События, связанные с нападением России на Украину, непосредственным образом коснулись и многих израильтян. Не обошли они стороной и автора этих строк — мне в срочном порядке пришлось отправиться в Украину, чтобы помочь с эвакуацией из наполовину осажденного Киева очень близкому человеку
Давид ШАРП
С самой посадки на самолет, вылетающий в Варшаву, и на протяжении полета все больше проникаешься пониманием того, ради чего на борт поднялись некоторые пассажиры. Кто-то выясняет по телефону вопросы, связанные с переправкой несовершеннолетней дочери через украинско-польскую границу. Девушка дает парню наводку, как лучше всего заказать такси в Киеве — при резком росте тарифов и плохо работающем общественном транспорте это стало гораздо более сложной задачей, чем в нормальные времена.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"
А то, что времена нынче абсолютно ненормальные, становится заметным с момента прибытия в Варшаву, начиная от аэропорта, где осуществляется прием многочисленных беженцев, и заканчивая центром города, где необычайно много украинско- и русскоязычных прохожих. И это не считая многочисленных проявлений поддержки Украины в виде различных баннеров и надписей на рейсовых автобусах. Подобное особенно впечатляет в свете очень непростых многовековых отношений Польши и Украины: у сторон хватает друг к другу исторических претензий. Одной из таких относительно недавних болевых точек для Польши является резня польского населения на Волыни, осуществленная УПА во время Второй мировой войны. История историей, но ужасающее нападение под абсурдными предлогами на соседнюю страну с целью то ли ее упразднения, то ли полного подчинения потрясло поляков и вызвало у многих желание помочь. Планка солидарности с украинцами поднялась очень высоко, и не только на словах. Во всяком случае, такое впечатление у меня сложилось за время короткого пребывания в Польше.
Непонятно откуда распространившиеся слухи о том, что въезд иностранцев в Украину якобы ограничен из-за опасений перед проникновением российских агентов, настроения не прибавляет.
Моя первая цель – западноукраинский областной центр Ивано-Франковск, оптимальный способ прибытия — рейсовый автобус из Варшавы. Уже при попытке заказать билет в интернете сталкиваюсь с сюрпризом: стоимость проезда на международный маршрут дальностью заметно более 500 км и продолжительностью около 13 часов в пересчете на курс доллара оказалась менее… 60 центов. Невольно опасаюсь подвоха, но покупаю и отправляюсь на автовокзал. И вот там дыхание, казалось бы, еще далекой географически войны обдает входящего со всей полнотой. Здание автовокзала, платформы, да и вся ближайшая округа превратились в самый настоящий хаб, можно сказать, лагерь украинских беженцев. Бросается в глаза большое количество волонтеров, оказывающих помощь прибывающим. Частенько в этой роли выступают местные полицейские, подробно отвечающие на вопросы. Бесплатная раздача еды, всевозможная полезная информация, бесплатный (по крайней мере, на время) мобильный интернет и многое-многое другое. При поверхностном наблюдении создается впечатление, что работа по оказанию помощи попавшим в беду людям — а их множество — поставлена неплохо. Тем более что ни к чему подобному в Польше заранее не готовились.
К платформам регулярно подкатывают переполненные автобусы из многих городов Украины, привозящие в основном женщин, детей и пожилых мужчин — выезд за границу мужчинам призывного возраста, то есть с 18 до 60, за рядом исключений, запрещен. Автобус, на который за символическую цену был приобретен билет, к назначенному часу не появился — подвох, которого я опасался, казалось, воплотился в жизнь. Однако в ходе слегка панических попыток выяснить у водителей припаркованных поблизости украинских автобусов, когда будет следующий рейс в нужном направлении, выяснилась тайна грошовой стоимости билетов. Оказалось, что по установленным правилам для мужчин призывного возраста возвращение на родину — бесплатное. Беспокойство было излишним: минут через 20 к остановке подошел автобус, следующий по чуть иному маршруту, чем тот, на который я рассчитывал, но он полностью меня устроил. Как я и предполагал, салон не был пуст, а к моменту пересечения польской границы заполнился более чем на треть. Большинство пассажиров составляли мужчины, в том числе и те, которые собирались вступить в ряды вооруженных сил Украины. Одним из таких был молодой парень с фанатским шарфом львовского футбольного клуба "Карпаты" и канадским гражданством. "Вступление в силы территориальной обороны", — так он ответил на вопрос о цели поездки проверявшей документы украинской пограничнице. К моему легкому удивлению, израильский паспорт у украинцев вопросов не вызвал. К несколько большему удивлению, целью поездки в Украину поинтересовался именно польский пограничник.
С приближением к границе пресловутое дыхание войны стало более учащенным. Если автовокзал в Варшаве выглядел как перевалочный пункт для беженцев, то польская сторона приграничья в этом плане находилась на качественно ином уровне. В западном направлении двигалась, точнее, стояла огромной пробкой колонна из легковых машин, автобусов и грузовиков. Палатки, толпы людей, пункты раздачи еды — все это наглядно свидетельствовало о сути и масштабах трагедии. Картина усугублялось тем, что, несмотря на наступление календарной весны, на улице стояла минусовая температура. Движение на восток и близко не было таким интенсивным, как в обратном направлении, однако на преодоление польского пограничного перехода у "моего" автобуса ушло полтора часа, в то время как украинский пропустили за вполовину меньшее.
Западная Украина находится вдали от эпицентров сухопутных боевых действий, но ситуация там далека от ординарной, что становится очевидным практически сразу. Это, в первую очередь, выражается наличием множества КПП, на которых дежурят в основном вооруженные бойцы сил территориальной обороны. Несколько раз наш автобус останавливали, и водителю задавались вопросы общего характера. Я сошел в Коломые и принялся искать возможность добраться до конечной цели данного этапа моего визита — живописной горной деревни возле туристического городка Косова, для чего надо было преодолеть около 40 км. Именно туда волонтеры доставили очередную партию беженцев из Киева.
Здесь я немного отвлекусь. С начала войны многие иностранцы, в частности израильтяне, пытаются посильно помочь Украине и ее гражданам, жертвуя часто значительные средства. Не преуменьшая значимости пожертвований на военные нужды, хочу отметить следующее: поступающих денег, сколько бы их ни было, для воюющей с превосходящим по численности противником армии никогда не бывает слишком много. Однако в эти дни Украина получает очень значительную военную помощь от самых разных стран. И в этом потоке суммы, пожертвованные частными лицами, не то чтобы растворяются, но не так уж и значимы. Другое дело — реально работающие волонтерские организации. Получив возможность увидеть результаты и немного ознакомиться с процессом работы некоторых из них в эти страшные дни, осмелюсь утверждать: частным жертвователям стоит сосредоточиться именно на таковых. Их самоотверженная, зачастую рискованная работа в буквальном смысле спасает жизнь и здоровье людей всех полов и возрастов.
Чего греха таить: функционирование госаппарата Украины в социальной сфере и до войны было далеким от совершенства. А уж с началом военных действий дела по объективным причинам стали идти еще хуже.
Вот конкретный пример. На фоне нервозной обстановки продуктовые магазины в некоторых районах Киева часто бывают закрыты, в работающих же могут отсутствовать самые базисные продукты. Причем для того, чтобы в этом убедиться, иногда надо ло простоять в длинной, иногда многочасовой очереди на улице — в холод, под сигналы воздушной тревоги и весьма отчетливые звуки взрывов. А теперь представьте, что это должен проделать пожилой человек с больными ногами, всего две недели назад перенесший гипертонический криз. С лекарствами дело частенько обстоит еще хуже. Аптеки в столице воюющей Украины работают, как бог на душу положит, может оказаться и так: после четырехчасового ожидания в очереди (см. выше) выясняется, что жизненно необходимые лекарства сметены с полок панически настроенными людьми.
В общем, помощь тем, кто оказался бессилен перед страшными реалиями, — одна из ниш, в которых государство почти отсутствует. И вот тут-то волонтеры при наличии возможностей могут совсем не мало. Приведенный выше пример — совершенно типовой, но далеко не самый тяжелый. Чего, например, стоит вывоз гражданских лиц, в том числе и раненых, из зон боевых действий, когда организовать эвакуацию или базисную медицинскую помощь, кроме волонтеров, некому. В случае с близким мне человеком дело обстояло не так драматично, но дальнейшее пребывание в существующих условиях и ему грозило серьезнейшими проблемами со здоровьем. И если бы не волонтеры, совершенно непонятно, как можно было предотвратить беду. А ведь число подобных случаев, в том числе приведших к трагедии (например, представьте диабетика, не получавшего некоторое время инсулин), огромно уже сейчас.
Значимость работы волонтеров в областях, важнейших для жизни и здоровья наиболее беззащитных людей, воистину неоценима. Однако без должной помощи извне они просто неспособны делать то, что могли бы. Найти реквизиты тех, кто выполняет столь важную работу, не представляет труда. К их числу относится и ряд еврейских организаций и движений, которые оказывают помощь нуждающимся любых национальностей. Стоит подчеркнуть, что для многих русскоязычных израильтян финансовая поддержка украинским волонтерам — это не только реальная помощь гражданам истекающей кровью страны, подвергшейся преступному нападению, но и косвенно помощь собственным родственникам, друзьям и просто знакомым в Украине…
Возвращаюсь к поездке: очень скоро мне удалось найти местного жителя, согласившегося подвезти меня к пункту следования — школе, где расселили беженцев. Из окна машины открывались поразительно красивые зимние горные пейзажи, но настроение отнюдь не располагало к восхищению прекрасными видами. Когда мы уже были совсем близки к цели, на очередном КПП впервые заинтересовались моим израильским паспортом. Данные записали, багаж досмотрели, даже со школой связались. Все это происходило в месте, где вероятность появления российского диверсанта была, скажем так, невысока. Правда, при некоторой абсурдности происшедшего отношение было абсолютно корректным и вполне дружелюбным.
То, что в стране идет война, отчетливо ощущалось и в Косове. Большинство магазинов и учреждений не работали, не говоря уже о кафе и ресторанах. Возможности рассчитаться кредитной карточкой существенно сузились, а моя попытка обменять валюту в будний день результата не принесла.
Труднее всего оказалось с жильем: в туристическом районе, где в это время года, как правило, хватает и гостиничных номеров, и апартаментов, предложений попросту не было. За любые деньги. Не помогал ни поиск на всех возможных интернет-сайтах, ни расспросы таксистов и персонала гостиниц. Ближайшие варианты открывались лишь на… знаменитом горнолыжном курорте Буковель более чем в двух часах езды на такси…
Спасло настоящее чудо: когда мы, уже отчаявшись, с чемоданами у ног подкреплялись в одном из считанных работающих кафе, некий его посетитель поинтересовался, не ищем ли мы жилье. Им оказался владелец местной гостиницы, открывшейся пару дней назад после длительного коронавирусного простоя.
Остальными постояльцами отеля ожидаемо оказались беженцы. Как мне рассказали, возможность поселиться в гостинице мне открыло иностранное гражданство, ведь по установленным правилам украинцев в возрасте от 18 до 60 здесь не селят.
Кстати, после 23:00 от жителей горного городка требуется соблюдение полного затемнения. Собственно, требование почти излишне: из опасений перед воздушными налетами многие косовцы делают это раньше установленного часа. А я-то думал, что абсолютное большинство домов Косова стоят пустыми…
Застал нас здесь и привычный для большинства израильтян сигнал тревоги. Правда, звучал он несколько иначе, чем у нас. Как рассказал местный житель, сигнал, по всей видимости, включается единовременно на всей территории Ивано-Франковской области. Широкий географический охват связан еще и с тем, что при обстреле крылатыми ракетами или авиаударах даже примерно предсказать место, что станет целью, просто не представляется возможным.
[nn]
