Перед моим мысленным взором который уже день стоит фотография Эдвы Вайнблюм – 12-летней девочки из Акко, которая 4 февраля покончила с собой. Точнее, не одна фотография, а те две, которые были опубликованы по следам этой трагедии в разных газетах
Петр ЛЮКИМСОН
На одном снимке Эдва улыбается очаровательной счастливой улыбкой. На другом, более позднем, она тоже улыбается, но у нее печальное и очень серьезное лицо, словно предвещающее будущую трагедию. Но на обоих снимках видно, что она могла превратиться в удивительно красивую девушку. Может быть, красивую не для всех, а для тех, кто знает толк в подлинной еврейской женской красоте и ищет знакомства не с пустышками на один вечер, а с теми, с которыми хочется не только провести ночь, но и проснуться. Она могла бы выучиться, родить детей, и кто знает, кем могли вырасти ее дети и что они могли дать нашему народу, а то и всему человечеству?..
Ничего этого никогда уже не будет после того, как Эдва оделась во все белое, встала на подоконник и шагнула в пустоту…
Семья Вайнблюм жила на третьем этаже типового "амидаровского" дома. Там было, в общем-то, не так уж и высоко. Многие дети выживают при падении и с куда большей высоты, а некоторые и вовсе отделываются лишь легким испугом. Но на этот раз чуда не произошло. Может быть, потому что Эдва намеренно падала так, чтобы не оставить себе никаких шансов выжить. И одна только мысль о том, что она именно на это рассчитывала, пугает меня еще больше.
Мать Эдвы — Цамерет Вайнблюм-Овадия, вернувшись домой из магазина, сразу обратила внимание на распахнутую витрину салона, которая в это время года обычно закрыта, бросилась к окну и увидела распростертую на асфальте дочь. Когда Цамерет подбежала к ней, Эдва еще была жива, и прежде, чем отлетело ее последнее дыхание, мать успела произнести вместе с дочерью "Шма, Исраэль!" Потом она еще несколько часов держала ее, мертвую, на коленях, не давая парамедикам приблизиться, и лишь молча разрешила кому-то из соседей прикрыть ее и девочку одеялом…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Я прекрасно знаю, что Эдва Вайнблюм – не первый и, к сожалению, не последний ребенок, решивший свести счеты с жизнью из-за травли или бойкота со стороны одноклассников. И, как уже не раз бывало, после таких случаев в СМИ и на сайтах появилось множество публикаций о том, как важно, чтобы учителя и родители вовремя обращали внимание на изменения в поведении детей. Чтобы доискивались до причин этих изменений, и если их ребенок подвергается травле или бойкоту, вывели бы его из состояния депрессии и тревожности и обратились к педагогам и родителям одноклассников, чтобы разрешить ситуацию. Признаюсь, мне всегда было омерзительно читать эти прекраснодушные заметки, ведь ничего, кроме банальностей и лицемерия, в них не было и нет. Но на этот раз было омерзительно вдвойне, поскольку случай Эдвы Вайнблюм выбивается из ряда многих ранее известных. Бойкот девочки в классе по совершенно непонятным, возможно, и не поддающимся рациональному объяснению причинам начался не месяц, не два и даже не год назад. Нет, он длился с первого класса, доводя Эдву до отчаяния. Все эти годы Цамерет постоянно ходила в школу, взывала к педагогам, директору, школьной советнице, родителям одноклассников дочери – все было тщетно. Эдву не замечали во время уроков, на переменах и после школы. Ее, в отличие от других детей, никогда не приглашали на дни рождения и другие общие праздники. У нее не было ни одной – ни одной! – школьной подруги за все шесть лет учебы. Когда она выходила погулять, то обычно играла на детской площадке с детьми намного младше ее. Это чувство отверженности убивало Эдву день за днем, и она не раз со слезами спрашивала мать: "Мама, за что?! Почему у меня нет друзей, и меня никто не любит?!" – и у Цамерет не было ответ на этот вопрос.
С начала нынешнего учебного года Эдва отказалась ходить в школу и перешла на домашнее образование. И снова никто ни в школе, ни в минпросе, ни в городском отделе образования не забил тревогу и не поинтересовался, что побудило ребенка пойти на такой шаг!
Когда прозвучало первое сообщение о самоубийстве Эдвы, у меня невольно возникла мысль о том, что сейчас многие ее одноклассники и их родители наверняка испытывают угрызения совести и раскаяние. Но соседи Цамерет рассказали мне, что никто из детей, родителей и даже учителей школы Эдвы не пришел ни на ее похороны, ни на "шиву". То есть ни о каком чувстве раскаяния нет и речи. До какой же запредельной черствости души надо было дойти, чтобы так поступить?!
Психологи и педагоги, с которыми я пытался обсудить трагедию в Акко, говорили мне, что, видимо, не все в этой истории так просто, как мне представляется… Что, возможно, у девочки была какая-то проблема, о которой мне не рассказали. Не исключено, что она нуждалась в учебе не в обычной, а в специальной школе ("хинух меюхад")… Что ее матери следовало обратиться к частному психологу… Что для таких случаев в соцсетях есть специальная группа "Ям шель хаверим" ("Море друзей"), участники которой помогают бойкотируемым детям найти друзей и отметить дни рождения и другие праздники…
Школьная работница, с которыми мне довелось побеседовать, сказала, что уже больше двадцати лет назад школьным администрациям вменили в обязанность реагировать на каждый случай, когда ребенок высказал даже намек на то, что хочет свести счеты с жизнью. Такой случай обязан быть запротоколирован, по нему немедленно должна быть собрана комиссия с участием директора, школьного советника, педагога и родителей, а по итогам ее заседания ребенка направляют в городской Центр психологической помощи. Проблема, по словам этой женщины, заключается в том, что очень часто самоубийством угрожают дети, которые таким образом просто хотят привлечь к себе внимание, но на деле на подобный шаг неспособны. Те же дети, которые могут совершить суицид, об этом не рассказывают. Либо рассказывают самым близким друзьям и подругам и никогда – родителям. Но у Эдвы-то такой подруги не было!
В общем, много чего мне говорили, всего и не упомнишь. Я понимаю, что некая проблема, наверное, действительно существовала, хотя никаких явных отклонений в развитии у Эдвы не было. Во всяком случае, об этом никто не говорит. Цамерет Вайнблюм-Овадия растила дочь в одиночку и, по словам соседей, вела очень замкнутый образ жизни. И что уж совершенно точно, у нее явно не хватало денег на самое необходимое, не говоря уже о том, чтобы оплатить услуги частного психолога, один сеанс которого стоит не менее 400 шекелей. Но это никак не снимает ответственности с тех, кто бойкотировал Эдву, а заодно и с тех, кто не пришел к ней на помощь если не по велению души, то хотя бы по долгу службы. Это не снимает ответственности со всего израильского общества, а значит, и с каждого из нас. Мы все в той или иной степени виновны в смерти Эдвы Вайнблюм, и нам стоит попросить у нее прощение.
Первым это понял госконтролер Матаниягу Энгельман – единственный из официальных лиц, кто приехал на "шиву", чтобы выразить соболезнования убитой горем Цамерет. Напомню, что более года назад госконтролер опубликовал отчет, в котором пытался привлечь внимание системы образования и службы душевного здоровья к проблемам травли и бойкота детей в школах и даже рекомендовал меры по борьбе с этим явлением, но ни одна его рекомендация так и не была выполнена. Уже после заявления Энгельмана состоялось заседание парламентской комиссии по образованию с участием Цамерет, а глава минпроса Йоав Киш распорядился создать специальную группу по расследованию обстоятельств самоубийства Эдвы и представить ему лично выводы и рекомендации по предотвращению таких трагедий в будущем. Хочется надеяться, что работа этой группы даст какие-то результаты, хотя, признаюсь, верится в это с трудом.
Стоит также заметить, что еще пару месяцев назад минпрос развернул телевизионную рекламную кампанию с призывом к школьникам обращать внимание на товарищей, которые чувствуют себя одинокими и отверженными, и протягивать им руку дружбы. Но меня одолевают большие сомнения в ее действенности – слишком уж слащаво и неубедительно она снята.
…На "шиву" в квартиру Цамерет пришло очень немного людей, что тоже, да простят мне этот грустный каламбур, очень многое говорит о современном израильском обществе. Но среди тех, кто пришел, была женщина, дочь которой оказалась в таком же положении, что и Эдва. Она тоже пыталась покончить с собой, но мать смогла буквально в последний момент предотвратить самоубийство. То есть ей и ее дочери просто повезло чуть больше, чем Цамерет и Эдве.
Повторю, это не первое такое самоубийство за последние годы – только на моей памяти их не меньше пяти. И я хорошо помню лица этих детей по фотографиям. Не скажу, что все они были очень красивы, хотя говорят, что некрасивых детей не бывает. Но это были, безусловно, особенные дети с особым взглядом, возможно, чувствующие многие вещи куда более остро, чем другие, не всегда готовые участвовать в играх и забавах сверстников. Словом, они всегда ДРУГИЕ, и сверстники это, безусловно, остро чувствуют и либо издеваются над ними, либо попросту игнорируют. Но именно поэтому этим детям так важно оказать поддержку и проявить по отношению к ним симпатию.
Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что именно такие, "другие" дети часто обладают куда большим интеллектуальным и эмоциональным потенциалом, чем остальные. И когда они уходят, это большая потеря не только для их близких, но и для всего общества. Они считают, что своим уходом мстят тем, кто их отвергал, а заодно и всему миру. И это страшная месть. Но кто может рассказать о силе боли, которую они несли в душе и которая подвигла их на этот шаг?
Я знаю, тебе было очень больно, Эдва. Прости нас! Пожалуйста, прости!..
"Новости недели"
