Известный телеведущий Такер Карлсон, осудивший Дональда Трампа за произраильскую позицию, да и вообще неровно дышащий по отношению к жестоковыйному народу, вновь порадовал антисемитов и невзыскательную публику
Лилиана БЛУШТЕЙН
На поминальной церемонии по застреленному обезумевшим от левизны придурком консервативному блогеру и политику Чарли Кёрку Такер Карлсон снова продемонстрировал свой фирменный жанр — смесь проповеди, ток-шоу и базарной склоки. В попытке вознести покойного к небесам, он зачем-то сравнил его с Иисусом. А потом добавил сюжет, который можно трактовать как антисемитский.
Получилось странное блюдо: вместо памяти — шоу, вместо аргументов — эмоции, вместо анализа — гастрономия. И если раньше христианские символы ассоциировались с хлебом и вином, то теперь в ход пошел хумус. Так у меня родилась невольная метафора — "Хумус Христос".
Что же сказанул какер Карлсон?
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
«И это действительно напоминает мне мою любимую историю. Так, примерно 2000 лет назад в Иерусалиме приходит Иисус и начинает говорить о власти, и делает самое худшее, что только можно — говорит правду о людях, и им это не нравится. Они просто сходят с ума. Им это не нравится. И они становятся одержимы желанием заставить его молчать. “Этот парень должен перестать говорить. Нам нужно его заткнуть”.
Я как будто вижу сцену в освещенной комнате: куча мужиков сидит, едят хумус, думают: что же нам делать с этим парнем, который говорит правду о нас? “Мы должны заставить его перестать говорить”. И всегда найдется кто-то с “блестящей” идеей, и я слышу, как он говорит: “У меня идея. Почему бы нам просто не убить его? Это заставит его замолчать. Это решит проблему”.»
И тут же Карлсон расхохотался над собственным "остроумием". Очень уместно на поминках.
Тема хумуса в сочетании с казнью Иисуса, которую веками приписывали евреям, впоследствии оправданным Ватиканом (но кто вернет жизни сожженным на кострах инквизиции?), не случайная оговорка. Она очень четко ложится на юдофобский мотив, который так нравится части поклонников данного телепроповедника.
Карлсон и ему подобные давно превратили религиозные образы в телевизионные спецэффекты. Сравнение с Иисусом звучит у них как стандартный ход: отдать дань харизме, подчеркнуть "миссию", но при этом слегка уколоть — намекнуть, что евреи всегда где-то рядом, то ли как хранители тайного рецепта, то ли как вечные антагонисты, то ли как коварные убийцы.
Опасность здесь не в словах о хумусе и не в странных аналогиях. Опасность — в том, что очередное публичное высказывание превращает память о человеке в дешевый фарс и пробуждает в людях давние предрассудки. Вместо серьезного разговора о наследии Кёрка и насилии, замешанном на кроваво-политическом соусе, — игра на публику с кулинарными сравнениями и древними предрассудками.
Все это подано с таким "юмором", что смех застревает в горле.
Так рождается новая американская мифология: все можно продать как зрелище. Даже скорбь. Даже религию. Даже дружбу.
И пусть аплодируют те, кому вкуснее шоу, чем правда.
В определенных кругах, где плоские шутки давно заменяют серьезный разговор, это называют "культурным нарративом". У нас это называлось бы проще — базар вместо богословия. Но опасность не в самом сравнении, а в подтексте: обесценить, уколоть, сделать из памяти о человеке дешевое шоу.
Не появится ли вслед за этой речью новый мюзикл под названием "Хумус Христос — суперзвезда"?
