Увы, среди ее руководителей весьма заметными были "лица еврейской национальности", истреблявшие в числе прочих и своих соплеменников
Семен КИПЕРМАН, Хайфа
Фото: Григорий Майрановский
Писать о лабораториях, обозначаемых таинственным знаком "Х" и занятых изготовлением убийственных препаратов, на всех этапах деятельности советских органов безопасности очень тягостно. Особенно, когда речь идет о людях с научными степенями и званиями, выступающих палачами.
Павел Судоплатов и другие авторы указывают, что токсикологическая лаборатория была создана в 1921 году при председателе Совнаркома В.И.Ленине, задолго до Берии, и именовалась "Специальным кабинетом". Не исключают, что Ленин просил Сталина достать ему яд из имеющихся запасов именно в этой лаборатории-"кабинете".
Подобное утверждение основывается на проводимых послереволюционных исследованиях ядов в России в начале 20-х годов, возглавляемых профессором Игнатием Казаковым. Интерес к проводимым исследованиям проявляли руководители советских органов безопасности — председатель ОГПУ В.Менжинский, его заместитель, а впоследствии — нарком внутренних дел Г.Ягода.
Научно-исследовательская лаборатория формально находилась при Всесоюзном институте биологии академика Баха.
Различные источники не исключают, что один из опытов использования наркотических веществ в спецоперации был связан с похищением главы Русского общевоинского союза генерала Кутепова в Париже в январе 1930 года. Исполнителями операции была "группа Яши" — особая группа старшего майора Якова Серебрянского при председателе ОГПУ.
Среди бела дня генерала затолкали в машину в бессознательном состоянии и доставили в Марсель на борт советского парохода. Однако слабое сердце старого солдата не выдержало, и после сделанного ему укола морфия он скончался чуть ли на рейде Новороссийска. Спустя семь лет та же "группа Яши", используя наркотические вещества, под глубоким наркозом похитила и вывезла из французского порта Гавр преемника Кутепова генерала Миллера, который был доставлен на Лубянку и расстрелян в 1939 году.
В декабре 1937 г. первый начальник лаборатории Казаков был арестован "за участие в контрреволюционной антисоветской организации" и в 1938 г. в ходе процесса антисоветского правотроцкистского блока (процесс Бухарина-Рыкова и др.) приговорен к расстрелу. Ему вменялось в вину умерщвление председателя ОГПУ В.Менжинского, председателя ВСНХ В.Куйбышева и писателя М.Горького по приказу Г.Ягоды. Это был первый опыт создания зловещего образа врачей-убийц, когда Казаков вместе с его "сообщниками" Левиным и Плетневым — были приговорены к высшей мере и расстреляны спустя двое суток.
В 1935 г. при подразделении под руководством старшего майора госбезопасности Якова Серебрянского действовала лаборатория по использованию ядов и наркотиков, которая подчинялась непосредственно руководителю НКВД. Последовавший затем арест Серебрянского в ноябре 1938 г. привел к расформированию лаборатории.
С лета 1937 года в составе 12-го Отдела ГУГБ НКВД по 1951 годы руководителем токсикологической лаборатории (Лаборатория — "Х") специальным подразделением, занимавшимся исследованиями в области токсических веществ и ядов, был Григорий Моисеевич Майрановский.
* * *
Откуда взялся этот страшный человек?
Родился он в 1899 году в Батуми в многодетной семье среднего достатка. После окончания гимназии в 1917 г. поступил в Тифлисский медицинский институт, где вступил в еврейскую социалистическую организацию "Бунд". Затем переехал в Баку, где один из его братьев числился в лидерах местных "бундовцев".
Григорий Майнаровский продолжал учиться в университете. Убедившись, что большевики выступают против Бунда, быстро сориентировался и в апреле 1920 года вступил в РКП(б). Честолюбивый молодой человек направлял все усилия, чтобы доказать преданность новой власти. В течение почти двух лет работал в одном из отделов кустовой промышленности Совнаркома Азербайджанской ССР.
В 1922 г. Г.Майнаровский переехал в Москву, где закончил обучение на медицинском факультете 2-го МГУ. Работал врачом, ассистентом университетской кафедры, заведующим амбулаторией. Вскоре ему было предложено заведывание токсикологическим отделением в Биохимическом институте Центрального санитарно-химического института Наркомздрава.
В 1937 году исследовательская группа Майнаровского из института биохимии, возглавляемого академиком Бахом, была передана в НКВД и перешла в непосредственное подчинение начальника спецотдела оперативной техники при комендатуре НКВД-МГБ… Секретность работы лаборатории обеспечивалась серьезным контролем за привлечение ее сотрудников к операциям спецслужб. Строгим был доступ в лабораторию даже для руководящего состава НКВД-МГБ, что регламентировалось Положением, утвержденным правительством и приказами по НКВД-МГБ… Непосредственно работу лаборатории курировал министр госбезопасности или его первый заместитель. А работа там велась исключительно с ядами. И вовсе не для лечения, а для проведения испытаний на заключенных, приговоренных к высшей мере наказания или умерщвления тех, кто по решению правительства подлежал тайной ликвидации.
В 1940 году Майрановский защитил в ВИЭМ докторскую диссертацию на тему "Биологическое действие продуктов при взаимодействии иприта с кожей". Однако ВАК при Комитете по делам высшей школы не утвердил решение о присвоении ученой степени доктора медицинских наук, посчитав, что диссертация требует доработки.
Между тем в 1943 году по представлению наркома госбезопасности В.Меркулова было возбуждено ходатайство о присвоении Майрановскому ученой степени доктора медицинских наук и звания профессора по совокупности работ без защиты диссертации. В ходатайстве указывалось, что "за время работы в НКВД тов. Майрановский выполнил 10 секретных работ, имеющих важное оперативное значение (цитата из изд. "Энциклопедия секретных служб России". М.,2004, стр. 609).
В том же 1943 году Майрановский получил звание полковника медицинской службы.
Примером "важности секретных оперативных работ", упомянутых министром, может послужить один факт. В 1942 году занимаясь экспериментами с ядами на приговоренных к расстрелу, Майрановский выявил, что при использовании определенных доз препарата "подопытный" начинает исключительно откровенно говорить. Руководство ухватилось за это "открытие" и одобрило занятия "проблемой откровенности" на допросах. Ведь это позволяло получать дополнительный материал для следствия. Подобные эксперименты проводились несколько лет. В тех случаях, когда арест казался высшему начальству неудобным, использовалась технология Майрановского.
Так поступили с начальником Иностранного отдела ГУГБ Абрамом Слуцким. В феврале 1938 года он внезапно умер в кабинете замнаркома Михаила Фриновского. По свидетельствам исполнителей убийства, ему сделали инъекцию цианистого калия. Это был период начала чистки разведки, когда ее иностранных сотрудников стали вызывать в Москву. Опасаясь спугнуть свои жертвы, организаторы расправы устроили похороны Слуцкого со всеми почестями. А "Правда" поместила некролог, в котором писала, что он "умер на боевом посту".
О деле Валленберга писали много. Но не могу не сослаться на записи генерала П.Судоплатова, хорошо знавшего кухню КГБ, и в, частности, назначение "Лаборатории-Х". Генерал писал, что в начале июля 1947 г. дело Рауля Валленберга зашло в тупик. Он отказался сотрудничать с советской разведкой и оказался не нужным ни как свидетель тайных политических игр, ни как заложник. Нюрнбергский процесс к тому времени закончился.
Судоплатов высказал предположение, что ныне всемирно известный Праведник народов мира, спасший десятки тысяч венгерских евреев, узник советских властей Рауль Валленберг был переведен в спецкамеру "Лаборатории-Х", где ему сделали смертельную инъекцию под видом лечения. Между тем руководство страны продолжало на запросы шведов уверять их, что ничего не знает о местонахождении и судьбе Валленберга.
Медслужба тюрьмы, конечно, абсолютно не имела представления о совершенном и смерть была зафиксирована в обычном порядке.
Однако министр госбезопасности Абакумов, очевидно, знавший о подлинной причине смерти Валленберга, запретил вскрытие тела и приказал его кремировать. (См.: П.Судоплатов. "Разведка и Кремль", стр. 322).
Рвение руководителя "Лаборатории-Х" Майрановского всячески поощрялось высшим начальством. В начале 1942 года при создании 4-го Управления НКВД для организации диверсионных групп и спецагентуры на оккупированной территории, которое возглавили Судоплатов и его заместитель Эйтингон, Управлению был придан специальный отдел НКВД СССР, который занимался разработкой диверсионной техники. Для изучения и исследования этой техники в его состав вошли отделение токсикологии и биологии, занимавшиеся изучением и исследованием всевозможных ядов. Работа отделения проводилась по темам и планам, утвержденным в свое время первым зам. наркома Меркуловым и Берией.
Разработанные Майрановским и его сотрудниками яды использовались в годы войны диверсионными группами и специальной агентурой в немецком тылу против оккупантов. За это руководитель "Лаборатории-Х" награждался боевыми орденами и даже получил медаль "Партизану Отечественной войны". Этот "доблестный партизан", по едкому замечанию историка и журналиста Михаила Нордштейна, ни разу не побывавший в тылу противника, "упивался от преуспевания".
* * *
Яды Майрановского действовали безотказно. Об их использовании серьезно подумывал "великий и мудрый вождь" для устранения неугодного и непослушного президента Югославии Тито. Сталин планировал задействовать советского посла в Югославии И.Григулевича, который должен был убить югославского лидера с помощью отравленного перстня. (См.: И.Бунин. "Операция "Гроза", т. 2. СПБ., 1994, стр. 429).
В 1947 году по инициативе Н.Хрущева, бывшего тогда членом Политбюро и первым секретарем ЦК компартии Украины, был ликвидирован архиепископ Мукачевской епархии Юрий Теодор Ромжа. Резкое недовольство партийного лидера вызывало влияние Ромжи на верующих. Хрущев и министр госбезопасности Украины С.Савченко в 1947 году обратились к Сталину и министру госбезопасности СССР Абакумову с просьбой дать санкцию на убийство епископа. Обвинив его в сотрудничестве с подпольным украинским национальным движением и "тайными эмиссарами" Ватикана, представляя всё как серьёзную угрозу политической стабильности в регионе, недавно вошедшему в состав СССР. Последовало распоряжение Сталина: "Убрать".
Сотрудниками ГБ была организована автомобильная авария, но Ромжа остался жив, хотя был тяжело ранен и доставлен в Мукачевскую больницу. После чего туда приехали министр госбезопасности Украины Сергей Савченко и Григорий Майрановский. Миссия последнего заключалась в передаче медсестре-агенту МГБ ампулы курары. Она и сделала смертельный укол.
П.Судоплатов указывает на четыре известных ему факта ликвидации опасных для советского государства лиц, проведенных с участием Майрановского в 1946-1947 годах. Один из них касался видного руководителя украинского национального движения А.Шумского. Репрессированный в 1930 г., позднее освобожденный по состоянию здоровья, он находился в ссылке в Саратове, где установил контакты с эмигрантскими организациями. Для его устранения в Саратов был направлен в составе спецгруппы Майрановский. После чего в официальном заключении было указано, что Шумский скончался в больнице от сердечной недостаточности.
Свое гнусное дело совершил Майрановский и в отношении польского еврея, интернированного в 1939 году после вступления советских войск в Западную Украину. Инженер по специальности, Самет занимался секретными работами по использованию трофейного немецкого оборудования на советских подводных лодках, что давало значительное преимущество в длительности их пребывания под водой. Самет связался с англичанами и собирался выехать в подмандатную Палестину. Чтобы предотвратить это, советская разведка старалась внедрить в окружение Самета своего агента и контролировать его связи с иностранцами. В Ульяновск направили Эйтингона. Вскоре туда приехал Майрановский вместе с агентом, врачом заводской поликлиники, который сделал Самету во время профилактического осмотра инъекцию яда кураре.
Непросто сложилась судьба у американского коммуниста Исаака Оггинса. Приехав в СССР по фальшивому чехословацкому паспорту, он искренне симпатизировал коммунистическим идеям и являлся негласным членом компартии США. Оггинс был старым агентом Коминтерна и НКВД в ряде стран Дальнего Востока и США. Его жена Нора входила в агентурную сеть НКВД в Америке и Западной Европе, оказывая помощь в обслуживании конспиративных квартир для советской агентуры во Франции и США в 1938-1941 гг.
В 1938 году Оггинс был арестован по подозрению в двойной игре и "троцкизме". Не признав себя виновным, Оггинс, тем не менее, был приговорен к восьми годам лагерей. Некоторое время его жена полагала, что пребывание там её мужа объясняется оперативными соображениями, но затем поняла, что он арестован.
После окончания войны Нора обратилась к американским властям с просьбой о выяснении местонахождения и освобождения мужа. Однако ухудшение отношений между двумя странами из-за провала советской разведывательной сети в США и Канаде в 1946-1947 гг. вызвали опасения Молотова, что в случае освобождения Оггинса американцы могут привлечь его в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности и использовать в качестве свидетеля против компартии США. Кроме того советские спецслужбы подозревали Нору Оггинс в установлении связи с ФБР, что наносило вред советской агентуре в США и во Франции.
В этих условиях Абакумов предложил ликвидацию Оггинса, одобренную Сталиным и Молотовым. Исполнителя искать не пришлось. В 1947 году Майрановский во время медицинского обследования сделал Оггинсу, пребывавшему в тюрьме, смертельный укол. Организовать похороны поручили Судоплатову и Эйтингону на еврейском кладбище в Пензе. При этом дату захоронения почему-то оформили 1944 или 1945 годом. (См.: П.Судоплатов. Указ. раб., стр. 331-332).
В 1992 году генерал Дм. Волкогонов представил в Конгресс США список американцев, погибших в Советском Союзе в годы Второй мировой войны, а также во времена холодной войны, и выразил от имени президента Ельцина сожаление в связи с их гибелью. В представленном списке был и Оггинс. Ликвидировали его, по мнению Волкогонова, чтобы он не мог рассказать правду о положении в советских тюрьмах и концлагерях.
* * *
"Вся работа "Лаборатории-Х", не только научная, была хорошо известна как тем, кто занимался расследованием дела Берии и Абакумова, так и правительству и ЦК партии, наблюдавшим и направлявшим ход следствия по этим делам и определявшим его содержание". (См.: П.Судоплатов. "Разведка и Кремль", стр. 329).
В 1951 г. Майрановский был арестован как участник "сионистского заговора" в МГБ. Старшему следователю Следственной части по особо важным делам небезызвестному Рюмину, отмечает Судоплатов, удалось выбить у Майрановского "невероятные показания" (позже он отказался от них), и у арестованного заместителя начальника секретариата Абакумова Бровермана. Но вскоре арестованный Рюмин был снят с должности, арестован и расстрелян. Использовать добытые им материалы полностью оказалось невозможным. Продолжавшееся следствие установило, что проводимые на людях эксперименты осуществлялись в соответствии с порядком, установленным правительством и Министерством госбезопасности.
Что касается начальника токсикологической лаборатории, то его показания не подкреплялись признаниями врачей, арестованных по делу Абакумова, которые не имели никакого понятия о существовании этой тайной лаборатории. Все эксперименты с ядами на приговоренных к смертной казни проводились Майрановским в соответствии с указаниями правительства и порядками, установленными МГБ.
Майрановский отделался 10-летним сроком лишения свободы за незаконное хранение отравляющих веществ и злоупотребление служебным положением.
* * *
С 1952 года использование ядов возобновилось уже без участия Майрановского, но, как всегда, регламентировалось соответствующими указаниями правительства.
Тем временем "Лаборатория-Х" и другие подобные учреждения в 60-е годы, получившие название спецлаборатории номер 12 Института специальных и новых технологий, продолжали совершенствовать технологию отравлений. В арсенале Лубянки появились вещества, проникающие в организм с пропитанной ими одежды.
В октябре 1957 года в Мюнхене от внезапной остановки сердца умер главный идеолог Народно-трудового союза Лев Ребет.
В 1959 г. Богдан Сташинский в Мюнхене выстрелом капсулой с ядом убил у дверей своей квартиры Степана Бандеру. Сташинский был награжден орденом Красного Знамени, который ему вручил лично председатель КГБ Шелепин. Но через два года Сташинский сбежал на Запад и обо всем рассказал журналистам.
Орудием убийства было устройство в виде алюминиевой трубки, распыляющей при нажатии кнопки аэрозоль цианистого калия. Сегодня так действует обыкновенный флакон туалетной воды, а тогда это была техническая новинка, которую применяли для убийства человека. Чем не прогресс?!
В послужном списке бывшего генерала КГБ Калугина, возглавлявшего в Первом главке управление "К" (внешняя контрразведка) также отмечены, по меньшей мере, два убийства. Это управление занималось ликвидацией перебежчиков. Калугин даже получил орден Красного Знамени за похищение в Вене советского перебежчика и ликвидацию его, проведенную с использованием токсикологических препаратов.
Возглавляя службу внешней разведки КГБ, Калугин консультировал болгарскую разведку в проведении операции по ликвидации писателя-диссидента Маркова, убитого в Лондоне, где он работал в 1978 году на Би-би-Си. Его уколол наконечником зонта в ногу "случайный прохожий". Через некоторое время у Маркова поднялась температура, и резко упало давление, а через четыре дня он скончался от сердечной недостаточности. Подобным же образом в Париже было совершено покушение на другого болгарского диссидента — Владимира Костова. У него появились схожие симптомы, через двое суток жар начал спадать, но узнав о смерти Маркова, он обратился к врачу. Ему сделали операцию и извлекли капсулу, в которой английские специалисты обнаружили следы рицина. Тогда же решили провести повторное обследование тела Маркова и обнаружили у него такую же капсулу.
Были и другие способы убийства людей. Ничего не подозревавший владелец личной автомашины брался за замазанную ручку двери, открывал, садился и уезжал, а через два дня его увозили в больницу, где он умирал от "инфаркта".
Вспоминал Майрановский и об опытах с отравленной ядом подушкой. А также о том, как человеку давали большие дозы снотворного, после чего обреченный, погрузившись в сон, уже не просыпался.
При опытах с различными ядами присутствовали вместе с Майрановским Филимонов, Григорьев, Блохин, Осинкин и другие, всего 20 ученых. Список жертв тайных отравлений, санкционированных сверху, был достаточно длинным. Дьявольскую работу с ядами выдерживали не все сотрудники лаборатории. Одни кончали жизнь самоубийством, другие испытывали тяжкие психологические расстройства…
И только самого Майрановского не мучила совесть. По собственному признанию, он умертвил 104 человека, хотя после смерти Берии и его подельников на допросах называли цифру более 250 человек. Действия того или иного яда он проверял в основном на заключенных по 58-й статье.
"Мы яды давали, — признавался он, — через пищу, различные напитки, вводили яды при помощи уколов шприцем, тростью, ручкой и других колющих, специально оборудованных предметов". Яды вводили также через кожу, обрызгивая и поливая её.
В одном из интернетовских материалов он назван "сталинским Менгеле". Даже находясь в заключении, Майрановский продолжал консультировать "органы". Как специалиста-отравителя его несколько раз вывозили из Владимирской специальной тюрьмы номер 2 в Москву. Неугомонный Григорий Моиcеевич всячески пытался добиться освобождения, предлагая услуги по совершенствованию работы с ядами в СССР. Из Владимирской тюремной одиночки в апреле 1953 г. Майрановский писал тогда еще всесильному Берии о своих "заслугах" и допущенной по отношению к нему ошибки.
"Моей рукой был уничтожен не один десяток заклятых врагов советской власти, в том числе и националистов всяческого рода (и еврейских) — об этом известно генерал-лейтенанту П.А.Судоплатову…" и заверял о своей готовности выполнить "все задания на благо нашей могучей Родины".
Не исключено, что Берия мог освободить Григория Моисеевича, но вскоре был сам арестован. А заявления Майрановского были использованы прокуратурой против самого Берии, Абакумова и Меркулова. На этот раз Майрановский был представлен как сообщник Берии, вынашивавший планы по ликвидации руководства страны с помощью ядов.
Пересмотр дела Майрановского, несмотря на все его старания не состоялся.
После отсидки полного десятилетнего срока он был выпущен в декабре 1961 г. Хлопоты о реабилитации не дали положительного результата. Он был вновь арестован и пробыл в тюрьме до конца 1962 года. В итоге его освобождение завершилось предписанием в 24 часа уехать из Москвы, и запретом селиться в центральных городах. Бывшему профессору, полковнику подсказали место его будущей работы: заштатная биохимическая лаборатория в Махачкале. Однако заведовать этим учреждением ему довелось не долго. В 1964 году "доктор смерть" скоропостижно скончался от острой сердечной недостаточности. Так, как погибали сотни людей в его лабораториях. Зловещее совпадение? Или…
"Лаборатории-Х" под другими названиями существуют и ныне. Их деятельность распространяется как на Российскую Федерацию, так и на ближнее и дальнее зарубежье… Бывший высокопоставленный офицер советской Службы внешней разведки Александр Кузьминов, сотрудник секретного управления "С", в 1992 г. добровольно уволился из органов, а спустя полтора года легально эмигрировал с семьей в одну из зарубежных стран. Защитил докторскую диссертацию по международному законодательству в области биотехнологии. В Лондоне вышла его книга "Биологический шпионаж — спецоперации советской и российской внешней разведки на Западе".
* * *
Правомерен вопрос: оправдано ли применение наркотиков или ядов в борьбе с терроризмом? Конечно, смертный приговор или уничтожение даже самого отъявленного террориста должны осуществляться только в строгом соответствии с требованиями закона. Однако опасность использования столь мощного оружия правящим режимом для уничтожения нежелательных людей, политических противников и соперников, как это было в истории советской страны, должно быть исключено.
Еженедельник "Секрет" (velelens.livejournal.com)
