Посттравма мирных дней: когда милуимники возвращаются домой и слышат массу рассуждений в СМИ, соцсетях и окружающих их прекраснодушных и светлоликих людей, о том что всё, что они делают, не имеет особого смысла, особенно после того как погибли их товарищи по оружию, — не удивляйтесь, почему они неадекватно реагируют, а порой и совершают с собой непоправимое…
Либби ИЯР
У меня есть друг Ян ЯНКОВСКИЙ, которым я бесконечно горжусь. К сожалению, вы о нем мало знаете, потому что он мало пишет. Ну, занят человек — защищает наши с вами задницы в Газе, чтобы с нами не случилось того, что случилось с жителями Беэри, Нир-Оза и прочими милыми пацифистами, которые по жизни руководствовались девизом "поделись улыбкою своей". Но тут такое дело — каждый делится тем, что имеет, поэтому соседи поделились с ними зверскими убийствами, изнасилованиями, похищениями людей.
Между нами и любителями убивать младенцев в кроватках и расстреливать стариков на автобусных остановках встали люди типа Яна. Который в нормальной жизни лечит людей и растит своих детей. Просто иногда он надевает форму и идёт защищать моих и ваших детей от зверья из Газы.
Это, блин, и называется "выбрать жизнь".
Дальше — текст Яна.
Держите его в голове и дайте почитать другим. Желательно ДО того, как они откроют рот в соцсетях. А в идеале — ВМЕСТО.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
* * *
Безусловно, согласен со всем, что написано, большинство адекватных людей вне зависимости от политических взглядов, (ещё раз, я про адекватных) согласны с тем, что есть большая и ощутимая проблема, связанная с несправедливым распределением общественных обязанностей, особенно в отношении армейской службы, в том числе милуим. Но я бы добавил ещё один важный аспект, который широко обсуждается, но судя по моим наблюдениям, далеко не все понимают процессы, которые лежат в основе этого феномена. Я говорю о «Посттравме» — термин, который глубоко укоренился в лексиконе простого обывателя и используется для описания широкого спектра симптомов, возникших на фоне всякого рода «травм» (например, детская травма из-за отказа родителей записать ребёнка на кружок танца или ушиб большого пальца ноги в результате наезда тележки в супере, вследствие чего вся жизнь рухнула под откос).
Не вдаваясь в критерии, факторы риска, механизмы развития ПТСР (кому интересно Гугл/ЖПТ в помощь), хочу подчеркнуть лишь один важный момент.
Дело в том, что большинство людей, столкнувшихся с опасными для жизни и здоровья ситуациями (помимо тележки в супере) не развивают ПТСР в полном объеме. Связано это с массой различных факторов (вид травмы, степень вовлечения, возраст, пол, генетика, развитие психологических защитных механизмов, когнитивные факторы, последствия травмы, степень поддержки окружения и социальной адаптации и т.д.).
Но когда человек оказывается в экстремальной и опасной ситуации, связанной с войной, огромное значение имеет понимание Смысла и Значения, во имя которого он рискует жизнью. Люди способны вынести многое и не сломаться, если знают (ощущают) во имя чего они это делают. Ничего так не подрывает душевные силы, как обесценивание смысла твоего вклада в общее дело, будь то военная служба, семейные отношения или работа.
Поэтому, когда милуимники возвращаются домой и слышат массу рассуждений в СМИ, соцсетях и окружающих их прекраснодушных и светлоликих людей, о том что всё, что они делают, не имеет особого смысла, что «можно и не идти» или глубоко-философский вопрос “Может выбрать жизнь?”, особенно после того как погибли их товарищи по оружию, — не удивляйтесь, почему они неадекватно реагируют.
Я в силу своей профессии и на собственном опыте милуимника знаю, насколько разрушительными могут быть такого рода высказывания и вопросы. В последнее время я почти каждый день принимаю пациентов с тяжелыми посттравматическими симптомами, и в большинстве случаев они говорят, что сломались в тот момент, когда вернулись домой и увидели, что вокруг есть люди, которые абсолютно не понимают, зачем мы были на войне, зачем нужно рисковать собой, а некоторые ещё и пытаются разжечь чувство вины (за военные преступления, голодающих детей Газы, рост антисемитизма в мире и глобальное потепление).
В этот момент происходит слом тех психологических конструкций, которые хоть как-то держали на плаву, несмотря на развал привычной жизни, отрыв от семьи, потери товарищей, накопившуюся усталость и все остальные прелести военного времени.
И в тот момент, когда рушится основа и стирается смысл, ради которого эти милуимники жили и держались последние два года, их психика летит ко всем чертям и они начинают кидаться на людей с ножами, бухать, потреблять наркоту и затем госпитализируются в психиатрических отделениях, если успели их привезти до того, как они выстрелили себе в голову.
И чтобы сразу предотвратить обоюдное метание продуктами жизнедеятельности — я никого не хочу агитировать за продолжение войны или против него и намеренно избегаю дискуссий о политике, Биби, досах, детях Газы, диагнозах Греты Тунберг и других крайне волнительных событиях.
Я лишь прошу всех пламенных борцов за всё хорошее и светлое, что есть на этом свете, на пару секунд остановиться перед тем, как опубликовать очередное воззвание к народу, и подумать о том, что его прочитают и те, кто вчера вернулся из Газы, кто потерял родных на "Нове", у кого погибли друзья в Хан-Юнесе, и многие из них давно перестали относить себя к «людям доброй воли» по не очень понятным для них самих причинам.
И, может быть, в этот момент вы захотите изменить пару слов, переформулировать пару предложений или сдержать души (императив) прекрасные порывы.
А так-то мы все в одной лодке, продолжаем плыть, иногда кругами (гребут же некоторые), периодически посылаем сигнал SOS. А кто ещё помнит, как это расшифровывается?
