Верный путинец Михась*

 — Она была еврейкой?

— Она была еврейка, израильтянка. Но она была выходцем из Ташкента. Расписались мы в Будапеште, а приехали в Израиль и уже полностью узаконили свои отношения. Мне выдали паспорт, с которым я благополучно ездил по миру. А учитывая мои профессиональные обязанности, я должен был передвигаться по миру. И естественно, в Израиле я был достаточно мало. В связи с этим молодая девчонка загуляла.

 — В каком смысле загуляла?

— Изменила мне, забеременела. Мы с ней развелись. Нас развел раввинатский суд. Но учитывая, что я не разводился с семьей, у нас опять сблизились отношения. Ну, общие дети. И опять я стал жить в семье.

 — То есть у вас на женском фронте тоже были поражения?

— Ну, всякое было. А как иначе?.. Были и победы, и поражения. Все складывалось по судьбе.

 — Я вот почему спрашиваю про Израиль. В этой книге есть замечательная история, когда вы в швейцарской тюрьме встретились с узником, который был из Израиля. И он ходатайствовал за вас, чтобы как-то вам помочь, поддержать, привлек израильского консула.

— Какую книгу вы имеете в виду? Книгу Якубова "Михайлов или Михась?"?

 — Да.

— Я такого не помню, чтобы какой-то узник помогал мне относительно консула. Действительно, консул пришел ко мне, когда я находился в тюрьме примерно месяца, наверное, два. Пришла консул. Ее звали Стелла Рап. У нас с ней была беседа, достаточно короткая, потому что они, естественно, меня отслеживали в Израиле. Я постоянно ходил в церкви, особенно, в Храм Гроба Господня. Естественно, это не очень приветствовалось у них. И она сказала: "Послушай, Сергей, давай не будем мы с тобой много дискуссировать. Мы тебя лишаем гражданства". Я говорю: "Почему?" — "Ну, потому что ты обманул нашу девушку, израильтянку". Я говорю: "Я ее не обманывал. У нас была свадьба, потом был развод. Официально раввинатский суд нас развел". Она говорит: "Не рассказывай сказок! Короче, мы тебя лишили гражданства". Вот так поступило со мной государство Израиль, в лице консула.

 — Обидно было? Несправедливо?

— Ну, безусловно. Мне было обидно почему? По некоторым моментам. Тогда уже существовал наш благотворительный фонд. И на детей Израиля мы истратили около — вместе с расходами — 400 тысяч долларов. Все это зафиксировано. Люди приходили в школы, покупали оборудование, все, что нужно было для детей Израиля. Все это сохранилось в папках, в письмах благодарственных от каждого директора школы. Наглядно делал какие-то вещи.

 — А в Израиль вы теперь не можете поехать?

— Я не могу, к сожалению, поехать в Израиль, потому что Израиль для меня закрыт. До сих пор говорят: "Ты обманул девушку нашу, потому что у тебя было двойное жительство, двойная женитьба".

 — Двоеженство.

— Двоеженство, да. "Поэтому мы тебя не пускаем". А почему они меня не пускают? Это же не сильное нарушение, даже если считать это нарушением. Хотя я в швейцарском суде все объяснил. Израильтяне, помимо того, что они меня лишили гражданства, они еще прислали двух полицейских, которые пытались меня обвинять, но были разоблачены.

 — Я так понимаю, что один из аргументов консула… она говорила о вашем прошлом так же, как пишут об этом многие журналисты и правоохранительные органы. Видимо, об этом тоже шел разговор, а не только о том, что вы обидели женщину.

— Очень коротко все было. Я пытался что-то говорить. Она говорит: "Ну, ладно, разговор закончен. Мы знаем, какой ты еврей. Мы тебя лишаем паспорта". Все!

 — Супруга простила вас, я так понимаю. И что вы сделали для того, чтобы вас супруга простила и вы вернулись в семью?

— Ну, это личные вещи. Безусловно, это жизнь. Слава Богу, что все нормализовалось.

 — А правильно ли я понял, что в 1996 году в избирательной кампании вы не принимали участие, потому что не согласовали эту тему (или этот вопрос) с Борисом Березовским?

— У нас были намерения. Но так сложилось, что я оказался за решеткой. И все это не имело силы. Но они достаточно собрали потенциала для того, чтобы Борис Николаевич пришел к власти.

 — А вы после того, как вернулись в Россию, встречались с Борисом Березовским? Или ваши пути разошлись уже окончательно и навсегда?

— Нет, мы с ним не встречались, но мы встречались через одного посредника. Он ко мне прислал посредника, с которым был заключен "пакт о ненападении". Я сказал: "Пожалуйста, вы меня оставьте в покое, и я вас оставлю в покое". Вот мы как-то так и разошлись.

 — Вам жалко его стало в последние годы? Сожалели ли вы о том, что он вот так неожиданно и таинственно умер?

— Я не радовался, конечно, потому что у этого человека был огромный потенциал. Он был совсем неглупым человеком. Его бы энергию да в мирных целях. А он, к сожалению, распорядился ею не совсем верно, можно сказать, неправильно. И вот все, что он мог бы сделать хорошего, он обратил, наоборот, в черное.

 — А с Рушайло удалось вам найти общий язык и примириться с ним? Ведь я так понимаю, что Березовский ему поручил вашу ликвидацию.

— Да, абсолютно верно. Ну, ставленники Рушайло — это Литвиненко, Упоров, который приезжал и пытался свидетельствовать против меня. Как бы вот этот вердикт женевского правосудия окончательно проложил межу между нашими отношениями. Мы как бы стали друг к другу лояльны.

 — 1999 год. Вы и ваш друг, коллега, партнер Сергей Аверин… Правильно я называю фамилию?

— Виктор Аверин.

 — Вы пытались пойти в политику, и попали в список ЛДПР. Почему именно список ЛДПР? Ведь ЛПДР всегда славилась тем, что очень странные и сомнительные личности туда попадали. И потом многие считают, что это такая полуфашистская партия, потому что у них были ксенофобские изречения. Одна из них: "Оградить Кавказ колючей проволокой, чтобы там меньше рожали". То есть в адрес кавказцев и азиатов были нелицеприятные высказывания. Вы, глядя на вашу биографию, человек интернациональный. У вас этой ксенофобии нет. Почему именно ЛДПР?

— Наверное, потому что Владимир Вольфович человек доступный. Тогда с ним можно было говорить на любые темы. Сейчас можно говорить, возможно, с любым политиком с этой позиции. А тогда он был более доступный, более простой. Он говорил вещи, которые были понятны. Да, он говорил много негативного, но говорил и много позитивного. Вот тут, если разобраться, то… Он — политик. Сегодня он говорит одно, завтра — другое. Но на самом деле, если бы вы знали, это человек достаточно доступный, приличный, как мне кажется.

Читать далее: номера страниц внизу

Фальшивый Березовский