Нужен ли снайперу гиюр?
Слава ШИФРИН
С моим сыном служит парень по имени… Назовём его, скажем, "Томер" (настоящее имя хранится в редакции).
Томер — представитель "самой мирной на свете профессии" — он снайпер. Во время одной из ночных солдатских бесед под зловещей хан-юнесовской луной выяснилось, что рождённый в Израиле, обладатель типичного израильского имени и распространённой ашкеназской фамилии Томер, прекрасно говорит по-русски.
Оказалось, что папа Томера (назовём его "Эяль"), тоже служивший когда-то в воздушно-десантных войсках, после демобилизации работал в ШАБАКе. Чем папа там занимался, Томер не спрашивал (папа, всё равно, бы не рассказал). Известно только, что некоторое время Эяль работал в России: по официальной версии, охранял израильское посольство в Москве.
В один из свободных вечеров Эяль решил культурно отдохнуть и отправился в какой-то московский клуб. Там он познакомился с русской красавицей (назовём её "Света"). Как говорили в старину на родине Светы, "молодые полюбили друг друга с первого взгляда". В Израиль уже возвращались вдвоём.
Света и Эяль поженились, построили дом, родили четырёх детей — как говорила героиня великого фильма "Доживём до понедельника":
"Двое мальчиков и двое девочек".
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Эяль вышел в отставку, окончил университет, стал адвокатом.
Когда Томер и его брат-близнец (назовём его "Шахар") призвались в армию, то, пройдя все стадии тяжелейшего отбора, попросили направить их в тот же батальон, где служил их отец. Вообще-то, ЦАХАЛ не разрешает братьям служить в одном боевом подразделении. Но то ли ребята настояли, то ли папа задействовал свои связи, то ли просто армии недосуг было разбираться, и получилось так, что Томер с Шахаром с первого дня войны сражаются вместе: в одном батальоне, правда, в разных ротах.
Под конец службы абсолютно светский, далёкий от любой религии, вообще, и от иудаизма, в частности, Томер решил пройти гиюр и стать "сертифицированным" евреем. Отправил командиру батальона рапорт с просьбой отпустить его на курсы НАТИВ (армейские курсы гиюра).
Комбат вызвал Томера на беседу и сразу начал давить на совесть:
— На кого ж ты меня, брат, оставляешь? У тебя же уникальный боевой опыт! Такие солдаты, как ты — на вес золота! Сейчас как раз новобранцы приходят — молодые, необстрелянные. Я рассчитывал, что ты их будешь учить.
— Но я хочу быть евреем, — в голосе Томера прозвучала лёгкая неуверенность.
"Людей объединяет не кровь, текущая в жилах, а кровь, текущая из жил", — процитировал бы польского поэта Юлиана Тувима командир батальона, если бы знал, кто такой Юлиан Тувим. Командир не был знатоком польской поэзии, зато хорошо разбирался в других вопросах: как пехотный батальон должен действовать в наступлении и в обороне, как эффективно и с наименьшими потерями уничтожать врага, и как достигать цели, поставленной командованием.
— Быть евреем ума большого не надо, — медленно, но очень уверенно, словно заряжая снайперскую винтовку, произнёс комбат — потомок семнадцати поколений раввинов из марокканского города Фес. — Учти: евреев много, а хорошего снайпера днём с огнём не сыщешь…
Заголовок и подзаголовок даны редакцией
