Классическая Валентинка, запоздалая по случаю пандемии коронавируса
Ещё пару недель назад мир был глобальным, границы условными, расстояния — преодолимыми. Мы бесконечно летали в отпуска, мотались в командировки, выскакивали на пару дней на день рождения друга или на премьеру любимого режиссёра.
Мы смело покупали билеты и бронировали гостиницы на год вперёд. Планировали круизы. Спонтанно решали прогуляться по Риму или Вене и улетали прямо ночью, без вещей и чемоданов.
Помню, как меня поразила в Москве фраза приятеля, собиравшего пятничную тусовку летом на даче:
— Захвати загранпаспорт, девочка, — сказал мне приятель по телефону после того, как объяснил, как доехать к нему за город, — и кинь в машину рюкзак с кроссовками. Мало ли, вдруг найдём дешёвые билеты и рванем куда-нибудь.
И мы рванули в тот раз. В Ригу. Ночным поездом. А утром уже гуляли по Домской площади и терли медные носы Бременским музыкантам.
По всему миру с гастролями разъезжали мегазвёзды и третьи составы уездных театров. Купить абонемент на фестиваль, который будет следующим летом, было разумно, ведь так гораздо дешевле. Никто не сомневался, что фестиваль состоится. И чемпионат. И Мондиаль. И Евровидение. С чего бы им не состояться, право слово.
Мы разучились жить в разлуке. Прощаясь, мы говорили:
— Увидимся через три недели на юбилее Н. Или на Лимуде. Или когда я приеду читать у вас лекцию. Или когда ты вернёшься сюда подписать бумаги для суда.
Мы стали обживать дома в нескольких странах. Редко кто говорит "у меня дома". Как правило, мы уточняем "в моем доме в Вильнюсе", "у нас в Черногории" или "миланская квартира сейчас пустует". Домов теперь много, они расположены в разных странах и это совершенно никому не мешает. Всё живут на две, иногда на три страны. И ездят из дома домой. Через две границы, ночь в поезде, три часа лету, день на машине — это даже и не расстояние. Нормальное бытие космополита в глобальном мире — пытаться вспомнить, в какой из своих квартир ты оставил синюю куртку, в московской или в тель-авивской.
Счастье в свободе. Свобода в движении. Движение — жизнь.
Так мы и жили в аэропортах и на вокзалах, счастливые обладатели удобных загранпаспортов, кредитных карточек в твёрдой валюте и гибкого рабочего графика. Копили мили. Хвастались сверхпрочными чемоданами. Пили традиционный просекко перед вылетом. Делали обязательный чекин и селфи из самолёта.
А романы!!? Какие романы заводил народ! Ведь как это прекрасно — летать друг к другу. Жить неделю в месяц в другой стране. Подгадывать деловые поездки под график любимых. Встречаться на семинарах и съездах. Назначать свидания на стыковочных рейсах. Романтика новых стран, незнакомых городов, встреч и расставаний!
И вдруг все пошло к черту. Сначала были какие то мутные новости о далёких китайцах, нажравшихся заразных летучих мышей. Эти новости ничуть нас не волновали. Мы беззаботно продолжали планировать поездки на каникулы. Потом понемногу стали усложняться правила въезда и выезда. Но мы все ещё не понимали, что происходит. С мерзким скрипом стали опускаться шлагбаумы на границах, бездействовавшие уже два десятка лет. Мы усиленно делали вид, что нас это не коснётся. Эпидемии — это средневековье. С нами такого не может случиться, говорили мы. Между тем эпидемия превратилась в пандемию. Заговорили о тысячах заражённых. О погибших. Но мы продолжали не верить.
И вот с грохотом закрылись границы. Самолёты больше не летают. Карантин. Полевые госпитали. Проверки на дорогах. Комендантский час кое-где.
Полиция будет проверять, сидите ли вы дома. Священослужители молятся за избавление от пандемии. Врачи призывают мыть руки и не целоваться.
Наши паспорта, наши деньги и наше свободное время потеряли цену. У кованых ворот новоявленных гетто стоят люди в масках и приставляют ко лбу каждого входящего термометр в виде пистолета. Привет, стимпанк. Голливуд отдыхает.
А между тем у Неё роман. И Он живёт в другой стране. А работает в третьей. В Италии. Они встречались здесь, у неё. Он пробыл здесь неделю. Она отвезла Его в аэропорт за три дня до того, как закрылись границы. Они договорились встретиться очень скоро на конференции в Милане, поцеловались и Он улетел.
А теперь Италия закрыта. На площадях стоят карабинеры с автоматами. И Она не сможет полететь к нему. А его не пустят сюда, к ней. И ни в какую третью страну тоже не вылететь. Границы закрыты. Кордоны. Карантин. Комендантский час. Мир снова превратился в лоскутные одеяло удельных княжеств с колючей проволокой на пограничных столбах.
Она сидит передо мной в кафе и плачет. Потому что не знает, когда они смогут увидеться снова. Когда и где. Она никогда не жила в мире, в котором невозможно доехать до любимого. Она слишком молода, чтобы знать, что так было не всегда.
Что я могу сказать тебе, моя прекрасная Пенелопа? Учись ткать, сестра, ткать и смотреть на море. Всё пройдёт и твой Одиссей вернётся.
Ткать, плакать и верить, что хитроумный Одиссей найдёт дорогу обратно — это всё, на что мы, женщины, годимся в период пандемии.
Ткать и распускать сотканную ткань, пока все само не закончится. Просто ткать и распускать.
Утри слезы, Пенелопа, давай лучше погуглим, как работает ткацкий станок.
