Тень Эпштейна и незавершённые признания: что на самом деле стоит за мемуарами Вирджинии Джуффре и почему в связи с ними вдруг снова вспомнили не только про британских принца и экс-премьера, но и про бывшего главу израильского правительства?
Лилиана БЛУШТЕЙН
МЕМУАРНАЯ БОМБА
Вирджиния Джуффре, в девичестве Робертс, та самая девушка из империи Джеффри Эпштейна, вновь подняла волну скандала. Причем, посмертно: напомним, 25 апреля 2025 года она свела счеты с жизнью.
В своих мемуарах она пишет о годах сексуальной эксплуатации и о высокопоставленных клиентах миллиардера, включая неназванного премьер-министра. Имени этого политика в тексте нет — но достаточно одной фразы, чтобы журналисты и моралисты начали пляску вокруг новой сенсации.
Она стала живым доказательством того, что порок у богатых давно перестал быть тайной, но до сих пор прикрыт словом “договорённость”.
А когда она заговорила — в ход пошли адвокаты, компромиссы, публичные извинения и традиционное: “она всё придумала”.
Имя Вирджинии Джуффре давно стало синонимом словосочетания "жертва Джеффри Эпштейна". Её показания легли в основу судебных процессов против Гислейн Максвелл (дочь миллиардера Роберта Максвелла, который в числе прочего был израильским медиа-магнатом и еврейским филантропом) и обрушили репутацию принца Эндрю. Сегодня же внимание вновь приковано к её мемуарам, где фигурирует загадочное упоминание некоего "премьер-министра" — фигуры, якобы имевшей отношение к тем же преступным кругам.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
МЕМУАРЫ, КОТОРЫЕ НЕ ХОТЕЛИ ПУБЛИКОВАТЬ
Рукопись Джуффре, по разным данным, существовала в нескольких черновых версиях под названиями Nobody’s Girl, A Memoir of Surviving Abuse and Fighting for Justice.
Её юристы неоднократно подтверждали подлинность текста, но уточняли: ни один из черновиков не содержал имён, подтверждённых фактами или показаниями под присягой. Упоминания "высокопоставленных политиков", "принцев" и "премьеров" фигурировали в виде общих описаний, не привязанных к конкретным людям.
Скандал вокруг Эпштейна давно стал лакмусовой бумажкой для медиа — кто стремится к правде, а кто к грязной сенсации.
Да, сеть Эпштейна была реальностью, и имена многих влиятельных людей действительно мелькали рядом с его фамилией. Но одно дело — фото на лестнице или участие в конференции, и совсем другое — участие в преступлениях.
МАТЬ НИЧЕГО НЕ ЗНАЛА?
Нередко приходится слышать, что под сильных мира сего юную Джин подложила ее мать Скай Робертс. Сама Вирджиния категорически отрицает, что именно мать привела её к Джеффри Эпштейну или знала, чем это может закончиться.
Напротив — в своих мемуарах “The Billionaire’s Playboy Club” и более ранних интервью она говорит, что мать работала стюардессой и часто отсутствовала дома, а сама Вирджиния в подростковом возрасте сбежала и оказалась в уязвимом положении — без поддержки, без денег, с разбитыми отношениями с родителями.
Вот несколько характерных фрагментов из её рассказов (включая телепередачи и судебные показания):
«Я была беглянкой. Моя мать всё время работала, и мне приходилось выживать самой».
«Когда я встретила Гислейн Максвелл, я думала, что она предлагает мне настоящую работу. Мои родители не имели понятия, что происходит на самом деле».
«Я не виню родителей. Я виню Эпштейна и Максвелл. Они были хищниками».
Таким образом, Вирджиния обвиняет исключительно Эпштейна, Гислейн Максвелл и некоторых влиятельных мужчин, но не мать.
Впрочем, некоторые критики (особенно в таблоидах) писали, что мать «закрывала глаза» на внезапное появление у дочери солидных денег.
ОТКРОВЕННЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ПОТЕРЯННОЙ МОЛОДОСТИ
Перед вами — ключевые цитаты Вирджинии Джуффре с кратким контекстом каждой. Это те фразы, которые чаще всего упоминаются в СМИ и документальных фильмах о деле Эпштейна.
"Это не какая-то грязная сексуальная история. Это история торговли людьми. Это история насилия. И это история о вашей королевской семье".
Контекст:
Так Джуффре отвергла попытки таблоидов представить всё как "роман с принцем Эндрю". Она подчёркивала, что была несовершеннолетней и подвергалась систематическому принуждению.
Из того же интервью BBC, 2019 год:
"Это было ужасно, этот парень весь обливался потом, словно на меня шёл дождь… Я только что подверглась насилию со стороны члена королевской семьи".
Контекст:
Эта фраза относится к её описанию встречи с принцем Эндрю. Она утверждает, что это произошло в 2001 году, когда ей было 17 лет.
Из её мемуаров, фрагмент опубликован в The Guardian, 2025 год:
"Вернувшись в дом, я долго думала о том, как он себя вёл. Он был вполне любезен, но при этом ощущалось врождённое чувство права — будто он считал, что спать со мной — его неотъемлемая привилегия".
Контекст:
Этот абзац относится к одной из сцен, где Джуффре описывает "высокопоставленного гостя", имя которого не названо, но по контексту это — представитель элиты.
Неопубликованный черновик, подтверждён юристами Джуффре (из материалов суда 2021 г.):
"Джеффри сказал мне: "Сделай для него то же, что делаешь для меня". Он рассмеялся, когда я растерялась. Так я поняла правила его мира".
Контекст:
Это одно из самых страшных свидетельств: Джуффре описывает, как Эпштейн обращался с ней как с "услугой" для своих гостей, обучая послушанию.
Из неопубликованного черновика мемуаров, фрагмент цитировался в The Times:
"Меня использовали, чтобы развлекать влиятельных мужчин — людей, чьи имена заставляли газетчиков дрожать. Мне велели улыбаться и быть милой. Это была моя "работа".
Контекст:
Эта цитата иллюстрирует, как она воспринимала происходящее: не как интимную жизнь, а как эксплуатацию ради статуса и денег её хозяев.
Эти цитаты — не гипербола, а откровенные свидетельства потерянной молодости, которая была использована как разменная монета в сетях власти, денег и безнаказанности.
Несмотря на это, журналистские и конспирологические ресурсы обожают вырывать из контекста подобные фразы. В ход идут монтажи, кадры сомнительного происхождения, намёки, выдуманные "инсайды". Теневой мир Эпштейна, где действительно пересекались миллиардеры, политики и звёзды, стал питательной почвой для фабрикации любых "сенсаций".
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР БЕЗ ИМЕНИ
Вышеупомянутая фраза о «премьер-министре одной из стран» мгновенно взорвала медиа.
Пошли версии — от британского премьера Тони Блэра до экзотических политиков из стран третьего мира. Помянули незлым тихим словом и израильского деятеля, речь о котором пойдет ниже.
Но фактов нет.
Ни один из юристов Джуффре не подтвердил, что речь идёт о конкретной персоне, и часть текста объявлена «литературным приёмом».
Тем не менее, публика жаждет жертв. Пиплу нужно не понять — а схавать.
Сегодня достаточно намёка, чтобы начать процесс публичного линчевания.
Читайте в тему:
ФОТОГРАФИЯ, КОТОРАЯ ЖИВЁТ СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ
Израильского экс-премьера Эхуда Барака тоже пытались втянуть в этот водоворот.
Поводом послужили фотографии, опубликованные Daily Mail в 2019 году, на которых человек, похожий на Барака, входит в дом Эпштейна на Манхэттене. Сам он факт знакомства не отрицал — пояснил, что заходил туда "для обсуждения инвестиционных проектов", всегда при свете дня и без "закрытых вечеринок".
Барак заявил:
"Я никогда не видел ничего неподобающего. Я был там несколько раз, и каждый раз — по деловым причинам".
Никаких обвинений против него так и не выдвинуто. Более того, когда активисты попытались использовать эти снимки в израильской политической борьбе, Барак подал в суд за клевету, заявив, что "не позволит превращать грязные фантазии в оружие противников".
Да, он встречался с Эпштейном — по его словам, в связи с инвестициями и научными проектами. Ну так по делам с Джеффри контактировал и нынешний президент США Дональд Трамп.
Да, существует фотография, где человек, похожий на него, выходит из дома миллиардера, замотав лицо шарфом.
Но это всё.
Барак, в отличие от большинства политиков, пошёл в суд, требуя опровергнуть инсинуации.
Его недоброжелатели проиграли — но осадок, как водится, остался.
Так что вспоминающие "солдата номер один" в качестве "кандидатов в насильники" в связи с посмертными мемуарами красотки Джин рискуют нарваться на иск.
КОГДА ПРАВДА МЕШАЕТ МИФУ
История Джуффре — не просто о насилии. Это хроника глобального лицемерия, где медиа притворяются защитниками жертв, а сами превращают их страдания в сериал.
Её поимели не только клиенты Эпштейна.
Её поимел мир — с его правозащитной истерией, псевдофеминизмом и сладким лицемерием, где всё можно простить, если ты “свой”.
Сегодня достаточно быть богатым, небинарным и политкорректным — и можно насиловать хоть мораль, хоть логику.
Эпштейн умер. Система — нет.
Империя Эпштейна рухнула, но сама схема осталась: богатые мужчины покупают молчание, бедные женщины становятся символами, а публика потребляет всё это как контент.
Вирджиния Джуффре сказала свое слово — и за это её поимели снова. Теперь уже посмертно.
