Израильский писатель и публицист Алекс ТАРН отвечает на вопросы заместителя главного редактора журнала "ИсраГео" Дмитрия ХОТКЕВИЧА
— Алекс, несмотря на бурную реакцию в связи с вашими жесткими политическими текстами, сегодня хотелось бы поговорить не о политике, а о литературе. Вы известны своими изысканными эссе и отличными переводами еврейских (и не только еврейских) поэтов, экспериментами в стихах и прозе, литературоведческими статьями и т.д. А что в вашем творчестве лично вам кажется самым важным?
— Вообще-то я прозаик – это мое основное занятие вот уже 15 лет. Два десятка опубликованных на бумаге романов и повестей – достаточно много, чтобы именовать себя так, не считаясь самозванцем. Переводы… это долго было даже не хобби, а просто желание продлить общение с понравившимся стихотворением, написанным на другом языке. Потом оказалось, что это интересно еще и кому-то кроме меня. Ну, а эссеистика с публицистикой – это скорее просто способ переключиться, отдохнуть от главной работы, которая долбит череп изнутри.
Кстати, есть еще и драматургия. Моя зонг-драма по мотивам «Диббука» вот уже шестой год идет в Шяуляе в переводе на литовский. В Уфе какое-то время шла моя монопьеса «Ледниковый период». А в Биробиджане сейчас ставят пьесу о Рахели.
— Читал, что по вашему роману "Квазимодо" хотят снять фильм. Можно подробности об этом?
— Да, есть такое желание. Относительно недавний израильтянин, московский режиссер Владимир Левин «заболел» этим романом и сейчас ищет выходы на возможных спонсоров. Какое-то время казалось, что некий мульти-миллионер – некогда офицер в «Океце» — то есть тот, кто непосредственно работал с боевыми собаками, готов включиться в проект. Потом он как-то растворился в тумане вместе со своими мультимиллионами. Но мы с Левиным не теряем надежды.
— Вы помните ваш самый первый перевод с иврита? Можете рассказать о нем и, если возможно, приведите текст.
— О да. Это было великолепное стихотворение Натана Альтермана – нашего ивритского Пастернака. Вот оно:
Он еще зазвучит, твой забытый напев,
и простором прозреет дорога.
Облака в высоте и дожди на тропе
ожидают тебя за порогом.
И восстанут ветра, и зигзагом крутым
вспыхнут молнии в небе порожнем,
и овца и косуля расскажут, что ты
их погладил и путь свой продолжил.
Что ты легок и нищ, что твой город – не твой,
что ты падаешь ниц пред листвою
этой рощи простой, смехом женщины той
и ресницами длинными хвои.
— А почему именно Альтерман? У вас очень много его переводов (или, во всяком случае, мне попадалось большинство переводов именно Альтермана). Или это связано именно с тем, что он — наш Пастернак?
— Я начал переводить с целью продлить общение со стихом. Иными словами, я перевожу лишь то, что мне нравится. А нравится мне силлабо-тоническая поэзия, извините за негазетный термин (силла́бо-тони́ческое стихосложе́ние (от греческого «συλλαβή» — «слог» и «τόνος» — «ударение»)) — способ организации стихотворения, при котором ударные и безударные слоги чередуются в определённом порядке, неизменном для всех строк стихотворения). Натан Альтерман, Лея Гольдберг, Рахель, кое-что из Ури-Цви Гринберга, кое-что из Пинхаса Саде. Ко мне поступали предложения от издателей перевести Иегуду Амихая, который многими ценится как поэт. Я отказался – как отказался бы и от работы над Натаном Захом, Далией Равикович и прочими деятелями пост-альтермановского времени. На мой взгляд, это просто не стихи.
— В последнее время вы все больше обращаетесь к творчеству Редьярда Киплинга. Не дает покоя тема бремени белого человека или за этим кроется нечто другое?
— Киплинг переведен на русский вдоль и поперек, причем многие баллады неоднократно, то есть несколькими переводчиками. Да, я тоже перевел три-четыре его стихотворения, но всегда делал это в соединении с публицистикой. Он ведь очень политизирован – особенно, в наше время, когда от одного упоминания его имени с клыков прогрессистов начинает капать ядовитая слюна. А мне нравится бесить эту публику.
— В свое время скандальную славу приобрела ваша полемика с Дмитрием Быковым. Вы удовлетворены произведенным ею эффектом?
— Полемики-то и не было. Дмитрий Львович витает в высших кругах просвещенной публики, куда мне до его августейшей особы. Я всего лишь реагирую из своего угла на его выпады в адрес моей Страны – только на это и не более того. А уж какую он другую чушь несет вслед за Остапом (помните, у Ильфа и Петрова: «Остапа несло»?) на всякие прочие темы – не мое собачье дело. Вот недавно получил возмущенное письмо от очень пожилого читателя, лично знавшего Булата Шалвовича Окуджаву. Ему принесли на прочтение готовящуюся к печати книгу Быкова об этом великом советском барде, а там – с его точки зрения – черт-те что и сбоку бантик. Вот и пишет мне этот почтенный человек: заступитесь, мол, Алекс. Нет, не стану. Не мое это дело влезать в нынешний российский дискурс. Да и потом — у Дмитрия Львовича так и эдак пятнадцать тысяч одних курьеров, бесполезно соваться в его хлестаковскую епархию.
— Сейчас вы задумали новый проект — цикл видеолекций «Конец Эпохи – еврей в обличье русского литератора». Уже одно название впечатляет. А в чем суть?
— Суть в том, что настало время оглянуться на завершившуюся эпоху еврейского присутствия в России. Оглянуться и начать подводить итоги. Причем, нам, евреям, желательно делать это с точки зрения своей, еврейской, истории, а не с позиций «российского историка». Знаете, в какой-то момент я осознал, что занимаюсь этой темой уже давно. Тут и ряд эссе, написанных в течение последнего десятилетия, и документальная проза, и публицистика. В какой-то момент мне предложили суммировать этот материал в рамках одного проекта. Получился цикл из пяти видеолекций, который, с Б-жьей помощью, выйдет в свет через полмесяца. Первый веб-семинар намечен на 13 октября. Тема кажется важной и острой, так что пожелайте нам удачи.
— На какую аудиторию рассчитаны эти лекции?
— На самую широкую. Факты там излагаются, в общем, известные: Хаскала, российские евреи в революции и в сионизме, Чириковский инцидент, геноцид евреев прифронтовой полосы во время Первой мировой войны, погромы Гражданской, насильственное крещение российского еврейства в большевизм. Но весь массив информации подается с точки зрения трехполюсного периода еврейской галутной истории, когда еврейская жизнь оказалась распятой меж трех полюсов, трех точек притяжения: Традиции, Сионизма и Ассимиляции. Ну и как пример (в каждом приличном курсе должна быть лабораторная работа) – анализ явления «еврей в обличье русского литератора» на примере рождественских стихов еврейских и «чистопородных» поэтов. Будет интересно, приходите.
Сначала — 13 октября — онлайн-семинар с кратким вступительным словом и возможностью задавать вопросы. А уже оттуда — ссылка на 5 оффлайновых лекций, которые можно будет смотреть и слушать в удобное для каждого время. Только не за рулем — это видео, а не аудио!
— Тема — завершившаяся эпоха еврейского присутствия в России. Но сейчас в Израиле уже довольно много людей, которые, ну как бы это помягче сказать… еще не вышли из своего галута. Как быть с ними?
— Ну, Дмитрий, я бы не стал так высокомерно оценивать наших нынешних сограждан, которые, в отличие от осетрины, бывают разной степени свежести. Мы же с Вами знаем, что для понимания Израиля надо созреть, это приходит не сразу. Поэтому на вопрос «Как быть с ними?» я отвечу почти теми же словами: «С ними просто надо быть». Поверьте, в итоге всё устаканится. Главное, что физически они уже здесь, а не там. А что касается ментальности – ментальность всегда запаздывает. Что, кстати, и является истинной причиной антисемитизма. Но об этом подробно – в вышеупомянутом цикле лекций.
— Если этот цикл окажется успешным, какие новые темы вы бы хотели охватить в новом лектории?
— О, еще много чего. Темы преимущественно культурологические. Фильмы Тарковского, Германа и Балабанова. Анализ крупных явлений современной литературы – скажем, таких опусов, как объемистый роман Литтелла «Благоволительницы» или мощный труд Бенциона Нетаниягу об истоках испанской инквизиции. Общие проблемы современного искусства, то есть живописи и поэзии – двух несчастных кляч, до полусмерти забитых кнутом зверского прогрессизма. Много чего – и всегда с живыми связями к нам, живущим и дышащим здесь и сейчас. Но об этом еще рано говорить. Сначала посмотрим, как пойдет этот цикл.
— Ну что ж, в таком случае — успехов вам, Алекс. Успехов вам и вашим начинаниям!
— Спасибо, Дмитрий! Успехов всем нам и, особенно, ЦАХАЛу.
* * *
Предлагаем вашему вниманию один из переводов Алекса Тарна
Рахель
День благовестия
В безнадежность Шомронской голодной туги
принесли прокаженные весть,
что осада снята и бежали враги,
и добычи желанной не счесть.
Мы сегодня, как прежде, в осадном дыму –
тот же голод и та же мечта,
но известий спасительных я не приму
из больного, поганого рта.
Только чистый избавит и честный спасет,
сохранит, сбережет от огня…
А иначе пусть гибель меня унесет
на заре благовестного дня.
(пер. с иврита Алекса Тарна)
