Противостояние коалиции и оппозиции по реформе сохраняется, и с каждым днем этот процесс сдвигается в сторону требования пересмотреть итоги выборов и отстранить правых от власти
Петр ЛЮКИМСОН
Неделю назад в 19:30 автор этих строк сел в Рош-Пине в последний автобус, направлявшийся из Кирьят-Шмоны в Тель-Авив. Дорога была свободной, и, по моим расчетам, около 22:00 я должен был быть в Тель-Авиве, а через полчаса – дома, в Холоне. Но на дерех Намир автобус вдруг остановился – дорогу перегородила пара машин протестующих. Водитель попытался найти объездной путь, но трасса, на которую он свернул, тоже оказалась перекрытой — не будучи тельавивцем, он явно растерялся.
Как и многие другие пассажиры, я решил добираться пешком до нужной мне остановки у центральной железнодорожной станции. Я шел почти по пустой дороге, лишь где-то впереди маячили еще пару пешеходов, а навстречу, в сторону Рамат-Авива и Герцлии, шли домой усталые, но довольные участники демонстрации протеста против реформы — все как один с большими флагами в руках, а некоторые и с плакатами, дуделками, мегафонами и всем прочим. Все они были возбуждены, довольно громко переговаривались, и на их лицах было написано счастливое удовлетворение от честно выполненного гражданского долга.
Где-то через километр трасса была снова перекрыта, и это означало, что тем, кто движется в направлении тель-авивской "таханы мерказит", придется делать очень солидный крюк. Вскоре показалась первая остановка, на которой переминались с ноги на ногу человек пять. Я сказал им, что автобуса ждать бесполезно и надо идти вперед, но прислушался к этому совету только один. На остановке у центральной железнодорожной станции стояло уже не менее полутора десятков человек – "русских", "эфиопов", "марокканцев" и всех прочих. Почти все они возвращались в Южный Тель-Авив, Яффо-Гимел, Холон или Бат-Ям после 10-12-часового рабочего дня. Многие провели на остановке больше часа, гадая, куда запропастились автобусы. Один из них заметил, что завтра в шесть утра должен снова быть на работе, а значит, встать придется в пять… Я предложил взять такси на двоих, но и такси, и даже легковые машины с этой магистральной тель-авивской станции куда-то исчезли.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Я смотрел на этих людей и понимал, что вне зависимости от того, являются они противниками или сторонниками реформы, никто из них ни на какую демонстрацию не пойдет. Им просто не до политических игр – им семью кормить надо. И происходящее в стране еще раз доказало им, что их голос на выборах никто брать в расчет не собирается.
В итоге в тот вечер я прошел еще пару километров, на одной из остановок влился в собравшуюся там толпу, вместе с ней взял штурмом наконец-то подъехавший автобус и буквально минут за пять до полуночи был дома.
Судя по всему, когда вы будете читать эти строки, ситуация в Тель-Авиве и ряде других городов страны будет аналогичной. И лидеры протестного движения, среди которых такие прославленные (чем именно, пусть каждый читатель решает для себя сам) военачальники и политики как Эхуд Барак, Эхуд Ольмерт, Дан Халуц и Моше (Буги) Аялон, обещают, что все демонстрации, которые мы до сих пор видели, покажутся легкой прогулкой, если в ближайшие две недели коалиция не капитулирует. Парализована будет вся страна — от Кирьят-Шмоны и Голанских высот до Эйлата. Реальность этих заявлений, подкрепленных угрозами лидеров движения за отказ от службы в резерве привлечь на свою сторону десятки тысяч солдат и офицеров запаса, и определила динамику событий оставшихся позади семи дней.
Да, сторонники реформы могут вспомнить, что на этой неделе они тоже провели первые демонстрации. Но на фоне десятков, а то и, как нас уверяют, сотен тысяч выступлений против реформы их акции, собравшие несколько десятков или сотен человек с самодельными плакатами, не производили впечатления и остались незамеченными СМИ.
Да, в стране начался сбор подписей под петицией в поддержку реформы, и сто известных общественных деятелей поставили свои под воззванием "Женщины за реформу", но петиций и открытых писем против реформы все равно не меньше. Недавно такую петицию даже составили и подписали репатрианты, находящиеся в стране от недели до нескольких месяцев. Они говорят, были уверены, что едут в демократическую страну, а теперь очень боятся, что в случае утверждения реформы БАГАЦ не сможет защищать права членов ЛГБТ-общины, нелегальных мигрантов и арабов.
Эти усилия оппозиции и ее сторонников, похоже, достигли своей цели: коалиция дрогнула и начала отступать. Сначала в ней образовалась небольшая, но влиятельная группа депутатов "Ликуда" из Юлия Эдельштейна, Давида Битана, Дани Данона, Нира Барката и Эли Далаля, считающих, что продвижение реформы надо затормозить или даже заморозить. После того как министр обороны Йоав Галант сообщил Биньямину Нетаниягу, что из-за нарастания числа отказников среди резервистов армия не сможет нормально функционировать и он намерен подать в отставку, стало ясно: в решающий момент голосования коалиция может утратить большинство. В результате перед архитекторами судебной реформы возник вопрос: что дальше?
Если говорить о том, в каком направлении развивается дискурс вокруг реформы, то начало нынешнему повороту было положено президентом Ицхаком Герцогом "Всенародным компромиссом", который был воспринят правым лагерем как пощечина.
Как верно заметил политический обозреватель сайта newsru.co.il Габи Вольфсон, Герцог (возможно, испугавшись угроз, озвученных в его адрес лидерами протеста) решил перестать играть в президента всего народа и вернуться в родное лоно левого либерализма. Односторонность его предложений, их полное совпадение с требованиями оппозиции и видением председателя Верховного суда Эстер Хают были настолько очевидны, что коалиция попросту не могла принять этих предложений. В то же время лидеры оппозиции, как и ожидалось, заявили, что принимают все постулаты президента, и, таким образом, у них появились основания обвинить коалицию в нежелании достигнуть какого-либо компромисса.
Но, повторим, ряды коалиции уже дрогнули, и сначала Яир Левин и Симха Ротман, а затем и Бецалель Смотрич сообщили о готовности смягчить первоначальные требования. Что касается харедим, то, похоже, их вполне устроил намеренно включенный Герцогом в пакет предложений пункт о принятии закона о призыве в армию на условиях "Яадут а-Тора", и они выразили готовность поступиться другими пунктами реформы.
Согласно "Всенародному компромиссу" Герцога, комиссия должна состоять из 11 человек – главы Верховного суда и еще двух судей, как сегодня, министра юстиции и еще двух министров, трех депутатов (двое от коалиции, один от оппозиции) и двух представителей общественности, которыми должны быть два опытных юриста, способных в будущем стать членами Верховного суда. Таким образом, если у власти будет правая коалиция, она сможет делегировать в комиссию по выбору судей 5 своих представителей и в итоге будет противостоять 6 сторонникам оппозиции (так как позиция 3 судей и 2 юристов, в общем-то, заранее известна). Если же у власти снова окажется левый лагерь, то правые смогут делегировать в комиссию только одного человека.
Понятно, что подобный "компромисс" никак не мог устроить Левина и Ротмана, и последний выдвинул свой вариант закона о составе комиссии по выбору судей, который и начал активно продвигать. По его мнению, комиссия должна состоять из трех судей (председатель Верховного суда и 2 судей этой инстанции), трех министров (один из которых министр юстиции), трех депутатов от коалиции (среди которых должен быть глава парламентской комиссии по законодательству) и двух членов оппозиции. Для избрания первых двух судей будет достаточно обычного большинства голосов в комиссии, и лишь последующие назначения будут осуществляться 7 голосами из 11. Кроме того, начиная с третьего назначения для утверждения необходим, по меньшей мере, голос одного судьи и одного депутата от оппозиции.
Это дает правому лагерю в случае его пребывания у власти преимущество в один голос и позволяет ему ввести в состав Верховного суда, по меньшей мере, двух консервативных судей и таким образом как-то его разнообразить. Если у власти находится левый лагерь и политическая ориентация большинства судей Верховного суда останется такой же, как сегодня, у правых в комиссии будет только 2 места из 11.
Увы, и этот вариант оказался совершенно неприемлемым для оппозиции, чьи лидеры уже открытым текстом заявляют, что не могут допустить ситуации, при которой в момент пребывания у власти правого лагеря у него будет преимущество в комиссии, пусть и в один голос. Такое преимущество, по их мнению, позволит правым провести назначения тех судей, которые (правда, непонятно, каким образом!) будут способствовать отмене суда над Биньямином Нетаниягу. На деле это означает, что для левого лагеря немыслим ни малейший сдвиг состава Верховного суда вправо даже при сохранении за ним права на отмену законов, принятых кнессетом.
Таким образом, противостояние коалиции и оппозиции по реформе сохраняется, и, как верно заметил тот же Габи Вольфсон, с каждым днем этот процесс сдвигается в сторону требования пересмотреть итоги выборов и отстранить правых от власти. И разговоры в коалиции о смягчении позиции им совсем не нужны.
Впрочем, само понятие о правом блоке на наших глазах трещит по всем швам. В том же "Ликуде" помимо сторонников поиска компромисса имеются депутаты Моше Саада, Давид Амсалем и Тали Готлиб, которые убеждены, что любые уступки означают капитуляцию перед левыми и требуют провести реформу в первоначальном варианте. Коалиция, поначалу казавшаяся такой монолитной, как выяснилось, таковой не является.
На этом фоне крайне слабо звучит голос сторонников того, что подобные вопросы следует решать на всенародных референдумах, для чего нужно принять соответствующий закон. Мне ясно одно: большинство израильтян пребывают в явной растерянности, если не сказать в смятении, от происходящего, и нам еще долго придется ночами стоять на остановках в ожидании автобуса…
ОТ РЕДАКЦИИ
Долго ожидаемое вчерашнее выступление премьер-министра вызвало ожидаемую новую волну ненависти среди оппозиционеров. Смеем предположить: даже если бы он сообщил о полном замораживании реформы, потерявшие власть товарищи не успокоились. Потому что, похоже, их цель – не только защита интересов БАГАЦа и института получивших слишком много власти юрисконсультов, а желание вернуться к управлению государством не мытьем, так каканьем.
