Моцарт просто описал ад, который видел вокруг. Реалистично. И собственную тоску, наполняющую собой всё. Собственное заглядывание в бездонные пропасти, в глаза ангелу смерти
Марк ЭПЕЛЬЗАФТ
235 лет назад , 29 ноября 1787 года, в Праге состоялась премьера оперы Вольфганга Амадея Моцарта «Дон Жуан».
Эта опера стала бессмертной и вместе с «Волшебной флейтой» является вершиной оперного музыкального искусства, о чем писали в свое время и Петр Чайковский, и Рихард Вагнер. И если Вагнер делал больший акцент на «Волшебной флейте», то Чайковский сосредоточил свое внимание именно на «Дон Жуане». В 1873 году, после просмотра премьеры «Дон Жуана» в петербуржском императорском театре он даже выступил в несвойственной ему роли музыкального критика в газете «Ведомости».
Вот что написал тогда Пётр Чайковский: «Моцарт — гений сильный, многосторонний, глубокий, апостол божий на Земле, мудрец — устарел только своими формами инструментальной музыки; в области оперы он не имеет до сих пор ни одного соперника. Я до него не дотянусь. Оркестровка его, в сравнении с берлиозовской или мейерберовской, разумеется, жидка; его арии несколько растянуты и подчас грешат угодливостью виртуозным прихотям певцов; стиль его, пожалуй, отзывается чопорностью нравов его времени, но вместе с тем оперы его, и «Дон Жуан» в особенности, преисполнены высочайших красот, полных драматической правды моментов; мелодии его как-то особенно обаятельно изящны; гармония — роскошно богата, хотя и проста. Но, кроме всего этого, Моцарт был неподражаемым мастером в отношении музыкальной драматической характеристики, и ни один композитор, кроме него, не создавал ещё таких до конца выдержанных, глубоко и правдиво задуманных музыкальных типов, как Дон Жуан, Донна Анна, Лепорелло, Церлина… В ансамблях, в сценах, где развивается драматическое движение пьесы, он дал недосягаемые образцы музыкального творчества. В особенности полны глубокого трагизма все сцены, где является Донна Анна, эта гордая, страстная, мстительная испанка.
Раздирающие крики и стоны её над трупом убитого отца, её ужас и жажда отмщения в сцене, где она встречается с виновником своего несчастия — всё это передано Моцартом с такой захватывающей силой, что под стать к нему по глубине производимого впечатления разве только лучшие сцены Шекспира. В противоположность к мрачному облику Донны Анны, сколько грации, непосредственного чувства вложил Моцарт в свою Церлину! Как мастерски, как цельно вылился у него Лепорелло, в самых разнообразных ситуациях! Наконец, сколько блеска, чувственной красоты, увлекательной весёлости в партии самого Дон Жуана!
…В числе наиболее выдающихся мест оперы укажу на финал первого действия, на сцену у могилы командора, секстет в сцене, где переодетого Лепорелло принимают за Дон Жуана, и, наконец, на знаменитую сцену появления статуи Командора, где так изумительно переданы грозные речи привидения, борьба скептического Дон Жуана с ужасом, возбуждаемым неожиданным гостем, и оторопелый страх труса Лепорелло… Если есть опера, которую можно назвать первой между всеми, то, не обинуясь, я отдал бы это первенство «Дон Жуану». Независимо от большего или меньшего соблюдения музыкально-драматической правды, не касаясь иных анахронизмов (например, менуэт на испанском народном празднике) и некоторых других промахов… в «Дон Жуане» столько красоты, столько богатейшего музыкального материала, что его хватило бы на дюжину наших современных опер, авторы коих, гоняясь за реализмом, правдивостью, верностью декламации, забывают в своём наивном донкихотстве, что первейшее условие всякого художественного произведения — красота».
Брат Чайковского переводил тексты либретто да Понте, друга Моцарта, итальянского иудея, на русский язык.
Пражская премьера » Дон Жуана» имела свои особенности. К тому времени пражане обожали Моцарта и в буквальном смысле носили его на руках после премьеры в Праге «Свадьбы Фигаро». Мелодии из «Фигаро» играли и распевали в Праге все — от мала до велика. Под каждым кустом, в каждом парке и в каждой пивной. В Праге Моцарт познал такой успех, которого у него не было никогда и нигде весь взрослый период жизни.
«Фигаро» спас местный оперный театр от разорения, со всей Чехии люди ехали в Прагу послушать оперу. Слухи о чуде разносились быстро. И театр, его директор, итальянец Бондини, подписали с Моцартом контракт на новую оперу.
Смерть отца в мае 1787 года повлияла на настроение Моцарта. Но, мне думается, Питер Шаффер в «Амадее», а вслед за ним и Форман — ошибочно трактуют, что в Командоре, в статуе возмездия, Моцарт вывел отца.
Следует отметить, что Моцарт до смерти своего отца и после — это как разница между красотой времени и неба, алеющих над горизонтом и холодным блеском, ледяным сиянием бездонных пропастей и космоса. Хотя красоту во многих произведениях после мая 1787 композитор доводит до божественных характеристик. Абсолютных. Совершенных.
Во всяком случае, если существованию человечества и есть немногие оправдания, если есть те немногие, кто может называться человеком по формуле, заданной Богом -» по образу и подобию» — то Моцарт — это такой человек
Мощная, мрачная, опережающая время на столетье вперед тема увертюры и тема появления статуи Командора — предшественница трагических запредельных тем «Реквиема».
Думаю, что Моцарт просто описал ад, который видел вокруг. Реалистично. И собственную тоску, наполняющую собой всё. Собственное заглядывание в бездонные пропасти, в глаза ангелу смерти.
Он был веселым человеком, возможно, самым остроумным на тот момент в Европе. Выходящим за все ханжеские рамки так называемого приличия. И общество отвечало ему настоящей войной.
Гению противостоит не толпа, как принято считать, но посредственности, бедные духом. Да и просто неспособные на глубокие мысли и сильные чувства.
Предательство на предательстве, интриги за интригами — всё это Моцарт испытал к 1787 году на собственной шкуре.
Музыка «Дон Жуана» описывала реалистично окружающий мир людей.
Имея возвышенный нрав, служа небу, сердцу, любви и красоте, добру и справедливости, в мире людей жить очень и очень трудно. И этот контраст отражен в музыке оперы.
А вовсе не частности, как это любят описывать критики — музыковеды — не наказание за разврат, не призрак отца, не женская месть — все эти сюжетные перипетии — только поверхностный пласт.
Венцы не приняли «Дон Жуана».
Обидно, что в результате интриг людей близких, бывших близких женщин, этот провал был окрашен в самые мрачные тона.
Певица Катарина Кавальери, твердившая, что настоящую женщину ничего кроме таланта и гения интересовать не может, где могла, унижала своего бывшего возлюбленного, критически отзываясь о «Дон Жуане» в обществе.
Она исполнила в венской премьере одну из главных партий.
Алоизия Вебер, прежняя возлюбленная Моцарта, участвовавшая в премьере, открыто радовалась провалу.
Бенуччи, так триумфально певший партию Фигаро в венской премьере «Свадьбы» отмалчивался и пожимал плечами.
В Праге опера прошла с успехом. Хотя и показалась трудней, чем «Фигаро». Что было правдой.
Мотивы из «Дон Жуана» никто на улицах не распевал. Сложнейшие арии донны Анны и донны Эльвиры и невозможно было петь никому.
Моцарт в процессе создания оперы жил на вилле » Бертамка», в доме Душеков. Несколько раз принимал там Казанову, пытаясь найти точность образа.
Композитор хотел остаться в Праге, где ему было хорошо и смертной тоской не переполнялась душа. Но жена Констанца была иного мнения. Её не интересовало душевное состояние мужа. И кто с ней рядом, она тоже не особенно хорошо понимала.
Моцарт вернулся в Вену. Где его значительные вещи никому не были на тот момент нужны и понятны.
В музыке «Дон Жуана», по большому счету, описан конфликт между настоящим, возвышенным, страстным, чувственным и между мелким, приземленным, никчемным, гнилым, фальшивым.
Конфликт между светом и тьмой, серостью, однообразием и многослойностью. Искренностью и двуличием. Оголенная душа Моцарта мечется внутри адского масочного карнавала людей.
» Дон Жуан» под управлением Герберта фон Караяна.





































