ОПЕРАЦИЯ Х
Операция Х (сокращенная версия термина экспроприация) была заимствована из опыта революционного движения в России.
Для реализации планов, связанных с накоплением оружия для охраны еврейского поселения, "Шомерам" требовались огромные финансовые ресурсы. Официального источника поддержки быть не могло, поэтому в данной ситуации их действия соответствовали поговорке “цель оправдывает средства”.
В 1923 году, в Верхней Галилее члены "а-Кибуц", переодетые в форму британских полицейских, задержали в Верхней Галилее торговцев золотом, переправлявших контрабандой золото из Бейрута в Иерусалим. Наблюдение за контрабандистами продолжалось в течение шести месяцев. В операции участвовали Лукачер, Бихман, Цви Кролл, Цви Надав и Хайкинд. У контрабандистов было изъято золото на сумму 15 000 лир. Благодаря помощи еврейских офицеров, служащих в полиции, англичанам не удалось расследовать кражу. Большая часть денег ушло на покупку оружия и строительство закамуфлированных складов для его хранения.
В 1924 году члены группы "а-Кибуц" предприняли попытку секретного производства оружия в Афуле. Завод был замаскирован под сельскохозяйственную фабрику. К сожалению, продержаться долго не получилось из-за финансовых проблем.
Ружья "Шомеров" выстрелили в момент драматических событий 1929 года, когда стала очевидна неспособность "Хаганы" сопротивляться арабскому насилию.
Часть экспроприированного золота была отдана на хозяйственные нужды кибуца Кфар-Гилади, часть на обучение Лукачера в Германии. "Шомеры" запланировали создать подпольную военную школу в Тель-Иосифе. Была поставлена цель освоить тактику немецкой армии – ставилась задача создания натренированного небольшого войска, состоящего из офицеров и сержантов, которое способно в момент необходимости в одночасье стать костяком большого войска. В Берлине Лукачер учился частным образом у генерала, который был известен достижениями в партизанской войне в африканских колониях. — Р.Б.).
* * *
"Я был кадетом в офицерской школе в Тель-Иосефе. Все дело было секретным. В стране правили англичане. Из-за требований секретности мы не знали точно, что происходит, но чувствовали, что лучше не задавать слишком много вопросов. Часть дня мы работали, часть тренировались. Меня туда направил Иосиф Харит. Как-то вечером, по дороге в столовую он как бы случайно наткнулся на меня и сказал:
"Тебе не повредит разок пропустить трапезу, пойдем погуляем".
Мы шли полями. Спускался вечер. Это было осенью. До сих пор помню запах вспаханной земли и земляные комья, о которые мы спотыкались. Когда мы достаточно отдалились, он сказал:
— Видишь ли, "Хагана" действует недостаточно, надо делать больше. Создать военную организацию, много тренироваться.
Он все время говорил о политическом положении и о связях с арабами. Он считал, что наша организация должна выступать вместе с арабским населением против англичан. В этом была принципиальная разница между нами и "Хаганой". Мы знали, что не сможем прогнать арабов отсюда. Нашим главным лидером был Лукачер. Он был красавцем, очень способным и обладал большим влиянием.
Проблема заключалась в том, что в Германии он стал коммунистом. Вернувшись из Германии, он сказал, что изменил мировоззрение и верит в коммунистические идеи, но чувствует, что нужно “вернуть долг” и продолжать преподавать. Так и случилось. Я был учеником первого курса, Он был превосходным инструктором, сам ничего не боялся и вселил смелость в нас. (Из воспоминаний Иоськи Меламуда. 1990 год, Израиль)".
РАМАТ-РАХЕЛЬ
Тель-Иосиф — новое хозяйство, было расположено на землях арабского эфенди, проданных евреям. Там были беспорядки и на наши палатки нападали.
В каждом месте, где только была возможность, я брала к нам Дана (он остался в Кфар-Гилади со своим отцом). Я думала, что через какое-то время мы вернёмся в Кфар-Гилади. В Тель-Иосифе мы пробыли недолго, т.к. Лука уже был связан с коммунистической партией. Мы перебрались в кибуц Рамат-Рахель.
В Рамат-Рахель уже жили люди из рабочей бригады. Мужчины строили бараки из дерева. Лука был талантлив и в этом. В 1927 году, в больнице Хадаса родился наш младший сын Гидон. Весь период беременности Лука меня не видел. Он был в Каире, в командировке от коммунистической партии. Приехал в тот день, когда я выписалась из больницы.
Группа в Рамат-Рахель была очень дружной, все были из России. Абраша, Ева, Малка, Витя Ренин, сёстры Важевские – Рахель и Ганя, Ципорка Колчакова. В Рамат-Рахель мы пробыли чуть больше года. Начался раскол между правыми и левыми. Разделились на работе, в столовой… Все мои друзья были левыми.
Я политикой не интересовалась, была занята яслями и всем, что с этим связано – болезни, врачи. Со мной работали сестра и жена Элкинда. Элкинд и его последователи, в том числе и будущая теща Иннокентия Смоктуновского, Шира Горшман, вернулись в 1929 году в СССР, где создали в Крыму сельскохозяйственную коммуну "Войо Нова". Большинство людей этой группы были репрессированы.
Когда мы приехали в Рамат-Рахель, там была пустошь, только горы и скалы. Стоял один дом из камня, наверное, арабский и он служил нам яслями, пока не построили новый красивый барак. Мне там нравилось. В тот период родилось около двадцати детей.
Однажды Лука объявил, что мы должны покинуть Рамат-Рахель, и не показываться среди левых. Перед нами стоял выбор между Тель-Авивом и Иерусалимом. Мы выбрали Тель-Авив, потому что у Гидона была проблема с искривлением позвоночника, ему было тогда десять месяцев. В Тель-Авиве была возможность водить его на море.
ТЕЛЬ-АВИВ. СОБЫТИЯ 1929 ГОДА
"…мне жаль, Цви, что ни ты, ни Дора не успели узнать Луку. А его нужно узнать. Я живу с ним уже шесть лет и в действительности узнала его за эти два года, что мы ушли из Гдуда. Только теперь я начала ценить его. Цви, если ты меня немного знаешь, то понимаешь, что я умею оценить объективно даже самого близкого человека. Я считаю Луку одним из самых лучших людей, которого когда-либо встречала. Я не говорю о нем как о замечательном отце, хорошем муже, но именно как о человеке с сильным характером и прекрасным сердцем. Он скрытный, не говорливый, потому трудно узнать его получше. Но в нем есть много чуткости, товарищества”… (Из письма Ривы к Цви и Доре, 1929 год).
Зимой я приносила морскую воду, грела её и купала Гидона. Лето он проводил на берегу, я делала с ним разные упражнения. Жизнь была трудной, я не могла выйти на работу. Лука зарабатывал четыре фунта, из которых два мы платили за маленький домик с небольшим садиком. Я выводила детей во двор, а сама убирала в доме. Вытаскивала всё на балкон, и смотрела на них через окно.
Дан проводил у нас много времени после того, как сломал руку. Лука построил во дворе устройство с верёвками и кольцами, чтобы Дан мог делать упражнения. Состояние Гидона улучшилось, в год он уже хорошо ходил. Однажды я поехала за книгой, а когда вернулась, Лука с радостью рассказал мне, что Гидон хотел добраться до гвоздей и молотка, и начал ходить.
ТЕЛЬ-АВИВ, 12 СЕНТЯБРЯ 1929 Г.
"Дорогие Цви и Дора. На прошлой неделе послал вам письма. Вы, вероятно, беспокоитесь. Не телеграфировал, ибо по положению пришлось бы ежедневно посылать телеграммы…
Вкратце можно описать события так: с ведомства и содействия правительства был учрежден погром на весь еврейский ишув. Как всегда, палка имеет два конца. Правительству нужен был именно погром, но после двух погромных дней действия арабов приняли характер восстания против правительства, как это имело место в чисто арабских местностях как Наблус, Газа, Беер Шева, и даже Иерусалим. В итоге 126 убитых евреев, 330 раненых, 50 сирот, разграбленные и сожженные дома и целые поселения. Статистики убитых арабов не имеется, но их вероятно за 1000 убитых. Большая часть пала от огня прибывших войск и аэропланов.
Что побудило национальных арабских клерикалов, во главе которых стоит Иерусалимский Муфтий, который является и религиозной главой мусульман палестины – это личный расчет поднять свой имидж. Но они подняли народ под лозунгами “Евреи хотят забрать мечеть Омара и Долой Бальфурскую декларацию!”.
Правительству же нужен был погром:
- Дабы дать по шапке арабам (вы требуете парламент, но ввиду того, что вы звери никаких переговоров по сему поводу вести с вами не будем)
- Стрельнуть в еврейский сохнут (как писал колониальный официоз 22 августа: "бизнес разрешат делать побольше в Палестине, но чтоб было поменьше национальных требований")
- Дабы иметь вескую причину перевести несколько тысяч солдат из Египта в Палестину, ибо из Египта англичане принуждены вывести часть своих войск, подчиняясь требованиям националистов.
Теперь положение идет на успокоение, но национальная ненависть между евреями и арабами налицо. Идет отчаянная пропаганда с обеих сторон за экономический бойкот. Чем это кончится неизвестно. Вся страна ждет следственную комиссию в начале октября.
Личное положение неважно. Я перестал рыскать в поисках работы и решил посвятить 5-6 месяцев изучению определенного ремесла. Выбор пал на землемерческую ирригацию. Для этого я стараюсь сделать заем в 50 фунтов в банке. На будущей неделе получу ответ.
Сюда прибывает Коген, редактор "Фовертса". Постараюсь его увидеть. Рива и дети здоровы. Статью вышлю на будущей неделе.
Будьте здоровы и счастливы, ваш любящий брат Рахмиель”.
“Здравствуй Цви.
Про мои личные дела ты узнаешь из моего письма к Доре. И экономическое состояние не блещет. Еврейская сторона провалилaсь в следственной комиссии. Получилось, что евреи сидят сейчас как бы на скамье подсудимых и ждут приговора. Провал в разных аспектах: в первую очередь, еврейская сторона ограничилась только доказательствами, что арaбы грабили. Они убивали. Ограничиваться в этой области — это смешно. Нет надобности указывать на свидетельства и приводить примеры тому, что арабы убивали евреев. Во вторую очередь это свидетельство [читай: свидетельства] выставили сионизм нечестным. Свидетели-спецы [эксперты], в экономических вопросах ограничились только доказательством, что сионизм обогащает арабов и приносит им благословение. Смехотворность такой постановки вопроса в том, что для того ли создавался сионизм и для того ли приезжают евреи в Израиль?
Провал в третьем аспекте заключается в том, что еврейская сторона не заявила сионизм в политической плоскости и не обвинила правительство в том, что то не стреляло по арабам в начале беспорядков (Свидетельство Горовица) и сократило свои требования только до увеличения военных сил в стране (Свидетельство Смиланский-Сакер).
Арабы, естественно, не затронули вопросы убийств и не захотели в них углубляться, и начали вести широкую политическую атаку против декларации Бальфура и за установление парламентарного правления в стране.
"Доар Хайом" представляет следственную комиссию, как второе дело Дрейфуса, а "Давар" и "А-арец" задают вопрос, каким образом мы оказались на скамье подсудимых?
В еврейском ишуве множатся предложения по выходу из сложившегося положения и эти предложения вращаются вокруг арабского вопроса. Выявилось много сочувствующих арабам. Из-за радикальных предложений особенно страдает "Брит Шалом". Доктор Магнес навлёк на себя град нападок и оскорблений. Его готовы побить камнями.
Члены следственной комиссии продемонстрировали открытую симпатию к арабам, кроме Сагиля (член партии "Маарах"), хотя последний и искал ответ на вопрос: "Будут ли смертные приговоры, а также денежные и коллективные наказания способствовать улучшению отношений между арабами и евреями?".
Вот так вкратце обстоят дела. Что говорят про наше положение у вас?
Лука”.
Читать далее: номера страниц внизу
