Страдания лисички, периодически превращавшейся в стареющего орангутанга
Всю жизнь мне очень шел рыже-красный цвет волос. Со своей стрижкой и фасоном лица я всегда была похожа на лисичку. Может еще и потому, что у меня чуть торчащие острые уши. Однако через пару–тройку недель после посещения парикмахера лисичка непонятным образом начинала смахивать на орангутанга — потому что челка лезла в ноздри, а с ушей свешивались отросшие пучки. Причем, лисичка была похожа на орангутанга престарелого, потому что волосы вдруг стали отрастать седые. Ну хорошо, жемчужно-серебристые, что по сути в общем-то одинаково.
Короче, я постоянно не только стриглась, но и красилась.
Решение не спорить с природой и начать носить натуральные волосы далось непросто. Для этого необходимо было пройти нелегкий период их отращивания. Выглядело это жутко – корни были уже седые, а кончики еще ярко-красные.
Тут выплыл, вернее, вылез наружу еще один нюанс. На макушке у меня произрастала относительно небольшая коричневая родинка. При обычной прическе она была вообще незаметна, а вот при предполагаемой стрижке в палец толщиной родинка стала бы выглядеть, как подберезовик на свежескошенной поляне.
Словом, я решила этот коралл с головы удалить. Надела кепочку, чтобы прохожие не шарахались, и пошла в поликлинику.
Хирург, к котором у я попала на прием, сначала на меня даже не посмотрел. Взял карточку, и ловко чирикая пальцами по клавиатуре, начал заносить в компьютер мои данные.
Возраст, пол, место жительства, последнее обращение к врачу… Все так же, глядя на экран монитора, он задушевно произнес:
— Ну что, голубушка, с чем пожаловали?
— Я хочу постричься и поменять цвет волос.
Пальцы доктора зависли над клавиатурой, взгляд медленно и очень осторожно перетек на меня. Брови хирурга отобразили глубокое изумление.
Пришлось в красках живописать мои парикмахерские мучения. В докторе проснулся профессиональный азарт. Ему предстояла ювелирная работа по отрезанию с моей головы неформального нароста.
— Ну, дорогая моя, показывайте ваше украшение.
— Доктор, вы действительно готовы?
— Много чего повидал я на своем веку… У меня крепкие нервы и здоровое сердце. Ну, не стесняйтесь! — подбодрил он меня.
Я глубоко вздохнула, и со словами: "Раз, два, три! Елочка, гори!" сдернула с себя кепочку.
Доктор рухнул головой в стол.
В моей памяти стали проноситься способы экстренной помощи различным пострадавшим.О том, что хирург получил сильнейший шок, свидетельствовали странные булькающие звуки, доносящиеся из области его головы. Плечи врача мелко подрагивали. Он похрюкивал и подвывал.
Наконец, хирург совладал со своим лицом, придал ему приличествующий случаю вид, поднял глаза и сказал:
— Ну ооочень сексуально!…
Не знаю, может он возбуждается от вида ушастого ежика, который плашмя упал в томат-пасту.
Именно так я и выглядела.
* * *
Во время операции я попросила доктора быть максимально внимательным и аккуратным, чтобы случайно не отрезать мне мозги.
— Не о чем беспокоиться, голубушка, не о чем,- промурлыкал эскулап, делая надрез, — оставлю я вам ваши могучие мозги, пригодятся.
Теперь я не похожа на лисичку или ежика. Все говорят, что со стильной короткой стрижкой и острыми ушками, я- вылитый эльф.
Еще бы понять, зачем эльфу мозги.
