В одной из серий про комиссара Сальво Монтальбано один брат изощренно мстит второму за обиду, нанесенную больше 30 лет назад, и сводит счеты с жизнью так, чтобы полиция сочла убийцей второго брата. Как ни странно, в истории криминалистики суицидальное мщение случалось и в реальности – в том числе в Израиле
Лилиана БЛУШТЕЙН
АРХИТЕКТУРА ЛОВУШКИ: ОТ ЭКРАНА К РЕАЛЬНОСТИ
В эпизоде “Прикосновение художника” (Il Tocco del Artista) из телевизионного цикла о комиссаре Монтальбано расследование начинается с жуткой натуры: известный ювелир Альберто Ларусса, прикованный к инвалидному креслу более тридцати лет, найден обугленным в собственном доме. Конструкция, в которой его обнаружили, представляет собой сатанинский гибрид инженерной мысли и отчаяния — авторское кресло, превращенное в самодельный электрический стул.
Всё указывает на замаскированное под суицид убийство, а следы ведут к его брату Джакомо. Тридцать лет назад они оба были влюблены в женщину по имени Эмма. По мнению отца парней, Джакомо подстроил падение Альберто с лестницы, сделав того инвалидом, но Эмма не досталась никому — трагедия оттолкнула её от обоих.
Всю оставшуюся жизнь Альберто посвятил созданию идеального механизма возмездия: он не просто лишил себя жизни, а срежиссировал собственную гибель так, чтобы подставить брата. На столе осталась открытая книга — “Рукопись, найденная в Сарагосе” Яна Потоцкого, — а поддельное завещание Альберто, составленное “почерком брата”, должно было стать финальным гвоздем в крышке гроба Джакомо.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Этот сюжет кажется изощренным плодом фантазии Андреа Камиллери и сценаристов. Однако криминалистика знает случаи, когда жажда мстительного самоубийства превосходила любой детективный вымысел, а самоубийцы превращали собственную смерть в скрупулезно просчитанную ловушку для врагов.
СЕРЕБРЯНАЯ ПУЛЯ ГРАФА ПОТОЦКОГО
Корнем сюжетного узла у Андреа Камиллери неслучайно становится “Рукопись, найденная в Сарагосе”. Автор этого шедевра готической литературы, польский аристократ, ученый-этнограф и путешественник граф Ян Потоцкий, завершил свой жизненный путь в 1815 году по сценарию, который мог бы возглавить список самых экзотических суицидов в истории.
Страдая от тяжелой депрессии, болезненной невралгии и, как утверждали современники, от навязчивого убеждения, что он превращается в оборотня, Потоцкий подошел к собственной смерти с невероятной аккуратностью.
В течение нескольких месяцев он буквально по крупицам отливал и шлифовал серебряный шар. Материалом для него послужила ручка от серебряного соусника (по другой версии — крышка от сахарницы), полученная им в подарок от матери. Граф ежедневно полировал этот элемент, пока тот не превратился в идеальную, гладкую серебряную пулю.
Когда работа была закончена, Потоцкий позвал личного священника, чтобы тот освятил серебряный шар, не подозревая о его истинном назначении.
20 ноября 1815 года в своем имении Уладовка (ныне Винницкая область Украины) граф зарядил пистолет освященной серебряной пулей и выстрелил себе в висок. Он оставил после себя не только неоконченный роман-лабиринт, но и миф о человеке, который подготовил собственный уход как безупречное ритуальное действие.
В данном случае если и имела место месть, то только самому себе, но без этой истории посыл Камиллери выглядит неполным.
ПОСМЕРТНЫЕ КАПКАНЫ: КОГДА УХОД СТАНОВИТСЯ ОБВИНЕНИЕМ
История знает несколько подлинных трагедий, где люди, подобно ювелиру Ларуссе из “Комиссара Монтальбано”, использовали собственную смерть как инструмент, чтобы разрушить жизнь оставшихся.
- Делуар против д’Анжана: Расплата через повешение (Франция, XIX век)
В архивах французской судебной хроники XIX века сохранилось дело парижского торговца по фамилии Делуар. Много лет он вел ожесточенную тяжбу со своим бывшим компаньоном д’Анжаном из-за права собственности на текстильное производство. Суд Делуар проиграл, разорился и погрузился в глубокую желчную депрессию.
Вместо того чтобы смириться, Делуар разработал план. Он знал, что д’Анжан каждый вечер в одно и то же время проходит по глухому переулку мимо его дома. В один из вечеров Делуар дождался, пока компаньон подойдет к его окнам, закрепил веревку на балочном перекрытии и выпрыгнул из окна прямо перед лицом идущего д’Анжана.
В момент падения Делуар закричал:
“Он убивает меня!”.
Д’Анжан, подбежавший на шум и пытавшийся приподнять тело, чтобы ослабить петлю, был застигнут на месте мнимого преступления сбежавшимися на крик прохожими. На его руках остались следы пеньковой пыли, а на одежде — зацепившиеся нити от одежды повешенного. Лишь благодаря дотошности молодого следователя, обнаружившего в секретере Делуара зашифрованные дневники с детальным расчетом траектории падения и времени прогулок компаньона, д’Анжан избежал эшафота.
- Запутанный узел Ричарда Бёртона (США, 1982 год)
Более современная и технически изощренная история произошла в штате Огайо. Механик Ричард Бёртон (полный тёзка знаменитого британского актёра) годами подозревал свою жену и её любовника — местного шерифа — в заговоре с целью отнять у него автомастерскую и дом. Понимая, что в суде против шерифа у него нет шансов, Бёртон решил действовать через криминалистику.
Бёртон сконструировал в своем гараже дистанционную систему: запуск двигателя автомобиля через таймер, подключенный к выхлопной трубе шланг, подававший угарный газ в закрытую комнату, и сложный механизм рычагов, который после его смерти должен был имитировать следы борьбы (перевернутая мебель, выбитая дверь).
Перед тем как принять седативное и лечь в запечатанной комнате, он отправил шерифу анонимную записку с угрозами от своего имени, провоцируя того приехать к нему домой ночью.
Когда шериф прибыл и обнаружил тело Бёртона, все улики указывали на то, что в дом было совершено проникновение, а шериф стал последним, кто видел Бёртона живым и имел мотив. Следствие шло почти два года, пока эксперты-механики из другого штата не обратили внимание на аномальную сварку на элементах выхлопной системы, сделанную профессиональным инструментом Бёртона.
- Дело пансиона: когда зависть страшнее смерти (реальная история, ставшая основой для одной из частей сериала “Закон Лидии Поэт”)
Хотя сериал основан на реальной биографии Лидии Поэт, первой итальянской женщины-адвоката, многие дела, которые она распутывает на экране, являются вымыслом сценаристов, вдохновленным классическими детективными тропами или реальными преступлениями той эпохи.
Этот конкретный сюжет — месть самоубийством ради обвинения другого — отлично вписывается в ряд изощренных суицидов, которые мы обсуждали ранее, и имеет реальных прототипов, живших в Турине именно в те времена, когда Лидия была молодым адвокатом.
В одном из эпизодов Лидия Поэт берется за защиту молодой девушки из пансиона для благородных девиц в Турине. Её подопечную, скромную и не самую богатую воспитанницу, обвиняют в убийстве одноклассницы — яркой, популярной девушки из высшего общества, которая была найдена мертвой в своей комнате.
Все улики — против подзащитной.
Мотив: ссора накануне и очевидная ревность/зависть к более удачливой подруге (которая к тому же пользовалась вниманием юноши, нравившегося обвиняемой).
Улика: орудие преступления (яд в кружке) находится у обвиняемой, либо на её одежде находят следы.
Лидия Поэт, сталкиваясь с презрением со стороны руководства пансиона и предубежденностью полиции, начинает собственное расследование. Она выясняет, что погибшая девушка, несмотря на внешний блеск, была глубоко несчастна, страдала от депрессии и скрывала темные тайны.
В финале Лидия доказывает, что это было инсценированное убийство, совершенное самой жертвой. Погибшая девушка, снедаемая ненавистью к своей бывшей подруге за то, что та “посмела” встать у неё на пути, хладнокровно спланировала собственный уход. Она приняла яд так, чтобы это выглядело как насильственная смерть, и заранее подбросила улики невиновной девушке, чтобы разрушить её жизнь уже после своей смерти.
Для Лидии это дело становится очередным доказательством того, насколько жестоким может быть мир “приличных” людей и как часто за фасадом благополучия скрываются чудовищные драмы.
В реальности коварный замысел самоубийцы расшифровал следователь полиции, который оказался достаточно въедливым и смог оправдать невиновную девушку.
ГИЛЬОТИНА ПОД МАТРАСОМ: ХАЙФСКАЯ ТРАГЕДИЯ
Если история графа Потоцкого — это аристократический романтизм, а сюжет Камиллери — интеллектуальный детектив, то история, произошедшая в Хайфе в начале 1990-х годов, поражает своей бытовой жуткостью и холодной, почти хирургической жестокостью по отношению к собственному телу.
Это были годы массовой алии, когда тысячи семей перекраивали свои жизни на новом месте. Быт был непростым, квартиры — тесными, а личные драмы накладывались на стресс адаптации. В одной из таких хайфских семей разразился шекспировский кризис: Анна (имена вымышленные) решила уйти от Валерия. Но самым сокрушительным ударом для Валерия стало не само расставание, а то, к кому уходила жена — к его близкому другу Саше, который в это же время оформлял развод со своей супругой.
Двойное предательство лишило Валерия желания жить, но оставило неукротимую жажду отплатить. Находясь в процессе развода, супруги были вынуждены временно делить одну квартиру — ситуация, знакомая многим и превращающая дом в минное поле.
Инструмент мщения находился прямо в спальне. В их квартире стояла тяжелая каркасная кровать советского или раннего израильского образца — с массивным деревянным основанием и мощными, тугими пружинными подъёмными механизмами, открывавшими доступ к внутреннему ящику для белья. Спинка и края деревянной рамы были остро обработаны. В прошлые, счастливые времена супруги не раз шутили в компании друзей, что эта конструкция — “настоящая домашняя гильотина”: если поднятое основание с тяжелым матрасом сорвется, оно вполне способно перебить шею тому, кто залезет в ящик.
Шутка превратилась в инженерный расчет.
Валерий досконально изучил распорядок дня жены. Зная её въевшуюся в привычку пунктуальность, он рассчитал всё до минут. За пару недель до роковой развязки он начал аккуратно подготавливать информационный фон: жаловался соседям, знакомым и коллегам, что Анна и её новый спутник регулярно угрожают ему расправой, поскольку он категорически отказывается давать согласие на развод.
В намеченный день, услышав, как ключ поворачивается в замочной скважине, Валерий поднял тяжелое основание кровати, заглянул в бельевой ящик и собственной рукой спустил фиксатор пружин.
Мгновенный удар тяжелой рамы не отрубил голову полностью, но нанес травмы, несовместимые с жизнью. Анна вошла в квартиру и обнаружила мужа уже мертвым в спальне.
Хайфская полиция, прибывшая на место, поначалу отрабатывала версию бытового убийства — тем более что соседи в один голос твердили об “угрозах”, о которых им ранее рассказывал погибший. Анна и её возлюбленный моментально попали под подозрение и прошли через изнурительные допросы. Однако следственный эксперимент и судебно-медицинская экспертиза взяли верх над косвенными уликами: угол падения рамы, траектория удара, отсутствие следов борьбы и посторонних отпечатков пальцев на механизме доказали, что посторонней помощи в момент удара не было.
Поскольку доказать прямые суицидальные намерения в судебно-медицинском плане бывает юридически сложно (ведь нельзя исключить, что человек просто неудачно полез за бельем, а старый механизм сбоил), дело официально закрыли с формулировкой “смерть в результате несчастного случая”.
Но юридическая формальность не изменила сути. Валерий достиг своей цели: он не просто оставил Анну с тяжелейшей психологической травмой на всю оставшуюся жизнь, но и навсегда связал её новые отношения с тенью крови и страшного домашнего гильотинного механизма.
АНАТОМИЯ СУИЦИДАЛЬНОЙ МЕСТИ
Психологи называли подобные случаи “посмертной агрессией”. Человек, доведенный до крайности обидой или физической неполноценностью, отказывается от роли пассивной жертвы. Для него собственное тело становится последним, самым убедительным доказуемым аргументом.
Сюжет с ювелиром Ларуссой в “Монтальбано” бьет по психике именно этим: осознанием того, сколько холодной, рассчитанной ненависти требуется для того, чтобы годами вынашивать идею, месяцами собирать устройство для собственного убийства, улыбаться врагу и терпеливо ждать дня, когда последняя деталь механизма встанет на свое место.
Уверены, что в истории криминалистики есть и другие примеры. Но, думаем, и приведенных выше вполне достаточно, чтобы понять, насколько мстительными могут быть люди, избравшие собственную жизнь в качестве средства возмездия.
