Как израильская телеведущая оказалась на пляже Тель-Барух под колпаком у сурового полицейского, а у бассейна узнала о явлении местного насраллы купальщикам
Алия СУДАКОВА
— Хочу поплавать, — сказала я мужу, когда он поинтересовался моими планами на заслуженный выходной, — причем, не просто искупаться, а так, хорошо поплавать, с нагрузкой.
— В море или в бассейне? — спросил он.
И вот тут я задумалась. Море, конечно, прекрасно. Особенно, если вода спокойная, чистая и прозрачная. Иногда меня охватывает почти религиозный восторг, когда я скольжу по поверхности, чувствуя под собой этот удивительный мир — миллионы кубометров соленой жидкости, пронизанной солнечными лучами.
Правда, на улице стоит безумная жара и мысль о том, что мы поедем на пляж на великах, рискуя сгореть и свариться по дороге, скорей, пугает. Кроме того, на море сейчас волны, а значит, на нашем пляже в воде плавает мусорная взвесь. Я уж не говорю, что на днях кого-то в Ашдоде укусила ядовитая рыба. Но хуже ядовитой рыбы мой последний заплыв на нашем Тель-Барухе отравил дотошный полицейский.
Мы пришли на море в пятницу, когда спасатели уже покидали пост и в мегафон предупреждали, что надо выйти из воды. Собственно, один из них бегал и вытаскивал всех, кто еще плескался в прибое, чуть ли не за шиворот. Мы с мужем спокойно прошествовали мимо него и поплыли в закат. Ну что он нам сделает? Не поплывет же вслед?
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
"А если и поплывет, то уж точно не догонит", — позлорадствовала про себя я.
Но когда мы вдоволь наплавались за волнорезами и повернули к берегу, я увидела на берегу фигуру в черной форме. Полицейский. Что-то в его спокойной выжидательной позе подсказало мне — это за нами. Я на секунду остановилась, чтобы осмотреться, и в подтверждение моих догадок фигура помахала мне рукой, а потом сделала характерный подзывающий жест кистью — мол, греби сюда. И я погребла. Хотя, конечно, на мгновение пронеслась мысль — надо утекать, пока не поздно, но оценив расстояние до следующего пляжа, я решила отказаться от борьбы — понятно же, что по суше он доберется туда быстрее, чем мы по морю.
— А вы знаете, что я должен вас оштрафовать, так как плавать сейчас здесь запрещено? — начал он, едва мы выползли на берег. Не знаю, какая рыба меня укусила, но я почему-то решила притвориться иностранкой, не разумеющей на иврите.
— Извините, — сказала я по-английски, — сами мы не местные и не поняли, что нам говорил спасатель.
— А это что? — сказал нам полицейский, показав на табличку, где на четырех языках было написано, что на пляже нет спасателей и купаться нельзя. Как назло, именно в этот момент металлический голос, транслируемый громкоговорителям, перешел на язык Шекспира: «swimming is prohibited». Шах и мат.
Отступать, тем не менее, было поздно, да и некуда, и я продолжала по-английски:
— Но я профессиональный пловец.
— Вижу, — его английский звучал почти как родной, — так же, как видел на этом же пляже, как утонул один такой профессиональный пловец.
— А если я подпишу бумагу, что я полностью беру на себя ответственность за собственную жизнь? — не унималась я.
— Нет, это не работает, — сказал он, — в еврейском государстве вас все равно будут спасать, даже если вы этого не хотите.
— Но почему штраф? — возмутилась я, — ведь нет такого закона, который запрещает людям пользоваться морем?
— Но есть закон, который устанавливает правила поведения на пляжах…
— Окей, мы все поняли, — примирительно вмешался муж, — больше мы туда не поплывем.
— Хорошо, — с облегчением согласился полицейский, — я не хочу выписывать вам штраф сейчас, но в следующий раз, если увижу вас за волнорезами, обязательно оштрафую!
Я открыла рот, чтоб что-то возразить, но муж пихнул меня локтем и сказал, когда представитель власти удалился на достаточное расстояние:
«Хватит ерепениться, видно же было сразу, что он хочет нас не оштрафовать, а лишь сделать выговор».
Так что, едва я подумала про море, перед глазами возникла фигура в полицейской форме.
— Нет, дорогой, пойдем в бассейн, — сказала я. — Там нас точно никто не укусит, не съест и не оштрафует.
— Ну хорошо, ты иди поплавай, а я тогда в спортзал, — согласился муж.
Уже подходя к кантри, я вдруг подумала, что плавать на самом деле лень. Даже несчастный километр.
— Ну иди тогда сразу в сауну, — сказал муж.
— Эх, была бы здесь сейчас моя подруга Оля, мы бы сразу пошли париться, но она за границей… И вообще, раз я решила плавать — все, пойду плавать, — твердо объявила я. — Тем более, вон какая спокойная вода, как мало народу в бассейне. Совсем мало… Как-то подозрительно мало… Верней, никого…
Действительно, на дорожках никого не было, потому что основной бассейн был закрыт — это я поняла, когда уже в купальнике подошла к его двери. Но в открытой чаше на улице под еще жарким солнцем радостно плескалась толпа. Разморенные жарой спасатели зубоскалили под зонтиком.
— Что же такое случилось с бассейном, — поинтересовалась я.
— Закрыт по техническим причинам до семи, — сказал загорелый парень со свистком на шее, — поплавайте пока здесь.
— Ну уж нет, у вас тут больше похоже на банку со шпротами, чем на бассейн, фыркнула я. — Подожду лучше, до семи всего 25 минут осталось.
Я заняла место прямо у входа, и, поглядывая на часы, принялась ждать. Когда в ленте фейсбука публикации стали попадаться по второму разу, я подняла голову — до заветного времени оставалось пять минут — и увидела русскоязычного дядьку-сотрудника.
— Изверги, — возмущенно приветствовала его я, — что же вы в жару бассейн закрываете?
— Да туда утром кто-то насрал, — признался он, вот я туда хлорки как следует и подлил. Но ничего, к семи концентрация уже должна стать неопасной…
В сауну я неслась, будто меня преследует ядовитая рыба. Или полицейский. Плавая на полке в собственном поту, я отметила, что, во-первых, без подруги здесь совсем не так весело, а во-вторых, температура мало отличается от уличной. Что интересно, вернувшись домой из кантри, встретила Тему и его невесту, которые на великах приехали с пляжа. Лица у них были счастливые. Поплавали, сказали они мне, просто волшебно, да и покатались отлично. Молодость!
Заголовок и подзаголовок даны редакцией
