Верный путинец Михась*

 — То есть получается, что это ваш серьезный оппонент. Или человек, который в определенном смысле сломал…

— Он не мой оппонент. Если человек приходит в контрразведку другой страны и говорит: "Я все, что знаю, что имею, вам расскажу", — кто он такой? Вы знаете, сколько меня вербовало стран? В частности, начиная от Швейцарии и заканчивая Прибалтикой, и так далее. Я их предложения, естественно, отвергал. Поэтому меня везде гонят поганой метлой. Я говорил, что я — патриот России, и никогда ни с кем не буду заключать никаких сделок против Российской Федерации.

 — Процитирую фрагмент из вашей книги, добавлю и другие. Одна фраза принадлежит писателю Чарльзу Буковски, который сказал: "Если хочешь узнать, кто твой настоящий друг, постарайся попасть за решетку". Вторая — поэту Иосифу Бродскому: "Тюрьма — недостаток пространства, возмещаемый избытком времени". Третья — Махатма Ганди, чей парадокс не выглядит обязательным для исполнения, но: "Никто не может стать полноценный человеком, не отбыв какой-то срок в тюрьме". Какая из этих фраз вам ближе?

— Я вам хочу сказать, что никакая мне не близка, потому что для того, чтобы быть полноценным человеком, необязательно отсидеть в тюрьме или увидеть, кто твой друг. Любая экстремальная ситуация показывает, кто твой друг и кто ты сам по себе. Это может быть и поход в горы или какая-то длительная экспедиция. Например, человек вдруг по каким-то обстоятельствам стал бедным. Это тоже определитель, как к тебе относятся, как ты сам реагируешь на это. А тюрьма — это не лучший опыт.

 — Если повернуть жизнь назад с помощью машины времени — начало 80-х, когда вы встали на ноги, стали зарабатывать какие-то деньги, вы бы повторили этот путь? Или вы пошли бы по другому пути, избежав каких-то ошибок?

— Я не хочу фантазировать. У каждого человека есть своя судьба. И он по этой судьбе идет. А если выбирает другой путь, то может быть всякое разное. С ним может быть какая-то катастрофа, какое-то заболевание. Например, выбрал путь дипломата. Тебя отправляют в страну Африки. Ты получаешь там какое-то заболевание и, не дай Бог, умираешь. У каждого человека есть своя судьба, и он должен ее пройти. Я выбираю свою судьбу. Какая мне Богом предназначена, вот такую я и выбираю.

 — Я уточню вопрос. Есть снимки, где вы, Джамал Хачидзе, Александр Федулов, Арам Батаян, Виктор Аверин-старший, Александр Аверин-младший. Эти люди были вашими друзьями или приятелями, они были на вашем пути. Если повторить все сначала, вы избежали бы встреч с такими людьми или как Бог даст?

— Можно сказать — как Бог даст, как обстоятельства. Если бы вы меня спросили: "Вы пошли бы с Хачидзе на преступление или нет?". Я с ним не ходил на преступление и никогда бы не пошел.

 — Я вам этого не скажу, потому что я не знаю.

— Это как пример.

 — Но все эти люди, которых я перечислил, они есть на фотографии, и подписано: "Члены солнцевской группировки".

— Я согласен. Например, Хачидзе был через дом от меня соседом. Аверин вместе со мной занимался спортом в Солнцево. Это люди, которые волею судьбы как-то были рядом. Поэтому, естественно, мы там могли встретиться и за столом, и говорить. Мы же все граждане России.

 — Вы продолжаете общаться с этими людьми сейчас? Или этот друзья-приятели 80-х?

— Если говорить, например, о Хачидзе, он умер давно. Если говорить о Викторе Аверине, то, да, он является моим другом и партнером.

 — Очень много мифов вокруг таких людей, как вы. Вы знаете фильм "Крестный отец"?

— Да, конечно.

 — Вам нравится этот фильм?

— Нравится.

 — Вам нравится герой — дон Корлеоне?

— Ну, нравится.

 — Дон Корлеоне, когда выстраивал свой бизнес и свою семью, он очень хотел, чтобы Майкл Корлеоне никак не был вмешан в дела семьи. Потому что это был герой Второй мировой войны. И он видел его сенатором, губернатором, уже очищенным от того бэкграунда, который был в его семье. Дело должно было перейти к другому сыну — Санни, а Майкл должен был быть вне подозрений. Вы не чувствовали никогда себя в положении дона Корлеоне, который тоже хотел, чтобы следующее поколение не имело этого шлейфа? Если провести параллель, это корректно или некорректно?

— Корректно или некорректно — что?

 — Если сравнить вас и дона Корлеоне — это совершенно разные вещи? Или что-то общее есть? Он симпатичен многим. Он сильный герой. И он по-своему справедлив, согласитесь. Почему все любят этот фильм?

— Дело в том, что у каждого человека своя судьба, свои обстоятельства. У дона Корлеоне сложились свои обстоятельства. Он был сначала в Италии, чудом выжил, приехал в Америку, начал там образовываться и создавал… Мы — россияне. У нас все несколько по-иному. Но у нас тоже есть свои какие-то моменты, какие-то плюсы.

 — Он очень хотел, чтобы следующее поколение было чище, чем он сам. И Майкл для него был большой надеждой в политическое будущее, но чтобы за ним не весел шлейф семьи, у которой была неоднозначная репутация. Вы себя в такой роли не чувствуете? Вы считаете, что вы из другой оперы, да?

— Я из другой оперы, да. Я пою другие арии.

 — Но вы сказали в начале нашей беседы, что вам очень хочется, чтобы за детьми и внуками не было этого шлейфа.

— Шлейфа наговора. Это большая разница. Сейчас все, что происходит, — это наговор.

 — Благодаря чему вы выжили в 90-е?

— Бог меня уберег.

 — Не талант переговорщика, не талант предпринимателя?

— А это все вместе. Ведь сколько людей, сколько предпринимателей было убито в машинах, на выходах из подъезда и прочее. Всех могла ожидать такая участь, потому что все крутилось вокруг денег. Ну, кого-то Бог уберет, а кого-то нет.

 — Вы подробно рассказали, что у вас были конфликты с силовыми структурами, с политиками (в лице Бориса Березовского). А были ли конфликты с теми, кого причисляют к криминальным группировкам – "ореховские", "измайловские"? Ну, о чем пишет пресса. Или вам удалось избежать таких неприятных встреч?

— Было это давно. Сейчас я уже не очень хорошо помню. Но у каждого нормального человека всегда есть друзья и всегда есть враги. Когда ты отстаиваешь свои принципы, это всегда в тебе присутствует. Иначе ты не настоящий человек. Тебя не будут уважать, если у тебя нет принципов.

 — В "лихие 90-е" (так часто пишут об этих годах) выжил тот, кто понял — что? Завершите эту фразу.

— Все зависит от высших сил и, естественно, от талантов человека. Если все это совместить — если Бог будет с тобой, и ты будешь иметь определенную одаренность (провидение, ясновидение, чувство, что ангел-хранитель над тобой), — вот это все помогло на тот страшный момент, когда была такая сеча.

 — В конце 80-х у вас уже был благотворительный фонд, если я ничего не путаю.

— Нет, в 1993 году.

 — И вы сумели найти общий язык с Раисой Максимовной Горбачевой. И она была то ли учредителем, то ли партнером вашим, но ее имя звучало наряду с вашим именем. Как вам удалось найти общий язык с женой экс-президента СССР?

— Начнем с того, что я не знал Раису Максимовну лично. Просто я работал в том заведении, которое называлось Культурный фонд, Фонд культуры. А культуру, как известно, тогда возглавляла Раиса Максимовна. И то, что мы делали, она как бы была шефом. У нас были различные поездки, в частности, были поездки в Китай. Мы меняли артистов цирка на борцов цигун: артисты цирка должны были поехать с программой в Китай, а борцы цигун должны были приехать в Россию. И многие-многие такие договорные контракты исполняли.

Возглавлял фонд некто Розенбаум, Вадим Розенбаум. Не Александр, а Вадим, который погиб в Бельгии в 1997 году.

 — А когда прекратилось сотрудничество в рамках этого фонда, к которому имела отношение Горбачева?

— Прекратилось оно в 1989 году. Это Фонд культуры.

 — Вернемся в Швейцарию. Я читал, естественно, эту книгу, которую написал господин Якубов. Вас возили по городу в бронежилете. Это были "маски-шоу" или реально за вашу жизнь беспокоились силовые структуры Швейцарии?

— Дело в том, что швейцарцы, конечно, специально раздули всю эту программу по моей защите. Я думаю, специально для того, чтобы выжать как можно больше из бюджета денег. Потому что средства шли колоссальные. Каждый день, когда я выходил на прогулку, — а я был один, потому что меня держали в изоляции, — надо мной кружился вертолет. Каждый день в течение двух лет и двух месяцев! 72 раза я выезжал на следствие во Дворец правосудия, меня сопровождали три "Мерседеса" бронированных. Меня одевали в два бронежилета. Но это все было театрально!

 — Чтобы привлечь внимание журналистов, прессы?

— Конечно! И когда был суд во Дворце правосудия, они сделали беспрецедентное шоу. На дворце сидели снайперы, вокруг все просматривалось, проглядывалось. Чуть ли не внутренние войска были привлечены к моему процессу.

 — Рэмси Кларк при Линдоне Джонсоне был министром юстиции США. Он защищал Саддама Хусейна, согласился защищать и вас в Швейцарии. Как вы на него вышли? Как вы нашли такого союзника?

— Дело в том, что началось все с Александра Добровинского. Когда я находился в швейцарской тюрьме, мы обратились через моих адвокатов, через Сергея Погранкова, к Александру Добровинскому. И тот обещал нам устроить рандеву. Потом полетел в Америку. Прилетает и говорит: "Он сейчас в отпуске". Потом полетел второй раз. Прилетает и объясняет моему адвокату: "Знаешь, Сергей (Погранков), дело в том, что он меня увидел (Рэмси Кларк увидел Добровинского) и говорит: "Саша, у меня нет времени. Прилетай через месяц". И улетел". Через месяц он третий раз прилетает к Рэмси Кларку и говорит: "Ну, он, извините, отказался. Он занят". Мне показалось это очень странным. Он протянул время моей встречи на три месяца. А в это время ФБР готовит трех свидетелей против меня в суде. И вот это подтолкнуло нас к дальнейшим шагам.

Мы посоветовались со своими швейцарскими адвокатами. Ральф Изенеггер у меня был. Он отправляется сам в Америку. Приезжает, спокойно заходит в кабинет Рэмси Кларка: "Здравствуйте. Я такой-то. Я защищаю Сергея Михайлова. Вам наверняка должен был об этом рассказать Александр Добровинский". Он говорит: "А кто это такой?" — "Ну, как же! Он к вам три раза прилетал". Тот отвечает: "Ко мне никто не прилетал".

 — Это прилетал Добровинский…

— Якобы!

 — …которого вы наняли?

— Да, которого я нанял.

 — И которому наверняка платили деньги.

— Конечно! Добровинский взял деньги — и обманул нас. Но потом деньги он отдал, конечно.

Ральф Изенеггер прилетел и говорит: "Вы могли бы поучаствовать в защите Сергея Михайлова?". Он говорит: "С удовольствием! А Добровинского я не знаю. Никто ко мне не обращался". Рэмси Кларк прилетает в Швейцарию, встречается с моим следователем Жоржем Зекшеном и говорит: "Я такой-то, бывший министр юстиции Америки, бывший генеральный прокурор, сейчас веду адвокатскую деятельность, и хотел бы защищать Сергея Анатольевича Михайлова". Тот говорит: "Я вам не разрешаю".

 — Ему отказали?

— "Почему?" — "Ну, вот по определенной причине, что вы, во-первых, не франкоязычный, во-вторых…". Он говорит: "Как вы можете мне отказывать?! Я бывший генеральный прокурор Америки! Я хотел бы проявить свои знания в юриспруденции. Я знаю ваши законы" — "Нет, я вам не разрешаю". И тогда он в суде у меня выступил не как адвокат, а как свидетель защиты.

 — Какова была его речь?

— Его речь была бесподобна! Учитывая, что в начале судебного процесса выступают свидетели обвинения, и выступили лжесвидетели американские вместе с Робертом Левинсоном, несчастным. Роберт Левинсон лил на меня всякую грязь. Потом, кстати, ему стало очень неудобно. Я его спросил: "Вы подтверждаете, что в Соединенных Штатах на меня есть преследование криминальное?". Он закрутился: "Вы понимаете, дело в том, что у меня есть там своя разведывательная сеть". Своя разведывательная сеть в России! "И мои агенты говорят, что…". Ну, всякую чушь понес. Потом пошли свидетели защиты. Выходит Рэмси Кларк и говорит: "Я, генеральный прокурор Америки в прошлом, до сих пор имею возможность просматривать все криминальные файлы Соединенных Штатов".

 — Секретные файлы?

— Криминальные файлы, не секретные. "И я вам клянусь, что на Сергея Михайлова в Соединенных Штатах ничего нет". Это после ФБР! Теперь я ему задаю вопрос: "Уважаемый Рэмси Кларк. Если бы офицер российских спецслужб сказал, что у меня есть секретные агенты в Соединенных Штатах, у меня есть своя разведывательная сеть, что бы с ним было?". Он говорит: "Естественно, его бы посадили за шпионаж". Понимаете, насколько неправильно действовал этот Роберт Левинсон. Он сам себя опускал. В общем-то, вся жизнь его показывает, что он поступал неверно.

 — Вам выплатили компенсацию — более 500 тысяч швейцарских франков. Что вы сделали с этими деньгами?

— Ну, что такое 600 тысяч франков для человека моего масштаба?! Если бы я был человеком, который имеет квартиру и машину, это были бы деньги. Ну, я быстро что-то такое… Часть пустил на благотворительность, часть я запустил в коммерцию, часть истратил.

 — А такой человек, как Рэмси Кларк, — это "дорогое удовольствие" для любого потерпевшего, да?

— Этим занимались мои адвокаты и партнеры.

 — А почему Добровинский так поступил? Вы, наверное, потом вернулись в Москву, с ним встретились…

— Не встречался я с ним. Те люди, которые его рекомендовали, просто вернули деньги и извинились.

 — Вы доктор юридических наук и кандидат экономических наук. Зачем вам понадобилось заниматься наукой? У многих на это уходит целая жизнь, чтобы стать доктором наук. Когда вы успели, как я понимаю, при такой непростой загруженности?

— Вот успел. Имел желание.

 — Есть организация "Диссернет", которая через компьютер пропускает кандидатские, и если это где-то что-то списано, то она это обнародует. На этом попался министр культуры Мединский, попались многие известные люди, в том числе и депутаты. Вы не боитесь, что эти люди и вашу диссертацию пропустят через этот компьютер?

— Мне скоро 60 лет. Я прошел, как в народе говорят, крытые, мытые и все… Я уже ничего не боюсь. Пожалуйста, пусть пропускают. Я готов. Если вы сомневаетесь в моих знаниях…

 — Я не сомневаюсь. Я просто знаю, что есть такая организация. Ее многие не любят. Вот они этим занимаются.

— Пожалуйста! Я буду очень рад, если бы они этим занялись.

 — Вы сейчас интересуетесь политикой? Следите за новостями?

— Очень так…

 — А вам не хотелось бы попасть в "Народный фронт", который при Путине?

— Никакого "фронта" не надо! Мне "фронтов" достаточно!

 — А если бы вы встретили Путина, что бы вы ему сказали?

— Я бы ему пожелал здоровья прежде всего. Потому что ему нужно здоровье. Он меня восхищает своей деятельностью, своим патриотизмом. Я так скажу: это Богом посланный человек для России. Очень многие сейчас не понимают этого. На самом деле, Путин делает Россию свободной и счастливой.

Все права защищены (с) РС. Печатается с разрешения Радио Свобода/Радио Свободная Европа, 2101 Коннектикут авеню, Вашингтон 20036, США

https://www.isrageo.com/2017/08/02/milirdvor/