Почему я стал еще хуже относиться к международному дню солидарности трудящихся
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ. Фото автора
На последний день отпуска в Париже мы с супругой оставили несколько самых приятных музеев, не требующих многочасовых походов по залам — музей романтики, дом-музей Гюстава Моро, Дом инвалидов, и, несмотря на дождь, намеревались взобраться на башню Монпарнас, дабы обозреть и пофотографировать окрестности. Ну и попутно, что греха таить, жена хотела прошвырнуться по магазинам — без этого в Париже ну никак.
Этим планам не суждено было сбыться. Ибо пришелся этот день на 1 мая. За четверть века израильской жизни мы как-то отвыкли, что где-то этот пролетарский день может оказаться всенародным праздником. Ну да, у нас тоже у труженика есть право не выйти на работу в Первомай — но редко кто соглашается, чтобы у него этот день отминусовали от отпуска. Не работают предприятия, связанные с профсоюзами — но их становится все меньше. В Тель-Авиве проходит малолюдная демонстрация — но куда ей до "парада гордости".
И вот Париж. Несмотря на дождь, уже в сотне метров от квартиры, которую мы снимали неподалеку от Лувра за скромные по парижским меркам деньги, начиналась демонстрация. Что удивило — отнюдь не под красными знаменами, а под триколорами. Кое-где можно было увидеть и флаги с лилиями — это свое мнение об идеальном политическом устройстве выражали монархисты. Над головами реяли плакаты с лозунгами Национального фронта — самой антилевой организации Франции.
Позднее, как выяснилось, девушки из организации Femen порадовали лидера сего фронта Марин Ле Пен, обнажив тугие груди возле памятника одной из самых знаменитых феминисток мировой истории- Жанны д`Арк. Причем, сделали это в тот момент, когда глава французских ультраправых возлагала венок к подножию скульптуры. В тот же час огорчил Марин ее одиозный папаша и основатель НФ Жан-Мари Ле Пен, которого она попросила не высовываться, дабы выглядел фронт более умеренным и филосемитским. Речь папа Жан не толкал, но самим фактом своего появления отвлек внимание от дочурки. Напомню, что в былые годы он зарекомендовал себя в качестве откровенного юдофоба и отрицателя Холокоста (не Катастрофы в целом, а ряда ее эпизодов).
Не знали мы в тот день и о том, как арабская толпа на улице Вольтера избила двух еврейских юношей. Таковы издержки мультибескультурности, которую политкорректные европейцы взрастили на беду себе и своим еврейским согражданам.
Продолжая поход по Парижу, мы с печалью в глазах обозревали витрины закрытых магазинов, и выражали надежду, что уж музеи-то в праздничный день должны принимать посетителей. Увы, закрыто было все без исключения. И даже вход на башню Монпарнас был забаррикадирован. Вот такой первомайский облом… Так что придется нам вновь приехать в Париж — что мы, конечно же, сделаем с удовольствием при первой же возможности.
Одно хорошо: в тот день на каждом углу продавали ландыши. Которыми я, конечно же, порадовал свою жену.
Ну а освободившееся от похода по музеям время мы провели в двух замечательных парках — носящем имя Марко Поло и Люксембургском. И эта прогулка, несмотря на дождь, была весьма приятной, в какой-то мере примирив с другими потерями.
А еще порадовала табличка на здании через дорогу от дома-музея Гюстава Моро. Ибо на ней значилось: "Пардон, май френч!"
Доселе я считал это выражение чисто русским приколом.
Ну что ж, можно и спардонить. Потому что Париж стоит мессы даже при закрытых музеях, под дождем и в последний день перед вылетом из этого волшебного города с далеко не всегда волшебными обитателями.
