Некролог Стиву Левину, или размышления еще об одной еврейской точке зрения
Татьяна ЛИВШИЦ-АЗАЗ
31 мая 2022 года в Иерусалиме ушел из жизни литературовед Стив Хаимович Левин. Он родился 11 июля 1941 года, и его, крошечного, под бомбежками увезли в эвакуацию.
Еще на студенческой скамье в середине 60-х, учась на филологическом факультете Саратовского государственного университета (где потом более 30 лет проработал преподавателем), Левин увлекся творчеством Бабеля.
Тема его дипломной работы – «Образ повествователя в «Конармии» И.Э.Бабеля», а в 1984 году он защитил кандидатскую диссертацию «Диалектика факта и вымысла в советской литературе первой половины 1920-х годов» на материале «Конармии» И. Бабеля, «Железного потока» А. Серафимовича и «Чапаева» Дм. Фурманова.
Сам Стив как-то признался:
«Конечно, «участие» Фурманова и Серафимовича было необходимо, чтоб «протащить» Бабеля, – только он интересовал меня».
Всеобъемлющий интерес и преданную любовь к трагически погибшему писателю Левин пронес через всю жизнь как некую незыблемую доминанту, как одну из высших ценностей. (Между прочим, даты рождения и гибели Бабеля – 30.6/12.7.1894 – 27.1.1940 – как-то мистически перекликаются с рождением Левина. Стив появился на свет вскоре после гибели Бабеля, причем дни рождений следуют один за другим: Стив – 11 июля, Бабель – 12-го).
В начале нулевых на одном из заседаний Иерусалимского клуба библиофилов, нас познакомил руководитель клуба, издатель Леонид Юниверг (как я узнала впоследствии, Стив Левин с женой репатриировались в 1999 г.). Стив обратился ко мне со словами:
«Мне хорошо известно имя вашего отца. Я, можно сказать, рос на его статьях о Бабеле».
Так началась наша многолетняя дружба.
Читайте в тему:
В 2010 году в иерусалимском издательстве «Филобиблон» вышла первая книга Стива Левина – «С еврейской точки зрения», включавшая очерки и статьи, написанные на протяжении многих предшествующих лет.
Книга была выстроена со строгой продуманностью – три раздела, объединенных не только еврейской проблематикой, но личностью автора и его позицией.
Первый раздел был посвящен исследованию творческой индивидуальности Бабеля. Размышления автора о еврейском «векторе» в личности героя Конармии Лютова и в личности самого писателя (на анализе материала его автобиографических произведений), «саратовская» глава в биографии молодого Бабеля, воспоминания о встречах и многолетней дружбе с вдовой писателя А.Н. Пирожковой, исследователями-бабелеведами И. Смириным, У. Спектором, Е. Краснощековой, судьба бабелевских изданий в конце ушедшего и в начале этого века составили круг тем бабелевского цикла. Я была поражена тем, насколько Стив глубоко изучил немногочисленные публикации моего отца, бабелеведа шестидесятых Льва Яковлевича Лившица, безвременно ушедшего из жизни в возрасте Бабеля – 45-ти лет, – накануне написания о нем первой монографии. Хорошо он был знаком и с работами другого бабелеведа того же периода – Израиля Абрамовича Смирина, да, впрочем, и всех других исследователей в этой области во второй половине ХХ – начале ХХI вв.
В этом проявилась одна из его характерных черт – Стив Левин был человеком с врожденным уважением к памяти и наследию предшественников, при этом доброжелательным и надежным партнером в отношениях с современниками.
В 2012 году, во время подготовки мемориального сайта Л.Я.Лившица, я обратилась к нему с вопросом, не хочет ли он что-то написать для этого сайта? Как обычно, Стив ответил в своей обычной манере – лаконично и сдержанно:
«Я подумаю».
Через несколько дней он сообщил, что хочет написать о первой публикации Л. Лившицем подборки «Из писем к друзьям» и забытых рассказов И. Бабеля в восьмом номере журнала «Знамя» за 1964 год. Его статья открыла для меня, «сидящей в материале», много нового и неожиданного о литературной конъюнктуре этого времени и о сложных обстоятельствах, при которых эта публикация увидела свет – ведь в те годы любое слово о Бабеле надо было «пробивать».
Если в советское время принято было называть бабелевский гуманизм «абстрактным», то позже, в работах Шимона Маркиша, главный акцент делался на еврейской системе ценностей, в которой был воспитан Бабель. Значимость позиции Стива Левина проявилась в способности различать светотени, видеть сложность и диалектику живой жизни, рассказать, с одной стороны – о глубокой душевной привязанности Бабеля к еврейскому миру, а с другой – об амбивалентности в отношении к нему. Уже в раннем бабелевском рассказе-воспоминании «Детство. У бабушки», написанном в 1915 г. в Саратове, звучат такие нотки:
«В комнате было жарко, душно, и от этого всегда бывало тоскливо, хотелось вырваться, хотелось на волю».
Левин тонко подмечает:
«Это двойственное ощущение еврейской жизни… будет присутствовать в произведениях Бабеля и в дальнейшем: «Все было необыкновенно в тот миг, – замечает рассказчик, – и от всего хотелось бежать и навсегда хотелось остаться».
Второй раздел книги Стива Левина включил ряд очерков, посвященных диалогу в творчестве и жизни между русскими писателями и евреями. Очерки были расположены в соответствии с хронологическими датами творчества их авторов. Таким образом, возник дополнительный аспект – историческое развитие еврейской темы в русской литературе. Вопрос об отношениях к евреям великих русских писателей – это вопрос не только литературный для филолога русско-еврейского происхождения. Левин ведёт беседу на эту тему с доверительным уважением, с чувством собственного достоинства и меры. И его уравновешенная, выдержанная интонация придавала его словам особый вес.
В целом автор занимал позицию, с которой трудно не согласиться: отношение к евреям – это лакмусовая бумажка для русской литературы. Самооценка евреев, их национальные цели и задачи от этого мнения зависеть не могут и не должны. Отношение русских писателей к евреям – это «русский» вопрос, он лишь косвенно отражает изменение социально-этнического положения евреев в России, зато самым непосредственным образом связан с изменениями, происходившими в российском духовном и общественном сознании.
Читайте в тему:
Третий раздел содержал очерки об истории евреев родного для Левина города Саратова и его религиозной общины – той почвы, на которой, по его словам, складывались авторские «жизненные и культурно-этнические предпочтения».
Тем временем сборник «С еврейской точки зрения…» Стива был внимательно прочитан в Москве сотрудником Государственного литературного музея, бабелеведом Еленой Иосифовной Погорельской. Они установили контакт и между ними возникла подлинная творческая дружба. Результатом ее явились несколько опубликованных совместных статей о творчестве Бабеля и фундаментальная монография «Исаак Бабель. Жизнеописание», вышедшая в 2020 году в петербургском издательстве «Вита Нова». Присущее исследователю глубокое чувство долга поддерживало уходящие из-за серьезной болезни силы Стива Левина. Наверное, это и позволило ему до конца принимать участие в рабочем процессе, и дождаться появления на свет труда объемом свыше 600 страниц.
Книга мне очень понравилась. Я написала о своем впечатлении Стиву, от души поздравив авторов с завершением подлинно исторической миссии – создания первой энциклопедической монографии о писателе. Ведь это та основа, которая необходима для всех возможных дальнейших интерпретаций биографических и творческих событий в жизни Бабеля. Именно о таком труде мечтал мой отец, и меня обрадовало, что его имя и его статьи не раз упоминаются на страницах этой книги.
За доскональной разработкой исторического фона, человеческого и социального окружения писателя, за привлечением широкого круга архивных документов, писем, периодики того времени, современных работ, посвященных жизни и творчеству Бабеля (З. Бар-Селлы, М. Вайскопфа, А. Жолковского, С. Поварцова, Б. Сарнова, Г. Фрейдина, В. Шенталинского и др.) стоял самоотверженный, – не на живот, а на совесть! – труд двух исследователей по сбору и изучению материалов.
В последние годы жизни, в период подготовки монографии, Стиву удалось также закончить ряд статей об Артеме Веселом, опубликованных в журнале «Вопросы литературы» и других изданиях в 2017–2019 годах. Полузабытый писатель, знаковая фигура 20–30-х годов, заинтересовал Левина еще в 80-е. Определенные черты жизненного пути Веселого совпадали с бабелевскими. Оба пришли в литературу с революцией, оба были арестованы и расстреляны в годы сталинских репрессий, а потом еще 20 лет их имена были под запретом.
Веселый (подлинное имя – Николай Кочкуров) – самоучка из самых народных низов – создал эпические полотна о труднейших годах исторического перелома и том, как они отражались в самом сердце народной жизни. Стива особенно интересовали путешествия писателя по Волге и другим русским рекам, впечатления от которых легли в основу романов «Россия, кровью умытая» и «Гуляй-поле». Как писал сам исследователь: «публикация новых материалов к творческой биографии Веселого позволило придать завершение давнему замыслу – рассказать «образно говоря» о Волжской дороге его жизни и творчества.» ("Вопросы литературы, 2017, номер 5). Мне кажется, что и судьба, и творчество Веселого как-то «подсвечивали» или оттеняли жизненный путь и творчество Бабеля.
Перед моими глазами — облик Стива Левина на литературных вечерах в Иерусалимской Русской городской библиотеке. Всегда чуть отстраненный, в большой черной кипе, он сидит, повернувшись к выступающему вполоборота, одним ухом, сутулясь и сосредоточенно, буквально «глотая каждое слово», вслушивается в сказанное. Если бы кто-то меня спросил, какая манера письма лучше всего подходит для создания портрета Стива, я бы ответила, не задумываясь:
«Только графика. Глубокие сильные линии. Черно-белая гамма с вкраплениями серого. Ничего лишнего – ни черточки, ни пятнышка».
И в стиле поведения, и в творческом темпераменте Левина доминировали собранность, сфокусированность на своих задачах, отсутствие суетности.
В середине жизни Стив и верная спутница его жизни Этель – обаятельная и бесконечно преданная не только ему, но и делу его жизни, – вслед за дочерью и сыном совершили тшуву и стали глубоко верующими евреями. При этом в них не было и тени фанатизма, и даже оттенка неприятия тех, кто не разделял их убеждений. В доме Стива и Этели царил дух терпимости, сердечного гостеприимства и искренней радости любому гостю. К счастью, они благословлены многочисленными внуками.
Всю жизнь Стива Левина занимало, по его словам, «исследование писательской индивидуальности Бабеля, парадоксально соединившего в себе пристрастие к российскому жизненному материалу с еврейской идентичностью». Сам же Стив соединял в себе две страсти: любовь к изучению русской литературы и глубокое погружение в иудаизм. Таким он и останется в нашей благодарной памяти.
