И сердцу хочется стучать!
Все мы с детства знаем, что стукачество — это большая гадость. Что стукач — это оскорбление. И что есть некий аккуратный эвфемизм для этого явления — информирование.
Но на самом деле далеко не всегда передача информации является стукачеством. Давайте разберёмся…
К примеру, вы видите, что бандюки на улице нападают на человека. Вы, естественно, позвоните в полицию. Никакого стукачества здесь никто вам не припишет. Почему?
Допустим, здесь все понятно — вы спасали жизнь человека. Но не всегда речь идёт о спасении жизни.
Возьмём другой пример: ваши друзья собираются делать ремонт и пригласить бригаду маляров. Вы знаете, что эти конкретные маляры — жулики и халтурщики. Неужели вы не предупредите своих друзей? И никто вам не скажет, что вы стукач.
Еще одна ситуация — на работе ваш приятель что-то напортачил. Если вы побежите с этой информацией к начальству — без презрения со стороны коллег не обойдётесь. Но если вы узнали, что вашему другу грозит, к примеру, серьёзная проверка или увольнение — сам бог велел проинформировать друга. Это нормально и естественно.
Где же граница между стукачеством и предупреждением, сообщением, информированием? На мой взгляд, очень просто — если вы информируете чужих о своих — это, скорее всего, донос. Но если вы сообщаете нечто своим о чужих — это совсем другой коленкор.
Теперь все дело в том, кого вы позиционируете как своего, а кого — как чужого.
Помню я, давным-давно, ещё на доисторической, смотрела некую передачу. Типа тогдашнего реалити-шоу. Артист, переодевшийся в тюремную робу, подходил к разным случайным прохожим, говорил, что сбежал из тюрьмы и просил помочь — спрятать, накормить, одеть и т.п. И ни один человек не выдал его милиции, все помогали, как могли.
Вспоминая этот эпизод сейчас, не могу не сравнивать — в Израиле в полицию позвонил бы первый же увидевший этого беглеца. И вовсе не потому, что, как принято считать, в Израиле культивируется стукачество как явление. Ничего подобного — любой школьник вам расскажет, что израильские дети презирают доносчиков ничуть не меньше, чем любые другие. Просто здесь, в отличие от России, полицейский — гораздо более "свой", чем преступник. И за мной, к примеру, не заржавеет позвонить в полицию, если я увижу на дороге придурка, несущегося на дикой скорости и нарушающего все правила. Потому что этот лихач, которые создаёт реальную опасность для окружающих, для меня чужой. А полицейский — свой.
Ещё один последний примерчик, пока я вам окончательно не надоела — вы в курсе, что в израильской армии нет дедовщины. Но в курсе не все. Рассказывали мне, что в одной части два недавно приехавших идиота попытались ввести "неуставные отношения". Хотели заставить новобранцев то ли застелить за них постель, то ли ещё какую-то фигню сделать. Новобранцы страшно удивились и тут же пошли к командиру с вопросом, что за психи тут выделываются… Стукачи? Ни черта подобного. Это их командир, свой, боевой товарищ, просто выше рангом. А злобные кретины, возжелавшие власти — ещё как чужие.
Всё это, конечно, неоднозначно. И в вопросе "свой — чужой" можно запутаться иногда. Но в целом… Такое вот моё субъективное и индивидуальное…
А вам всем, мои дорогие свои, хорошего дня и своих нечужих побольше.
ОТ РЕДАКЦИИ
В связи с вышеизложенным возникает вопрос уже политического свойства: а как назвать тех израильтян, кто информирует зарубежных доброхотов о существующих и, гораздо чаще, придуманных проблемах в израильской армии, кто призывает бойкотировать Израиль, кто ненавидит соотечественников, имеющих наглость быть патриотами еврейского государства? Можно ли их назвать стукачами? Или они честнейшие люди, которые просто не могут молчать, а свои их не понимают?
