Как будущий израильский доктор стал легендой саблирования
Когда я начал учиться в институте, передо мной встала дилемма: ходить на обязательные пары физкультуры, как последнему лузеру, или пойти и записаться в какую-нибудь секцию и заниматься спортом для души и тела, а не для "галочки".
Выбор, по совету моего друга с непонятной кличкой "Альфред", пал на секцию фехтования.
Сабля!
Не какие-то там шпаги и рапиры, которыми можно только колоть противника, выворачивая ступни и запястья.
Именно сабля – несешься, словно ураган, опрокидывая катушку с электрошнуром, рубишь, колешь, уничтожаешь врага…. и чувствуешь себя героем боевика, которого забыли пригласить в Голливуд.
Да и выглядит она круче, за счет массивной гарды, защищающей руку от боковых ударов, и даёт повод всем девчонкам думать, что ты какой-то таинственный рыцарь.
Что ж, мечты сбываются!
Очень круто! Все девки будут мои!
Я, окрылённый перспективами (а ещё идеей, что сабля — это пропуск в сердце любой студентки), почти поселился в спортзале.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Домой заходил только перекусить и поныть, почему мышцы болят в местах, где я даже не знал, что есть мышцы.
Но прогресс был — я действительно довольно быстро продвигался и даже начал получать спортивные разряды.
И вот на горизонте замаячила первая серьёзная проверка — республиканское первенство медвузов.
Это уже не шутки!
Сюда обычно съезжались лучшие из лучших.
Проходить всё это должно было в небольшом, но гордом и слегка обветренном приморском городке.
Название я сначала перепутал с маркой шпрот, но уверяли, что город реально существует и даже есть вокзал.
Всё шло к великому сражению.
Собралась у нас бодрая и, не побоюсь этого слова, легендарная компания.
Только саблистов было четверо — я, Альфред и ещё два героя с горящими глазами и повышенным аппетитом.
Нас торжественно поселили в лучшей гостинице города — по словам местных, «лучшей», потому что там крыша не текла и свет включался без молитвы.
Заселившись, мы, как приличные медики с саблями, сразу отправились на научное исследование окружающей среды. Главными пунктами экспедиции были: алкоголь, женщины и доступные развлечения.
Первое обнаружилось в ближайшем гастрономе.
Ассортимент радовал своей тоской: водка, плодово-ягодное вино подозрительного цвета и столовое вино, которое, видимо, никогда не знало, что такое виноград.
Мы, как ответственные будущие врачи, взяли всего — «на вечер, на нервы и на всякий случай».
Со вторым было заметно… сложнее.
В центре города их представляли в основном суровые дорожные работницы с лопатами и домохозяйки, гружённые авоськами, как вьючные мулы.
Ни те, ни другие энтузиазма не вызывали, разве что сочувствие и лёгкий страх.
Что до развлечений, то список был коротким, как диагноз в приёмном покое.
Пивбар «Дубок» с обоями цвета «после праздника», пельменная «Маруся», где пельмени подавались вкупе с лицом официантки «чего вы вообще приперлись?», и обязательный мордобой с завсегдатаями, который шёл в комплекте к обоим заведениям — как гарнир, только с фингалом и послевкусием унижения.
Пельменную мы, в конце концов, всё-таки взяли на абордаж.
Голод — штука серьёзная, особенно у молодых саблистов, которым физкультура давно заменила метаболизм.
Пельмени были загадочные — по вкусу напоминали старую подушку с намёком на мясо, но мы выжили, что уже считалось победой.
Весёлые, сытые и слегка подозрительно шатающиеся, мы вывалились на центральную улицу — и тут нас ждал Альфред.
Вернее, его окружал плотный цыганский табор, а он сам стоял в центре, как невинный ягнёнок, готовый к ритуальному обнулению кошелька.
Он краснел, потел, булькал и, судя по всему, уже «позолотил ручку» минимум трём гадалкам.
– Лошара, у тебя хоть что-то осталось? – поинтересовался Данилкин, наш мастер спорта и главный по сарказму.
Альфред с выражением «меня только что обняли и обокрали одновременно» вывернул карманы – они были пусты, как желудок студента перед стипендией.
– Чес-слово, я не знаю, как это произошло… – жалобно просипел он.
Мы всей фехтовальной бандой выдвинулись вперёд, как мушкетёры, внезапно наткнувшиеся на весь личный состав гвардии кардинала.
– Но-но, касатики! – завизжали цыганки, резко отступая назад. – Он сам всё отдал! Мы ему пели, гадали и немного танцевали!
Вперёд вышли их мужики.
Чёрные, как степной закат, бородатые до бровей, с глазами, в которых читалось: «сами напросились».
Один за другим они извлекли из-за пазух ножи — внушительные, с таким намёком на «сейчас будет весело».
Дело принимало нешуточный оборот…
Но им не повезло, мы возвращались с тренировки, и наше оружие было при нас.
Переносилось оно в разобранном виде в чехлах, напоминающих гитарные.
Я первый отреагировал.
Пропев торжественное «Секундочку, господа!» — максимально вежливо, по-спортивному — извлек свою саблю из чехла, на ходу прикручивая ручку.
Мои спутники присоединились ко мне спустя мгновение.
Спортивная сабля — штука длинная: 105 сантиметров стильной, сертифицированной уверенности.
Цыгане всё поняли с полусантиметра.
Глаза у них округлились, как у сов, которых неожиданно разбудили выстрелом.
Бросив нам под ноги пару смятых купюр, весь табор панически снялся с места – только пятки засверкали…
Но главный сюрприз поджидал нас по возвращении в гостиницу.
Пока мы, как культурные экспаты, изучали местный колорит (а заодно алкогольный ассортимент и фольклорные конфликты), в отель заселился ансамбль песни и пляски «Буковина», прибывший на какой-то там фестиваль.
Какой именно — не уточнялось, но нам было не до формальностей: главное, что вместе с ансамблем приехал вагон и маленькая тележка молодых украинских танцовщиц в национальных нарядах.
В коридорах запахло парфюмом, леденцами и обещаниями, которые вряд ли кто-то собирался сдерживать.
Мы, уставшие, но не сломленные, замерли на месте, будто школьники, впервые увидевшие каталог «Красотки нарасхват», но только вживую.
От такого изобилия визуальной радости у нас потекли слюнки…
Девушки были как на подбор — улыбчивые, звонкие, как колокольчики в казачьих сапожках, и настолько красочные, что в глазах слегка рябило, а в ушах звенело.
Нравы у «Буковины» оказались простые, как борщ: если улыбаешься — значит, уже почти жених.
Минут через пятнадцать общения сложился костяк новой интернациональной дружбы: четверо нас и шесть украинских красавиц.
Дальнейшие события я помню очень смутно…
Мы всей компанией поднялись в мой номер, откупорили бутылки, включили привезенный с собой кассетник и… понеслось.
Мы танцевали, пели, целовались, буянили и курили прямо в номере – чудо, что никто не вызвал милицию.
В какой-то момент я испытал чистый, дистиллированный щенячий восторг.
Мир стал прекрасен и всё было возможно…
А потом — пустота.
Чёрный экран.
"Продолжение следует" без продолжения.
Пришел я в себя поздним утром, от стука тамтамов.
Вернее, так мне показалось.
Я обнаружил себя в компании двух полуобнаженных девиц, на животе одной, я, видимо, спал, ноги второй покоились у меня на груди, открывая взгляду живописнейший вид, перед которым мечтает проснуться любой мужчина.
— Чуєш? Двері вибивають! – сказала сонным голосом обладательница ног и, в ту же секунду, над моей головой просвистел шпингалет.
В номер ворвался мой тренер Верхов.
До этого момента Верхов был для нас почти мифическим существом.
Он исчез сразу после приезда, словно ежик в тумане.
А по факту — просто ушёл в запой, как в пике.
Нас это устраивало: свобода, автономия и ни одного крика "Разминка!".
И вот — крики вернулись.
Причём с утроенным энтузиазмом.
– Олигофрен! — проревел Верхов, врываясь в комнату так, будто собирался арестовать нас всех за хоровое нарушение устава физкультуры. — У нас недокомплект команды! Нас не допускают к соревнованиям! Срочно одевайся, внизу такси!
Он не отрывал взгляда от двух моих внезапных соседок — в его глазах читалась боль, зависть и смутная надежда на переселение души.
От его слов у меня в голове зазвучал тревожный марш…
Соревнования.
СЕГОДНЯ.
Я всё забыл — и день, и час, и собственную фамилию.
Хотя справедливости ради, сам Верхов тоже, судя по всему, забыл обо мне.
Да и не только обо мне — вчера он, похоже, забыл вообще всё, включая, где мы и зачем.
Я вскочил, спотыкаясь о собственную гордость, начал судорожно собираться, хватая вещи с пола и из-под девушек, при этом извиняясь, хрипя, кашляя и втихаря проклиная всё живое.
Добравшись до умывальника, я решил привести себя в божеский вид — хотя бы для протокола.
И вот тут меня подстерегал сюрприз.
Из зеркала на меня смотрела небритая Анджела Дэвис…
Да-да.
Пока я благополучно спал, девчонки, с явным чувством юмора и богатым внутренним миром, решили устроить мне макияж в стиле "революционерка в изгнании": мой пышный "хаир" был аккуратно накручен на мелкие бигуди — розовые, сиреневые и, судя по весу, чугунные.
Из-за завитков торчали отдельные шпильки, а с одного виска свисал бантик.
Картину завершала двухдневная щетина и глаза в стиле "я видел Рай, и в нем тоже пьют".
Таксист тихонечко ржал, наблюдая в зеркало заднего вида двух пассажиров, явно выпавших из воронки реальности, одного помоложе, второго – постарше.
Молодой, тихо матерясь, пытался выпутывать из своих волос папильотки, второй, постарше, наблюдая за этим, ругался уже в голос.
Гитарный футляр четко сигнализировал – перед ним была музыкальная богема…
— Ну и нравы! – подумал про себя таксист…
Прибыв, наконец, на место, мы сразу кинулись к арбитрам, меня зарегистрировали, и команду допустили к соревнованиям.
Лучше бы они этого не делали…
Мы мучились.
Мучились все четверо — молча, скорчившись, как древние монахи, у которых вместо поста была вчерашняя водка, а вместо молитвы — похмельный ужас.
Бегать, прыгать, делать выпады?
Пфф.
Максимум — ползти к ближайшему выходу и звать маму.
Особенно тяжело было Альфреду.
Он стоял на дорожке с видом человека, который видит сразу трёх соперников и на всякий случай пытается атаковать всех сразу.
Размахивал саблей широко, мощно, как будто махал веслом, отбиваясь от воображаемых акул.
Зрители, поначалу вежливо молчавшие, начали ржать в полный голос.
Один даже поперхнулся бутербродом.
Если бы это было настоящее оружие, его бы просто нашинковали уже на первой минуте…
Данилкину, нашему мастеру спорта, досталось по полной.
В разгар схватки он поднял руку, сдернул с головы маску – и его стошнило прямо на дорожку.
Один из арбитров после этого долго молчал, а потом просто ушёл в закат, больше не возвращаясь.
Мне повезло.
Я выходил уже слегка протрезвев.
В попытке хоть немного распрямить свое "афро", я долго держал голову под краном с холодной водой.
Это не помогло от слова "абсолютно" – девчонки были профессионалками.
Когда я вышел на дорожку и натянул маску, мои кудри… взорвались.
Они распёрлись из-под маски во все стороны, как будто я был не спортсмен, а взъерошенный лев, сбежавший прямиком из мультфильма.
Зал заржал хором:
– Что это за клоун?!
Я вздохнул.
Под маской.
С запахом вчерашнего вина, позора и бигуди.
Выступил я на удивление хорошо.
Видимо, злость, стыд и остатки спиртного в крови слились в некое особое топливо.
Я молча, с маской на перекошенном афро, побеждал одного визави за другим — словно это они были виноваты в моём внешнем виде и похмелье.
Но нам это не помогло – мы заняли предпоследнее место.
Всё-таки командный спорт — штука коварная.
Особый вклад в результат внесла команда из соседнего вуза, которая, как говорили, после ночной пьянки так и не вышла из номера. Видимо, коллективно ушли в астрал. Благодаря им мы официально стали "почти не последние".
Как я потом шутил:
— Мы заняли второе место… но с конца!
Но уже через месяц в центре нашего города на доске "Лучшие спортсмены области" красовался мой портрет с саблей в руках и взглядом тайного эротомана.
Именно к нему как бы невзначай я приводил девушек на первом свидании.
И надо сказать, практически всегда это действовало безотказно.
