Памяти Александра Курляндского — коллеги и друга
Александр КАНЕВСКИЙ
Двадцать третьего декабря в Москве хоронили Сашу Курляндского. Он замкнул круг моих ушедших из жизни многолетних московских друзей, моих коллег-писателей: Гришу Горина, Аркадия Арканова, Эдика Успенского, Аркадия Хайта, Михаила Жванецкого…
Наверное, Бог ещё оставляет меня за письменным столом, чтобы я написал о каждом прощальные слова, но… С каждым разом мне это всё трудней и трудней. Я ещё не пришёл в себя после смерти Миши Жванецкого. Поэтому мои друзья -читатели подсказали мне:
— Опубликуй главу из твоего романа "Смейся, паяц!", главу о Саше.
Я поблагодарил их за совет и делаю это.
Читайте в тему:
* * *
С Сашей Курляндским я познакомился в Болшево, в Подмосковном Доме Творчества Кинематографистов. Его комната была напротив моей. Когда я зашёл к нему, увидел на тумбочке у кровати начатую бутылку водки.
— Моё лекарство, — объяснил он, — помогает при сердечной аритмии: выпью две-три рюмки и проходит.
— Надо это срочно запатентовать!
— Увы! В России этим лекарством лечатся и от гриппа, и от болей в желудке, и от депрессии… Так что претендовать на авторство бессмысленно – обвинят в плагиате.
Он – высокий, стройный, красивый, с печальными карими глазами. Тогда – у него ещё были жгуче черные волосы, не подкрашенные сединой. С тех пор прошло много лет, волосы поседели, о мы очень подружились. Возникла традиция: когда я приезжал в Москву, сразу с вокзала ехал не в гостиницу, где у меня был заказан номер, а к Саше, где уже ждал роскошный завтрак, переходящий в обед. Причём, всё готовил он сам, не подпуская жену Инну к плите. Саша – прекрасный кулинар, его коронное блюдо – харчо, настолько вкусное, что завтрак мы начинали именно с него.
— Как началось это твоё увлечение?- спросил я его.
— Когда-то Инна уехала на неделю, и я решил обеспечить себя на все семь дней, сварив что-нибудь, как говорят в Одессе, жидкое: купил курицу, положил её в кастрюлю и добавил туда всё, что было в доме: свежую капусту, кислую капусту и много-много лука – получились очень своеобразные щи. Надо мной все смеялись, в том числе, и Инна: мол, кто это варит куриные щи. Я терпел. Но однажды по телевизору шла какая-то передача – игра: вопросы и ответы. И вдруг я слышу такой вопрос: «Какие щи на Руси назывались царскими?». И звучит ответ: «Щи из курицы».
— Представляю, как ты заважничал!
— Ещё бы! Это значит, я мог бы быть даже шеф-поваром его Царского Величества!.. И тогда я понял, что кулинария – это моё призвание.
— Добавь: основное. Писательство – это уже хобби, правда?
— Да. Только очень затянувшееся.
— Ты ведь кончил институт инженером-строителем?
— И младшим лейтенантом запаса.
— Так почему ты сидишь, салага? Перед тобой – старший лейтенант!
— Не хвастайся, ведь я двигался дальше: перед Кубинским кризисом меня призвали в армию, повысили в звании и поручили строить очень секретный объект, настолько секретный, что я даже сам с собой разговаривал только шёпотом, чтобы враги не подслушали. Мне был выдан запечатанный пакет, который я должен был вскрыть сразу после начала войны, и пистолет с патронами.
— Что было в пакете?
— Не знаю – его потом отобрали. Но я подозреваю, что там было такое указание « Поскольку вы знаете слишком много военных секретов, то сразу после объявления войны немедленно застрелитесь».
К счастью, это не произошло, и страна получила двух любимых персонажей: Волка и Зайца. Сценарии «Ну, погоди!» писали Саша, Аркадий Хайт и Феликс Камов ( Кандель), который сейчас живёт в Израиле. Снимал режиссёр Котёночкин. Успех был ошеломляющий. Я помню, их дважды представляли к государственным премиям.
— И оба раза не дали.- уточнил Саша.- Первый раз, потому что Феликс подал документы на выезд в Израиль, а второй раз, потому что Котёночкин запил. Больше того, сериал прикрыли. Помог Подгорный, ты его помнишь?
— Ещё бы: секретарь Президиума Верховного Совета СССР с не очень интеллектуальным лицом. .
— Не смейся – он спас наших Зайца и Волка. Когда Папанову, который озвучивал Волка, Подгорный вручал какую-то очередную награду, он спросил, почему перестали выпускать «Ну, погоди!».
– Моим детям этот фильм очень нравится. И мне нравится. – Потом многозначительно добавил, — И моим товарищам в правительстве тоже!».
Папанов рассказал об этой беседе на студии «Союзмультфильм», и сериал немедленно запустили в производство… Мы с Хайтом продолжали писать сценарии, а Котёночкин продолжал их снимать…
— А почему прекратили ?
— Умер Котёночкин. Да и мультипликация стала умирать. Сейчас её пытаются реанимировать, но… Уже не тот зрительский интерес – многосерийные боевики нас победили…
Но это Курляндский скромничал: ведь после «Ну, погоди!» он выдал ещё один классный сериал «Возвращение блудного попугая».
— Идею этого фильма мне подсказал режиссёр Валентин Караваев, — рассказывал Саша, — однажды зимой, на заснеженном дереве, он увидел попугайчика, который, очевидно, вылетел через форточку и теперь не знал, как вернуться – маленький цветной комочек на снегу. Мы стали думать: почему вылетел? Обиделся, поссорился с мальчиком. Почему? Наверное, вёл себя нахально, всех передразнивал… И постепенно возник образ этакого птичьего Хлестакова – болтун, фантазёр, хвастунишка. Он рассказывал о себе истории дворовым кошкам, собакам – одни были в восторге, другие посмеивались над ним, не верили. Его озвучивал Геннадий Хазанов, очень хорошо это делал – мне везло на артистов. Неожиданно для нас попугай стал очень популярен. Настолько, что даже в мобильных телефонах фирмы «Белайн» вместо звонка звучит фраза из этого мультфильма: «Свободу попугаям! Свободу попугаям! Свободу попугаям!»…
— Они платят тебе за это? – наивно спросил я.
— Обещают. Так же, как и за этого кота.
Он указал на забавного жирного кота, изображённого на плакате. Этот же кот был воплощён в фигурках из гжельского фарфора.
— А кто этот толстяк?
— Это ещё один мой персонаж из мультфильма. Он живёт у какого-то очень ответственного работника – видишь, какой он толстый и важный. Он всегда нёс с собой что-нибудь покушать. Был забавный казус. Художник нарисовал его с кошёлкой, наполненной «баночными» сосисками – помнишь, был такой дефицит?…
— Ещё бы! Нам их выдавали по талонам.
— Так вот, худсовет «баночные» сосиски не пропустил: «Не надо дразнить народ!». Пришлось мне набить ему кошёлку простыми сардельками.
— Я помню ещё один твой персонаж: Ворону-оптимистку, которая всё время говорила: «Прелестно! Прелестно!».
— Я о каждом своём персонаже выпустил разные книжки. А недавно собрал их всех, и попугая, и кота, и ворону, в одну книжку, для четвёртого класса.
— Учебник?
— Что-то вроде. Через полюбившихся персонажей дети легко воспринимают информацию. Книжка им нравится, обдумываю следующую.
Когда я покидал Москвуь, привёл к нему своего близкого друга, доктора и поета Игоря Бараха, и сказал: « Ребята! Я вас обоих очень люблю и, уезжая, хочу тебе, Саша, подарить Игоря, а тебе, Игорь, — Сашу. Это самые дорогие подарки, которые я могу вам сделать – и уверен, что вы подружитесь!». Так и произошло: сейчас Саша и Игорь самые большие и преданные друзья, настолько близкие, что я уже даже стал немного ревновать.
Во время своего недавнего приезда в Москву, я, как всегда, завтракал у него и задавал провокационные вопросы:
— Как тебе живётся в теперешней России? Видишь ли будущее?
Саша неопределённо улыбнулся и развёл руками:
— Хочется верить в перспективу, но… Много фраз, много речей, обещаний… А то, что происходит, вызывает опасения и тревогу.
— Ладно, не будем о грустном. Расскажи какой-нибудь смешной эпизод из твоей жизни.
— Сейчас что-нибудь вспомню… Ну, вот, к примеру, такой случай: для киножурнала «Ералаш» снимали сюжет по моему сценарию. Снимали в Ялте, на пляже. Естественно, я потребовал туда командировку и мне её дали. Снимал пожилой режиссёр-комедиограф, мой друг Изя Магитон. Что такое Ялтинский пляж ты помнишь: десятки красивых, стройных, полураздетых девиц, которые все сбежались смотреть на съёмку. А я, двадцатипятилетний, с горящими глазами, восторженно толкал Изю в бок: « Посмотри, какая красавица!.. А теперь посмотри на ту!.. На эту!… Одна лучше другой, правда!». И старый мудрый Изя ответил: «Правда, Сашенька, правда. И самое страшное, что с каждым годом их будет всё больше и больше!..И мы их всех не охватим»… С годами я понял мудрость этого афоризма.
— Наверное, ты понял и его грусть,- спросил я.
— Увы!..
— Но сейчас я тебя развеселю. Когда ехал к тебе, увидел лозунг на транспаранте, натянутом поперёк улицы: «Долой кефир и клизму – вперёд к капитализму!». Такой призыв даёт надежду на будущее, правда?
— Не уверен, но …Пора лечиться.
— Не понял?
— У меня началась аритмия. Надеюсь, у тебя тоже? Пора лечиться.
— А?.. Да, да, конечно!… Но у нас же кончилось лекарство.
— Обижаешь! — Он вынул новую бутылку водки «Путинка» с портретом Президента. Разлил по рюмкам. — Ну, поехали! За перспективу!..
Мы чокнулись и продолжили лечение..
* * *
Тогда на этом закончилась глава о Саше, а сейчас закончилась его жизнь. Я не могу ему её вернуть, но могу сказать ему вслед: грустно, печально, больно!
.jpg){kind=link}