег, я иду им навстречу и помогаю бесплатно.
— Когда вы начали оперировать? Хороший хирург – это большой опыт.
— Моя первая работа в Израиле была связана с экспериментальной хирургией, с лабораторными животными — мышками, крысами. Но через четыре года исследовательская фирма закрылась, и я занялся поиском места, где бы мог применить свои знания. На глаза попалось объявление о продаже ветеринарной клиники с комплектом оборудования. Почему бы не попробовать? Так я открыл клинику. Мне тогда казалось, что я готов к самостоятельной работе, но очень быстро понял, что это не так. Одной любви к животным мало. Но было поздно, я же клинику купил.
— И как вы поступили?
— Грыз гранит науки. Постигал все сам. Практических курсов в Израиле тогда не было. Возможно, они прошли мимо меня, так как никакой информации я не видел. Два раза в году ветеринары посещали конференции, на которых выступали лекторы из-за границы. Лекциями все и заканчивалось. Если есть сильное и искреннее желание работать в ветеринарии, если есть какой-то бэкграунд в работе или общении с животными — клиника становится твоей главной школой. Главным моим учителем на тот момент был отец. Он — человеческий хирург, он и научил меня хирургии. Мы вместе делали операции. На первом этапе я ему ассистировал, потом начал оперировать сам, а он был моим ассистентом.
Нобелевский лауреат Иван Петрович Павлов говорил, что «медицинский врач лечит человека, а ветеринарный врач – человечество». Лучше не скажешь.
— Отец жив?
— Да, но уже не работает. А я всю жизнь учусь. Когда я занялся поиском курсов по ортопедии, ориентируясь на Англию или Швейцарию, гугл выдал мне курсы в Москве. Я очень скептически отнесся к этому предложению, так как помнил, как меня учили в Харькове. Чему меня могут научить? Но, с другой стороны, это мой родной русский язык, а в Европе лекции на английском, я им владею, но не в совершенстве. И решил попробовать. На удивление курс был построен очень грамотно, с теоретической частью и практикой в клинике. Конкретно в эту клинику я специально приезжал еще раза четыре. Посещал и другие курсы, конгрессы, и до сих пор минимум два раза в год летаю в Москву. Интересные лекции, хороший опыт. Лекторы – профессура со всего мира.
-Даже самому опытному ветврачу без современной медицинской техники бывает сложно поставить диагноз и справиться с проблемой. В вашей новой клинике в Кирьят-Моцкине чего только нет…
— Люблю игрушки. Знаете, чем игрушки мужчины отличается от игрушек маленького ребенка? Ценой! Когда начинал, у меня был старенький рентген, простенькая лаборатория крови… Постепенно я заполнял пространство «игрушками» — ультразвук, новый рентген, лаборатория крови, дигитальный рентгеновский сканер, наркозный аппарат, эндоскоп, стоматологическая установка. А начиналось с того, что я проявлял рентгеновские снимки в ванночке в темной комнате..
— У вас и томограф чуть ли не целую комнату занимает… Много желающих сделать Си-Ти?
— Проверка Си-Ти далеко не всегда нужна, в большинстве случаев мы прекрасно обходимся без нее. Такое обследование стоит дорого, но при некоторых диагнозах сити необходимо сделать. И вот тогда мы на коне, потому что на весь Израиль таких ветеринарных томографов штук пять, не больше.
— Ник, всегда ли владельцы животных ведут себя адекватно?
— Нормально, когда владельцы плачут. Нормально, когда у них руки трясутся, так переживают за свою кошечку или собачку.
Могу привести пример, как мне кажется, неадекватного поведения. Раньше я обслуживал четвероногих пациентов на дому, делал уколы и другое. У одной моей клиентки болела кошка, требовалось сделать два укола с перерывом в две недели. Обычно, если нужен курс, я просил оплатить один укол, но достаточно часто хозяева животных забрасывали лечение, больше меня не вызывали. Тогда я ввел практику оплаты сразу за все уколы, чтобы животных долечивали. Так вот девушка, о которой я хочу рассказать, позвонила мне в восемь утра в шаббат (такие звонки делают, когда необходима срочная помощь, и для меня это всегда стресс) и заявила:
«Вы были у нас и взяли деньги за два укола, но кошка умерла. Вы мне остались должны 100 шекелей. Не могли бы вы, вместо того, чтобы возвращать эту сумму, подъехать к моему дому и отвести меня с подругой на пляж, а потом нас забрать и отвезти домой?».
Я человек очень спокойный, никогда не повышаю голос. Но тут не выдержал и заорал:
«Я что вам водитель такси? Забудьте этот номер и никогда мне больше не звоните!».
И закрыл телефон. Потом подумал, а вдруг она решит, что я не хочу возвращать 100 шекелей? Отправил СМС, что завтра в зоомагазине, который находится недалеко от ее дома, ей передадут от меня эти деньги.
— Да, забавная и одновременно грустная история. Теперь, когда не вы выезжаете к больным, а они к вам, какова география ваших пациентов?
— Все Крайоты, Хайфа, Акко, Кармиэль, Маалот–Таршиха, Нагария, Кирьят-Шмона, Петах–Тиква.
— Ник, я знаю, что вам часто привозят уличных кошек. Чем они, в основном, болеют?
— Уличных много. Чем болеют? Аллергия, кожные болезни, МЧК, травмы, укусы, инфекции, переломы, вирусные заболевания. Средняя продолжительность жизни уличного кота в Израиле — два с половиной года.
— Говорят, что вы лечите уличных животным бесплатно?
— Раньше лечил бесплатно, теперь — нет, но делаю большую скидку. Во-первых, люди бесплатное лечение не ценят. Во–вторых, запускается «сарафанное радио», и тогда очереди не будет конца, а я не смогу в нормальном режиме работать.
К слову, был такой случай. Женщина в Петах–Тикве нашла на улице кошку с очень больным глазом и отвезла ее к офтальмологу, который сказал, что необходимо сделать Си-Ти, чтобы определить — опухоль это или гематома. Она стала искать, где же сделать Си-Ти, но нигде ей не давали скидку. Кто-то рассказал ей про меня. Она приехала, получила скидку 50%, и в результате обследования обнаружили гематому. Кошку вылечили.
Но не всем так уличным везет.
— Наверняка, были в вашей практике случаи, когда животное погибло. Вы чувствовали себя виноватым?
— Животные не бессмертны, есть много тяжелых болезней. Были случаи, когда мы шли на операцию и заранее знали, что велик риск, но операция была в тот момент необходима; также бывали случаи, когда животные неожиданно умирали. Да, это ужасно обидно и жалко, но я не чувствую за собой вины – перед операцией животные проходят обследования и анализы крови. Все мы живые люди, и всего предусмотреть не можем. И все люди разные. Одни спасают животных (есть абсолютно фантастические примеры), другие считают, что животное — это вещь и, в случае болезни не хотят тратить ни копейки, выбирая усыпление. А сколько животных просто выброшено на улицу? Даже в самом определении — владелец животного – есть что-то вещное. Владение, в правовом понимании, — это и есть право на собственность. А с собственностью можно делать что угодно. Такое положение во всех странах.
— К вам часто приходят с просьбой усыпить?
— Приходят. По закону это не запрещено. Но запрещено убивать уличных животных. И за такое убийство могут серьезно оштрафовать или посадить за решетку. На меня владельцы животных часто обижались, так как я отказывался усыпить их здоровых животных или тех, кого можно подлечить. Некоторые говорили:
«Усыпи или я утоплю».
Я отвечал: это твое право. Хочешь утопить – топи, и живи с этим грехом.
Однажды меня вызвали на дом усыпить больную собаку. Приехал. Посмотрел. Собачка лысая, лет 12, лечить можно и нужно. Зачем же усыплять? Вы знаете, говорят, это собачка нашей бабушки, а она в больнице, так пока она там лежит, давайте ее быстренько усыпим. Я категорически отказался. Получается так: раз она лысая, то никому не нужна? Так давайте всех лысых людей усыпим! Так она же старая, говорят. Давайте всех пенсионеров усыпим! Вылечил я эту собачку, шерсткой обросла. Бабушка выписалась из больницы и ахнула от счастья.
— Около вашей клиники тусуются кошки. Чувствуют близость Айболита? Подкармливаете?
— Подкармливаю. И вам всем советую по возможности кормить уличных кошек. Недавно к дверям клиники подбросили коробку с котятами Что делать? Пришлось их раздавать. Те, кто их взял, получили от нас пожизненную скидку на лечение этих кошек.
— Вы довольны своей жизнью?
— Меня любят кошки и собаки, значит – жизнь удалась…
