Вечер сентября, жара слабеет, машет изодранным горячим крылом, бьётся над крышами эхом ушедшего лета. Ярко освещённый дворец, открытие сезона симфонического оркестра Ришон ле-Циона. В фойе нарядная публика. Город любит свой оркестр, который одновременно и оркестр единственного израильского оперного театра
Инна ШЕЙХАТОВИЧ
Фото: Эстер Эпштейн
Символом и напоминанием о том, что «ам хофши бэарцейну», прозвучал гимн Израиля. Дирижер Ротем Нир словно взлетел с оркестром, с величественной мелодией-клятвой. И зал стоял, и каждый гражданин думал о своём, о важном и личном. И было вдохновенно и празднично.
Новый сезон — новые надежды и тревоги. Мэр Ришон ле-Циона Раз Кинстлих говорил присутствующим о том, что его сердце переполнено гордостью и волнением. Что он понимает, как много труда стоит за каждым успехом. За каждым исполненным сочинением. И как это непросто — заниматься музыкальным искусством в современном бурлящем мире. Красиво говорил, от души. Главное – чтобы и впредь муниципалитет не отрекался от этого обыкновенного и чудесного оркестра. Не прекращал поддержку. Сознавал, что без культуры нация не бывает нормальной…
Израильский композитор Михаэль Вольпе представил миниатюру, праздничное приношение для оркестра с солирующим шофаром. Будто благословение на новый еврейский год. Этот магический текст-звук, напев-молитва явно резонирует с историей и современностью, с вечностью и мгновением. Величественный звук, ультимативный и сокровенный, от которого невозможно отречься, уносил души слушателей к звёздам. Рисовал пустыню, степь, моря, города. Будил национальную гордость, страдающую и бесстрашную.
Шофар – не просто музыкальный инструмент. Скорее, это нечто сакральное. Инструмент, который кажется мне оттиском вечности и следом Бога. Он — знак тысячелетий. Я не понимаю, не могу осознать, как на нём можно исполнять авторскую музыку. Но прекрасный, артистичный, блистательный Бар Цемах сумел это сделать. Валторнист, рыцарь шофара, чудо-музыкант, — он это сделал! И меня переполнила высокая волна понимания, острое чувство горделивой сопричастности к великой гармонии.
Фортепианный концерт номер 5 Бетховена ми-бемоль мажор (его называют «Император») исполнила Юкине Куроки. Эта пианистка запомнилась мне ещё с тех дней, когда она участвовала в конкурсе Рубинштейна. Она обладает прекрасной техникой, артистизмом, светлым обаянием. И в нынешнем концерте эти качества проявились в полной мере.
Это произведение Бетховен посвятил австрийскому эрцгерцогу Рудольфу, своему патрону и пианисту-любителю, которому давал уроки. Последний из написанных композитором фортепианных концертов, он поражает мелодическим богатством, драматизмом, масштабом. На чрезмерную протяженность Концерта сетовали и критики, и меломаны. Совсем так, как наши современники в подобных случаях, люди времени Бетховена качали головами: «затянуто»… В дни, когда великий Бетховен сочинял эту музыку, Наполеон отчаянно метался по Европе, крушил армии — и свою, и чужие. Переживал успехи и провалы, старался улучшить положение государства, взял и сдал Вену, — и начал путь к окончательному падению. Бетховен сочинял Концерт, думая о бурях и бедствиях. И предвидя надвигающуюся глухоту. Я не знаю, как себя чувствовал и о чём тревожился великий творец музыкальной классики, но замечаю некоторое сходство при сравнении ситуации, штормов и бедствий мира в 1809-1811 годах, когда сочинялся Концерт, с нынешним положением вещей.
Юкине Куроки играет светлым, поющим, красивым звуком. Мелизмы стекают с её пальцев нежнейшими капельками росы, пассажи стремятся ввысь и в головокружительную даль, распахивают пространство, — и согласуются с оркестром, который очень хорош, строен, полон энергии. Солистка живёт в мире Бетховена так искренне, так женственно и в то же время так выразительно мощно, что я опасалась упустить хоть мгновение её музыкального повествования, её волшебства. Юкине Куроки (и дирижёр Ротем Нир!) трактует панораму концертного сражения Бетховена не столько на контрастах, в борьбе тем, при столкновении света и тени, гроз и тишины, сколько на выявлении гармонии, нежной и благостной уравновешенности. Оркестр ей в этом помогает, соединяя воедино краски, поддерживая сольное высказывание. «Император» Бетховен прозвучал свежо и убедительно. Завораживающе. Юкине, эта хрупкая принцесса-колдунья, не разочаровала!
Сюита из музыки Чайковского к балету «Лебединое озеро» — бесценный дар всем меломанам. И снобам-эстетам, и тем, кто любит сладкую музыку, ясную, понятную, приемлемую, как рядовая музыкальная попса или розовое шампанское. Ротем Нир прочувствовал сюиту удивительно ярко и сильно. Он словно вошёл в поток стихии в русле души композитора. Перенёсся в балет, в сказку, где живут белые и чёрные лебеди, стоит замок на колдовском озере, звучат клятвы и зов далёкой любви. Надежда Филаретовна фон Мекк, миллионерша, фанатка музыки, банкир и требовательный друг композитора, не одобряла, когда Чайковский сочинял балеты. Её это отталкивало, раздражало. Она не считала, что великий дар Чайковского можно растрачивать на балеты. Авторитарная была дама. А мягкий, застенчивый маэстро проявил волю. Ослушался. И написал музыкальные шедевры. Лучшие балеты на все времена. Нечто бесконечно прекрасное, человечное, беспримерное.
Оркестр Ришон ле-Циона играет эту музыку изумительно! Ротем Нир вдохновенно и свободно ведёт слушателей по дворцу и озеру, через испанский и итальянский танцы, к лирическим эпизодам, наполненным негой, чистотой, хрупкой силой. Дирижёр проявляет себя сильным и думающим режиссёром виртуального спектакля.
Первые голоса оркестра прекрасны. И труба, и гобой, и невероятная, сказочно точная в стилистике русской музыки Саида Бар Лев, от скрипки которой в «лебедином адажио» мне хочется плакать, вспоминать, жить…
В детстве меня поразили и вызвали бурные чувства точнейшие интонации этой увертюры Чайковского (за дирижёрским пультом в Минске тогда стояла невероятная Татьяна Коломийцева!). Они остались навсегда со мной. Так вот, в этот вечер оркестр Ришона мне их вернул; будто время потекло вспять. И вновь я ощутила от музыки и мороз по коже, и предчувствие счастья, и восторг. Ротем Нир перевоплотился в сказочника, в обладателя волшебной палочки. Впрочем, она ведь у него есть, только называется дирижёрской! И я по-хорошему позавидовала тем, кто вместе с оркестром услышит и проживёт эту концертную программу, а потом и другие. Сезон будет интересным. Нам обещали.
С новым сезоном, дорогие мои, с новыми маршрутами музыки! Мира нам всем!
