Адские хроники: вспоминают беженцы из Мариуполя, Киева и Бучи, которым повезло выжить и добраться до Израиля
Михаил ГОЛЬД
— В Кишиневе нас определили в небольшой отель рядом с синагогой, — рассказывает репатриантка из Киева, эвакуировавшаяся через Молдову. — На следующий день пришли врачи, проверили состояние мамы (у нее диабет, кардиостимулятор и болезнь Альцгеймера), требуется медикаментозная помощь — без проблем, нужно в больницу — положим.
У нее строгая диета, поэтому я пошла в супермаркет — купить гречневые хлопья. В общем, заблудилась, и тут подходит женщина в возрасте, узнала, откуда я, и как начнет: да будь проклят этот Путин, будь проклята эта война! Рассказывает, как ее сестра из Тюмени убеждает, что «работают» исключительно по военным объектам.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
«А ты приезжай сюда, посмотри на этих детей, на женщин — они приехали голые, босые», — пытается молдаванка ее переубедить. И продолжает:
«Закончится все это, а я знаю, что оно закончится, и Украина победит — отправлю свою пенсию на восстановление».
И тут просто достает из кошелька деньги — купи, говорит, маме, что надо. Я отказываюсь, украинская карточка ведь есть. Нет, говорит, возьми, потому что никто не знает — я вот в центре Кишинева живу, а вдруг мне с одной сумкой придется отсюда убегать. Если вы их не остановите, у нас может быть то же самое.
* * *
— Мы эвакуировались 10 марта, по одному из первых зеленых коридоров, — рассказывает репатриантка из Бучи. — У выезжавших 9-го русские забирали телефоны или ломали симки. Но мы нашли старые мобилки и оставили их на виду, а новые спрятали в машине под коврики.
Я хотела делать фото, на меня все накричали, мол, если найдут — могут убить. По обе стороны дороги — разрушенные дома, неразорвавшиеся снаряды, у "Эпицентра" — расстрелянная машина с мертвыми телами внутри, я даже цвет волос женщины разглядела — рыжие.
Повернув в сторону Ворзеля, увидели выгоревшую машину c белыми тряпками и надписью "Дети".
Подумали — сколько таких машин встретим по дороге и не окажемся ли в их числе. У моей подруги есть дочь — ее одноклассницу с семьей… в такой же легковушке. Родители выжили, девочка — нет.
* * *
— В 2014-м году многие в Мариуполе действительно симпатизировали России, но к 2022-му их стало куда меньше, — рассказывает молодой репатриант из Мариуполя. — Дело в том, что все эти годы город бурно развивался — пожалуй, как ни один другой в Украине. Он был и красивым, и умным — вкладывались большие средства в больницы и в парки, в школы и в пляжи. И нам нравился Мариуполь — он был словно на своей волне, отдельно стоящий крутой город.
Я был в ДНР — видел, как люди там живут, ничего не изменилось с 2014 года, кроме пропагандистских лозунгов и флагов. Нет никакого развития, никакого движения по сравнению с Мариуполем, который за эти годы прошел большой путь. Пока россияне не превратили его просто в черную точку на карте…
* * *
— В моем доме полностью выгорели четыре подъезда из восьми, — рассказывает репатртант из Мариуполя. — А дом напротив (Куприна, 19) сгорел полностью, весь черный был, прямое попадание, крыша провалилась.
Недалеко от нас был детский садик — его во второй половине марта разбомбили. В километре от нас больница есть — на 17-м микрорайоне — в нее тоже было пару прилетов, когда мы уезжали, ее уже контролировала ДНР.
После того как разутюжили весь наш район авиацией и артиллерией, к нам зашла пехота, несколько танков остановились прямо во дворе. Один раз проскочила информация, что на пожарной станции российские военные раздают воду и какую-то гуманитарку. Мы пришли, но это не гуманитарка оказалась, а запасы подразделения ВСУ, которое раньше там стояло…
На момент отъезда из Мариуполя 20 марта на двоих с женой у нас оставалось менее полулитра питьевой воды.
