Живые тени сестер Бронте

0

Я отчетливо вижу их тонкие, почти бестелесные фигуры. Сестры бродят вокруг обеденного стола и страстно спорят, перебивая друг друга

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Елена ПЛЕТИНСКАЯ

Фото автора

Они мне приснились, все три, и их несчастный, талантливый брат — гордость и надежда семьи, а затем ее неизбывная боль… Младшая, кроткая Энн, средняя — строгая, пожалуй, даже суровая Эмили и старшая — страстная Шарлотта. И Бренвелл, конечно же, Бренвелл… Недурен собой, довольно зрелый художник со своей уже сложившейся манерой рисунка, не обделенный поэтическим даром, прекрасный собеседник… Увы, все его таланты обратились в прах, загубленные слабоволием, болезненным пристрастием к соблазнившей его замужней женщине и вследствие этого — чрезмерной выпивке и опиуму.

Порочная дамочка сия в итоге легко принесла его в жертву своим меркантильным интересам. И обезумевший Бренвелл бросился во все тяжкие. Приступы белой горячки сменялись раскаяньем, тоской и депрессией, от чего бесконечно страдали единственно преданные молодому человеку люди, его родные.

А сестер-то на самом деле было больше, но Мэри и Элизабет прожили совсем немного. Иначе, вероятнее всего, в мировой литературе отметилось бы пять сестер Бронте. К тому были все предпосылки – если судить по воспоминаниям современников и, в частности, близкой подруги Шарлотты писательницы Элизабет Гаскелл.

* * *

— Девочки, я иду гулять, вы со мной? — Эмили уже успела закутаться в неизменную тяжелую и колючую, но теплую шаль. И сейчас стояла на пороге гостиной, в нетерпении постукивая о дверной косяк кончиками нервных пальцев, привыкших бегать по клавишам пианино.

"Вот вечно она так, сама про себя решила, молча собралась, а мы только поспевай", — с досадой подумала Шарлотта, но тут же одернула себя.

— Что-то поздно вы сегодня собрались, — в комнату заглянула старая Таббита, преданная служанка, практически член семейства Бронте. — Энн, может тебе не стоит идти на прогулку, очень ветрено! Да и к вечернему чаю не поспеете… Мистер Патрик непременно будет недоволен, а уж тетушка-то — и говорить нечего!..

— Мы вернемся вовремя и поможем тебе накрыть стол, не задерживай нас, Тэбби! — Шарлотта ловко свернула тяжелую косу на затылке, закрепила простым гребнем и, весело чмокнув старую женщину в нос, надела капор.

— Уже иду, — из глубины спальни донесся спокойный голос Энн, а затем показалась она сама.

Эмили, лишь взглянув на нее, тут же отправила надеть пальто.

— Зачем же, ведь совсем не холодно, — вяло попробовала отбиться младшая сестра.

— Энни, это тебе необходимо! — Шарлотта натянула перчатки, — поторопись, мы ждем!

Небо свинцовой тучностью набрякло над вересковой пустошью, которая начиналась сразу за их домом. Но привычных к часто плачущей погоде сестер это, разумеется, не остановило.

Некоторое время они шли молча, вдыхая терпкую свежесть. Но долгое безмолвие всегда угнетало Шарлотту, тогда как Эмили было покойно и надежно в обществе любимых сестер. Она с трудом впускала в свой мир посторонних и даже самых доброжелательно настроенных людей.

— Бренвелл опять пришел под утро и долго возился у себя в комнате. Вы его слышали?

Вопрос был задан просто чтобы прервать уютное для Эмили и Энн молчание. Шарлотта знала, что сестры тоже не спали, стенания брата раздавались на весь верхний этаж, где располагались спальни.

— Я заходила к нему, — коротко сообщила после некоторого молчания Эмили.

— Эм, ты заходила к нему этой ночью?

— Да, Бренвелла опять мутило. Ему нужна была помощь.

— Но почему ты не позвала нас? У него опять стоял этот невыносимый алкогольный дух?

— Скорее запах рвоты. Рукописи и незаконченные рисунки валяются повсюду — на смятой кровати, на полу, там же и миска с чем-то затхлым, по-моему недоеденным еще несколько дней назад пирогом. И посреди всего этого хаоса прекрасный портрет этой… Даже не хочу произносить ее имени!

— Да, Тэбби жаловалась мне, что уже несколько недель не может к нему зайти, чтобы навести порядок. Говорит, даже белье не отдает ей в стирку!

— Для нее это тем более невыносимо, в остальных-то комнатах у нас всегда идеально чисто. Уж как они с тетушкой за этим следят! — Энн поежилась и поплотнее запахнула шаль, накинутую поверх пальто.

— Тебе холодно, нам стоит вернуться! — Шарлотта обеспокоенно оглянулась на младшую сестру, чуть отставшую от них.

— Нет, нет. Все хорошо! Дышится чудесно.

— Он убивает себя и нас, — пробормотала Эмили, — а мы не можем это остановить…

— А бедный отец по-прежнему свято верит, что стоит только Бренвеллу захотеть — и он избавится от чар этой несносной женщины, возьмется за ум и перестанет делать бесконечные долги.

— Для начала ему нужно покинуть ее злополучный дом, где он служит. Энн, воздух слишком сырой для тебя, давайте-ка вернемся, пока не разразилась гроза, — Эмили как обычно резко повернула назад.

Старшие сестры бесконечно тревожились за слабую Энн, хотя здоровье всех трех оставляло желать много лучшего. Коварная туберкулезная палочка, которая очень рано унесла в могилу мать будущих писательниц, прочно засела в их легких и уже запустила свой отсчет жизненных сил сестер и брата…

* * *

Было около девяти вечера. После молитвы и легкого ужина мистер Бронте и тетушка Брэнуэлл отправились в свои спальни. Родная сестра ушедшей в молодом возрасте в вечность миссис Бронте, урожденной Брэнуэлл, давно жила в семье пастора, занималась ведением их скромного хозяйства и помогала растить тогда еще маленьких сестер и брата.

Для Шарлотты, Эмили и Энн наступило их заветное время. За окнами дома, выходящими на деревенское кладбище, ветер изрядно трепал кусты вереска, а мелкий противный дризл вот-вот грозил разразиться стеной дождя. Шарлотта взяла стоящую рядом с камином кочергу и пошебуршила едва тлевшие угли.

"Сейчас или никогда! — решилась женщина. — Я должна с ними поговорить…"

Эмили и Энн по обыкновению принялись бродить вокруг стола, беседуя между собой о планах по созданию школы в Хауорте, которые вынашивались сестрами уже несколько лет. Огарки свечей догорали, семья экономила на вечернем освещении жилья, а Шарлотта все никак не начинала столь важный для всех троих разговор. Она глубоко вздохнула, Эмили выжидательно посмотрела на нее.

Тот самый стол, вокруг которого кругами ходили сёстры Бронте

— Ну? Почему ты молчишь, Шэрлотт? Мы же не зря столько времени провели вдали от дома в Брюсселе! Наш французский уже вполне достаточен для того, чтобы набрать учениц! Разве учителя мистер и миссис Эже это не подтверждают?

— В том-то и дело, я все никак не могла найти подходящий момент, чтобы посвятить вас в это… Все те немногочисленные знакомые, кому я написала с приглашением прислать своих дочек к нам в обучение, отказали мне под разными благовидными предлогами. И я нисколько на них не в обиде! К сожалению, о поведении Бренвелла стало уже известно за пределами Хауорта. Подумайте сами, разве можем мы сегодня тратить понапрасну небольшой тетушкин капитал, да и весь наш заработок, на переделку дома под школу, с которой у нас вряд ли что-то получится?

— Но может быть все не так ужасно, как мы думаем?.. — Энн обогнула обеденный стол и остановилась, не дойдя до конца комнаты.

— Девочки, взгляните правде в глаза, прекратите обманывать себя! — взвилась Шарлотта. — Разве вы не видите, что происходит? Наш брат катится все ниже и ниже… И как же мы станем принимать у себя учениц, когда он в любой момент может заявиться в невменяемом состоянии…

Она не договорила, безнадежно махнув рукой.

— И что же нам делать, Шэрлотт? Опять вернуться в гувернантки? Ты же знаешь, как это мучительно для нас троих! — Эмили продолжала ходить вокруг стола, стиснув себя за плечи.

— Нет! После переписки с мистером Саути, где он вежливо дал понять, что наши опусы отнюдь не бездарны, но еще довольны сыры, и спасибо ему за это, я более взвешенно отнеслась к нашим писаниям. Знаю, что и вы занимаетесь тем же…

Шарлотта замолчала на полуслове, но сестры чутко ее не торопили. Они уже поняли, что их более деятельная сестра на что-то решилась и давали ей возможность все обдумать перед тем, как высказать сокровенное и волнующее всех троих. Некоторое время женщины двигались в полной тишине. Слышно было как в доме тикают громоздкие часы, да где-то наверху заунывно поскрипывают незакрытые ставни в одной из девичьих спален.

Наконец, после довольно длинной паузы, Шарлотта продолжила:

— Я собираюсь отослать рукописи сразу нескольким издателям. И уже списалась с господами Эйлоттом и Джонсом. Они готовы взять в работу наши сочинения. Как вы на это смотрите? Можно попробовать издаться за свой счет, цену, шрифт, размер и все прочее надо еще обговорить…

— Как ты себе это представляешь? Нас же никто не воспримет всерьез. Неизвестные никому авторши из глубинки… — Эмили сразу восприняла идею в штыки, к тому же ее всегда пугала возможная публичность.

— Вот что я думаю, начинать надо не с прозы. Для начала можно издать общий сборник, составленный из наших стихотворений.

— Да-да, это было бы здорово! — Энн даже негромко, чтобы никого не потревожить, хлопнула в ладоши. — И надо завтра же пойти в Китли, у нас заканчиваются писчие принадлежности.

— Пополнить запасы и посмотреть новые книги уже пора. Все зависит от погоды, это все-таки пятнадцать миль… — заметила Эмили.

Шарлотта же была рада, что смогла наконец посвятить сестер в свои мысли и действия, и встретила поддержку.

— Девочки, а вы за последнюю неделю что-то новое писали? Я, да! — спохватилась она. — Хотя тетя приболела, а Бренвелл в очередном скверном состоянии…

— У отца к тому же зрение сильно падает. Он очень нервничает, не может работать над проповедями. Я последнее время много ему читала вслух, как и вы с Эмили. Но кое-что пишу, когда есть возможность, — подхватила Энн.

Эмили неохотно признала, что тоже дополнила свой будущий роман новыми главами. Ей всегда было сложно раскрываться даже перед самыми дорогими и любимыми людьми.

Сестры, по-прежнему кружа вокруг стола, взялись зачитывать друг другу новые отрывки из недавно написанного, несмотря на многие проблемы в семье, которые отвлекали их от творчества.

Когда очередь дошла до старшей, она вдруг заявила:

— Знаете что? Я твердо решила сделать свою героиню внешне похожей на себя. Такой же невысокой, маловыразительной и непривлекательной внешне.

— У тебя красивые глубокие глаза, Шарллота! Ты совершено несправедлива к своей внешности, — живо возразила Энн. — И потом, главные персонажи должны быть хороши собой, иначе они как правило неинтересны читателю!

Эмили согласилась с младшей сестрой.

— Вот увидите, я сломаю этот стереотип. Моя Джейн заинтересует читателя и отнюдь не яркой внешностью, а своим характером и силой духа.

Молодые женщины начали было спорить. Но Эмили прервала общую беседу в своей резкой манере:

— А как быть с нашими именами? Я бы хотела оставаться инкогнито и вообще, может быть придумать нечто неопределенное… — средняя сестра в итоге высказала вслух терзавшие ее сомнения.

— У меня на этот счет есть кое-какие соображения. А что если нам назваться мужскими именами? Например, Каррер Белл, Эллис Белл и Эктон Белл? — предложила Шарлотта.

Сестры принялись бурно обсуждать псевдонимы.

— Эк, вы расшумелись на весь дом, стрекозы! — в столовую вошла тетушка Брэнуэл, держа в руке бронзовый подсвечник и кутаясь в ночной халат. Ее чепчик сбился на одну сторону и выглядела пожилая дама довольно комично. Но тон у нее был строгий. — Что у вас тут за собрание? Пора уже по постелям!

— Мы сейчас идем, тетя, — хором ответили ей девушки.

Как только тетка, кряхтя и охая, поднялась наверх, что-то недовольно брюзжа себе под нос, сестры продолжили бурлить идеями.

— Я согласна, но вы обе должны мне дать обещание, что мы никогда не раскроем своих настоящих имен, — сдалась наконец Эмили.

— И еще, — добавила Шарлотта, — не надо рассказывать пока отцу. Ведь ничего может и не получиться, а он всегда переживает наши неудачи сильнее, чем мы сами…

С этим знаменитые ныне на весь мир писательницы, авторши "Джейн Эйр", "Грозового перевала" и "Агнес Грей" были полностью согласны. Единодушие, несмотря на споры и некоторые разногласия, всегда сопровождало сестер в их очень коротких и достаточно безрадостных жизнях.

* * *

Сборник объединенных стихов в итоге не стал чем-то значимым в творчестве молодых женщин. Но Шарлотта и не возлагала больших надежд на их поэтические опыты, несмотря на то что стихи были крепкие. Нужно было пробиться и зацепиться в принципе, и это получилось, проба пера состоялась. Сестер Бронте скрывающихся за псевдонимами, узнали в солидных издательствах. Вслед за этим к ним пришел уже по-настоящему серьезный успех.

Псевдонимы сестер Бронте довольно долго были на устах у всей читающей публики и в литературных салонах, и в аристократических гостиных. Издатели гадали и высказывали разные предположения — кто же скрывается за этими странными именами — мужчина или женщина?.. И это было лишь начало большого пути…

"Джейн Эйр", "Грозовой перевал", "Агнес Грей" и другие менее известные романы сестер выдержали с тех пор огромное количество изданий.

Все три сестры, как и их несчастный брат,  очень рано ушли из жизни. Патрик Бронте пережил не только жену, но и всех своих детей.

* * *

Они мне приснились за день до того, как мы приехали в деревеньку Хауорт, что на северо-западе Йоркшира, где по сей день стоит дом, в котором жила семья Бронте. Я отчетливо вижу их тонкие, почти бестелесные фигуры. Сестры бродят вокруг обеденного стола и страстно спорят, перебивая друг друга. И Эмили сердится на Шарлотту и Энн за то, что обстоятельства заставили их раскрыть издателям свои истинные имена…

Дом среди могил и вересковых пустошей

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Добавить комментарий