Стивен Фрай: eвpeй, артист, писатель, драматург, открытый квир, ум и совесть которого не позволяют ему не поддерживать Израиль
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
На фоне дружного мычания и хорового молчания европейской интеллигенции — особенно той, что любит "солидаризироваться с угнетёнными", сидя в безопасных районах Лондона или Берлина, — фигура Стивена Фрая выглядит почти анахронизмом. Нет, не из-за возраста – 67 лет нынче почти юность — а из-за редкой нынче стойкости разума и этики. Он не впал в левомодную истерику, не кутается в флаг палестинской "борьбы" как в модный шарф, и при этом остаётся тем, кем всегда был: гуманистом, евреем, квиром, интеллектуалом и — что особенно важно — честным человеком.
Когда другие боятся критики, Фрай режет правду-матку.
В октябре 2023-го, сразу после резни 7 октября, Фрай без экивоков назвал атаку ХАМАСа тем, чем она является: зверством. Ни "но", ни "если", ни привычного "из контекста надо понимать". Для него нет моральной дилеммы, когда он выбирает между террористами, режущими младенцев, и государством, пытающимся защитить своих граждан.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Когда иные представители британской интеллигенции (особенно лондонская академическая левомыслящая публика) либо молчали, либо осуждали Израиль за то, что он осмелился выживать, Фрай выступал на стороне тех, кто под угрозой. В том числе — на стороне своих.
Фрай не из тех евреев, что вспоминают корни на шаббат в "рейчелстайл". Его еврейская идентичность — не фольклорная, а экзистенциальная. Он говорил о боли еврейского опыта, об уязвимости, о Холокосте — и делал это не из желания нажать на эмоции, а как человек, осознавший, что история его народа не просто "была", а всегда есть, но часто находится на грани возвращения чего-то ужасного — инквизиции, погромов, Холокоста, а ныне террора. Особенно — когда модно снова обвинять евреев во всех смертных грехах, включая "исламофобию", "колониализм" и "влияние на медиа".
Фрай показывает, что он еврей не по обстоятельствам, а по зову сердца и крови.
А еще, будучи представителем секс-меньшинств, Стивен доказывает, что западный квир вовсе не обязан быть антиизраильски настроенным.
Во времена, когда часть ЛГБТ-движения почему-то выбрала себе союзников среди режимов, в которых за гомосексуальность бьют палками, вешают на подъемных кранах и забивают камнями, Фрай остаётся голосом разума. Он не строит иллюзий: на Ближнем Востоке только Израиль гарантирует права меньшинств — сексуальных, религиозных, этнических. И он не боится это говорить. За что, конечно, получает упрёки от "прогрессивных" товарищей, для которых истинная революция начинается там, где заканчивается логика.
Фрай и сейчас — на светлой стороне.
Он не рвётся на баррикады, не бьёт кулаком по трибуне, не выкладывает гневные посты в Twitter. Он — Стивен Фрай. Остроумный, ироничный, образованный и очень британский — в лучшем смысле. Он не кричит — но его голос весомее крика сотен инфлюенсеров.
Он — совесть, не потерявшая ориентиры. Голос Европы, которая ещё не сдалась на пути к Еврабии.
* * *
Когда-то, будучи левым по убеждениям, Фрай позволял себе критические шпильки в отношении израильской политики. Но со временем, как выразился сам Стивен, он повзрослел, и понял, что все поступки Израиля, как "коллективного еврея", вызваны острой необходимостью выжить любой ценой.
Именно поэтому в свое время Фрай с группой британских артистов и деятелей искусства подписал письмо, в котором выступил против бойкота Евровидения в Израиле.
Именно поэтому он поддержал организацию Creative Community for Peace, противостоящую движению за бойкот Израиля.
Именно поэтому, не убоявшись критики со стороны либералов, он стал убежденным защитником Израиля и народа, к которому, по его словам, принадлежит на три четверти. Он громогласно объявляет:
«Я — Стивен Фрай, я — еврей».
Стивен родился в лондонском Хэмпстеде в семье физика и изобретателя Алана Джона Фрая и его жены Марианны Евы Фрай (урождённой Нойман). Родственники по материнской линии были венгерскими евреями, многие из которых погибли во время Холокоста, например, тётя матери Фрая Регина Ламм со своими детьми и мужем погибли в Аушвице. Родители матери, Мартин и Роза Нойман, переехали из Шурани (современная Словакия) в Англию, что и спасло их от Холокоста.
«В мальчишестве я своим еврейством особенно не интересовался, — писал Стивен. — Мама могла быть чистокровной еврейкой, однако фамилию я носил решительно английскую, а только она и определяла, целиком и полностью, то, кем я себя считал. Для англичан всё это означало, что я англичанин со слегка экзотическими обертонами; для евреев — что я еврей с одним вполне простительным недостатком. <…> Я использовал мою смешанную кровь как невнятный дополнительный элемент экзотичности, которым я мог бы и похвастаться, поскольку ощутимый антисемитизм в „Аппингеме“ (закрытая частная школа – прим. ред.) отсутствовал — всего лишь привычно бездумное использование слов „жид“ и „жидиться“ по адресу тех, кто был прижимист по части деньжат, но и не более того».
* * *
В своём знаменитом альтернативном рождественском обращении по Channel 4 (декабрь 2023 года) Фрай заявил:
«В детстве я был почти невыносимо воодушевлён: чулки с подарками, игры, шоколад, конфеты. До сих пор запах рождественских пирогов вызывает у меня приступы сентиментального восторга. Но по мере взросления, когда я понял, что я — гей, я видел перед собой длинную, одинокую череду Рождеств. Изгнание, одиночество и позор казались неизбежной судьбой для гомосексуала. Но — посмотрите! В пределах моей жизни, пусть и короткой с точки зрения истории, Британия постепенно стала воспринимать и принимать квир-любовь. Это далеко не идеал, но какое это улучшение по сравнению с мрачной культурой моего юношества.
Но есть одна правда обо мне, о которой я ни на миг не думал бы, что она может вызвать проблемы в этой стране: я — еврей. Да, вы правильно поняли, я — еврей. Это может удивить некоторых. Удивляет меня самого. Я не думаю о себе как о особенно еврейском человеке… но если взять анализ ДНК — я на 52% ашкеназский еврей. Больше половины — это был сюрприз. Еврейская семья моей матери приехала из Центральной Европы в 1930-х годах. Но мой отец умер, не зная, что он тоже был наполовину еврей. Возможно, вы тоже наполовину еврей, не зная об этом. И имеет ли это значение? Думаю, нет. Я не «идентифицирую» себя особенно еврейским человеком — как и не особо идентифицирую себя английским или британцем. Но, тем не менее, я знаю — потому что меня предупреждали — что я несколько раз попадал в списки британских евреев, которых публиковали ультраправые газеты и сайты. И я ни за что не позволю антисемитам определять мое еврейство, наполняя его ядовитым злобным содержанием. Поэтому я принимаю и с гордостью заявляю: «Я — Стивен Фрай, я — еврей.
Как сказал великий ирландский мыслитель Конор Круиз О’Брайен:
«Антисемитизм дремлет, но просыпается при первом шорохе.»
Так вот, он, видимо, проснулся в последнее время. Ужасные события 7 октября и ответ Израиля, похоже, возродили эту древнюю ненависть. Несомненно, тяжело видеть разрушения и насилие, развернувшиеся вокруг нас. И бесчисленные потери с обеих сторон вызывают у многих невыносимую печаль и сердечную боль. Но независимо от наших мнений и ощущений, нет оправдания поведению некоторых граждан нашей страны.
С 7 октября ежедневно в Лондоне регистрируется около 50 антисемитских инцидентов — рост на 1350% по данным столичной полиции. Витрины разбиваются, на стенах домов, синагог и кладбищ появляются перечеркнутые звёзды Давида и свастики. Еврейские школы вынуждены были закрыться. В Британии 2023 года! Представьте себе: евреи боятся показываться на улице, боятся быть теми, кто они есть, как будто они нарушат какой-то неведомый им закон.
Мои еврейские бабушка и дедушка любили Британию, верили, что евреи здесь более приветствуются, чем во многих других странах. Я счастлив, что они не живы сейчас: им бы пришлось читать газеты, которые напоминают им о Европе 1930-х, которую они покинули. Они верили, что британскость — это честность и порядочность, но что может быть более нечестным и неприличным, чем расовая ненависть — будь то антисемитизм, исламофобия или любая другая форма?
Итак, каково моё послание на это Рождество? Простая истина: мы все — братья и сёстры. Возможно, это наивно — но в условиях величайшего роста антисемитизма евреи должны стоять прямо и гордо. И так же должны вести себя вы — независимо от вашего генетического состава. Стоя прямо, мы говорим открыто, осуждаем ядовитые оскорбления и ненависть, где бы мы их ни встретили.
Зная и любя эту страну, я не верю, что большинство британцев смирились с тем, что ненависть к евреям — единственно приемлемая форма расизма. Так говорите, выступайте вместе с нами, гордитесь тем, что вы — еврей или полуеврей; или, если вы не еврей — гордитесь тем, что мы, евреи, — такая же часть этой великой нации, как любое другое меньшинство, как любой из вас.
И мое послание от этого безумного квир-английского еврейства: всем — неважно, какой вы расы или веры, кем вы себя считаете, — всего мира, радости и очень счастливого Рождества всем. А теперь давайте вместе вздохнём, дружно изобразив тот великий вздох, которым евреи вздыхали тысячи лет:
— Ой!»
* * *
Одна из самых ярких ролей Фрая – Реджинальд Дживс. Он играет в сериале "Дживс и Вустер" известного персонажа Пэлема Грэнвила Вудхауза из его знаменитого цикла комических романов и рассказов о молодом богатом аристократе Берти Вустере и его камердинере Дживсе.
Уверен, что и Дживс с его безупречным логическим мышлением, джентльменской выдержкой и врождённым чувством справедливости, вряд ли бы остался равнодушным, наблюдая, как на порядочную страну сваливают грехи всего мира — особенно когда эта страна защищает своих граждан от террористов, а не разжигает войны.
Можно представить, как Берти Вустер — слегка растерянный от очередного "woke-хаоса" — обращается к Дживсу:
— Дживс, а что это нынче за поветрие — бойкотировать Израиль и при этом пользоваться еврейскими изобретениями?
— Думается, сэр, это разновидность нравственного когнитивного диссонанса. Как если бы вы одновременно вступили в Общество трезвенников и подписали контракт с шотландской винокурней.
— Ха! Метко подмечено, Дживс. И, полагаю, мы держимся на стороне здравого смысла?
— Несомненно, сэр. Израиль, как мне представляется, — единственная страна на Ближнем Востоке, где джентльмен может беспрепятственно читать Пруста или Кафку, быть евреем или геем, или, страшно сказать, даже и тем, и другим сразу.
