Музыкальная мистификация века, которую мы слушаем со слезами на глазах, заставившая вспомнить о других знаменитых псевдостаринных мелодиях, реальный автор которых стал известен благодаря расследованию израильского журналиста
Лилиана БЛУШТЕЙН
Когда звучит "Адажио Альбинони", кажется, будто сама Вселенная замирает в скорбном вздохе. Это произведение — гимн утрате, тоске, вечности. Его играют на похоронах, в фильмах, в храмах и на сценах. Но вот в чём парадокс: Альбинони его не писал. Никогда. Ни ноты.
ТАЙНА, СПРЯТАННАЯ В РУИНАХ
Всё началось в 1958 году, когда итальянский музыковед Ремо Джадзотто заявил, что нашёл фрагмент партитуры в руинах Саксонской библиотеки в Дрездене — города, разрушенного во время Второй мировой войны. Якобы это был обрывок басовой линии и несколько тактов скрипки, приписанных барочному композитору Томазо Альбинони (1671-1751).
И вот — на основе этого "осколка" Джадзотто "восстановил" целое произведение: "Адажио соль минор для струнных и органа", которое вскоре стало культовым.
Но есть одна проблема: никто, кроме Джадзотто, этот фрагмент не видел. Никогда.
МУЗЫКОВЕД ИЛИ МАЭСТРО МИСТИФИКАЦИИ?
Скептики начали задавать вопросы. Почему стиль "Адажио" больше напоминает романтизм XX века, чем барочную эпоху? Почему в нём столько драматизма, столь чуждого Альбинони? Почему нет ни одного документа, подтверждающего существование той самой партитуры?
Ответ прост и ошеломляющ: всё сочинил сам Джадзотто. От начала до конца. И, возможно, он просто не решился подписать произведение своим именем — или же хотел подарить миру "утерянный шедевр", обрамлённый легендой.
ОТ МИСТИФИКАЦИИ — К БЕССМЕРТИЮ
Ирония в том, что "Адажио Альбинони" стало одним из самых узнаваемых произведений классической музыки. Его использовали в десятках фильмов. Оно звучит на траурных церемониях, в медитациях, в рекламе. Люди плачут под него, не зная, что плачут под вымысел.
Но разве это важно?
"Адажио Альбинони" — это напоминание о том, что музыка живёт не в бумагах, а в сердцах. И если мистификация способна подарить миру такую красоту — может, она и не преступление, а искусство?
СОВЕТСКИЙ "УЧЕНИК" ДЖАДЗОТТО
В 2017 году в публикации "Ave Вавилов" моя коллега Елена Плетинская рассказали о другом музыкальном мистификаторе, благодаря которому знаменитым стал композитор Франческо Канова да Милано. А позднее, использовав эту мелодию, Борис Гребенщиков восславил ее песней "Под небом голубым есть город золотой".
Реальным автором этой мелодии оказался советский композитор, гитарист и лютнист Владимир Вавилов.
Композитор родился в 1925 году в Ленинграде, в рабочей семье. Тяга к музыке у него обнаружилась с раннего возраста и привела к занятиям струнными инструментами, в частности, гитарой в Ленинградском дворце пионеров.
Во время Второй мировой войны будущий музыкант и композитор служил в армии. Был демобилизован по ранению. Владимир окончил ленинградскую музыкальную школу для взрослых им. Н.А.Римского-Корсокова по классу гитары и параллельно изучал теорию музыки и композицию в народном кружке при Союзе композиторов у Иоганна Григорьевича Адмони.
Его недолгая жизнь (умер от рака 11 марта 1973 году в 47 лет) была до отказа заполнена творчеством. Это и дуэт семи- и шестиструнной гитар с музыкантом Львом Андроновым, репертуар которого составляли самые разнообразные музыкальные произведения — "Полька" Рахманинова, "Вальс" Августы Дюран, сочинения Грига, Клода Дебюсси, Альбениса, а также многочисленные русские романсы. И аранжировки, большая часть из которых была сделана самим Владимиром Вавиловым и его напарником.
В 1957 году гитарный дуэт Вавилова и Андронова удостоили серебряной медали на международном конкурсе в рамках Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве.
А еще композитор увлекался игрой на лютне, виртуозно владел этим инструментом. И вот тут-то начинается самое непостижимое в его творческой биографии.
В 1970 году Вавилов записал пластинку лютневой музыки, как исполнитель. А сочинение этих музыкальных произведений приписал разным авторам. Среди них значилась "Канцона и танец", якобы принадлежавшая композитору Франческо Канова да Милано. Ее первая часть — "Канцона" и стала музыкой известной песни на слова Анри Волохонского "Рай" или "Город золотой".
Другая не менее прекрасная композиция из той же пластинки "Аве Мария" была приписана Владимиром Вавиловым Джулио Каччини.
Лишь после смерти музыканта стараниями израильского журналиста Зеэва Гейзеля стало известно, что он был не только талантливым исполнителем, но и композитором. Никто в музыкальном мире не придавал значения тому, что Владимир Вавилов неспроста изучал теорию и композицию музыки. Уроки, которые он брал у композитора И.Г.Адмони, не были чем-то официальным и дающим право заниматься композиторской деятельностью в СССР.
Открытие Вавилова как композитора началось с подробного изучения мелодий, записанных им на грампластинку "Лютневая музыка XVI-XVII вв." Исследователи творчества ватиканского лютниста Франческо да Милано не обнаружили в каталоге композиций похожих на то, что исполнял Владимир. А ведь эта музыка звучала в Ватикане и музыканты пребывали в уверенности, что исполняют старинные мелодии!
Та же история произошла и с "Ave Maria", автором которой значился итальянец Джулио Каччини. Тщательный анализ музыки показал, что такое не могло быть написано 400 лет назад. Кроме того, музыковеды указывают на то, что ноты лютневых композиций, которые играл музыкант, отсутствуют в музыкальных архивах как Италии, так и других стран.
Когда же обратились к родственникам и близким друзьям композитора, те подтвердили, что Владимир давно сочинял музыку и занимался ее стилизацией. Так раскрылась еще одна мистификация, на этот раз в области музыки.
Любопытно, что все три музыкальные мистификации были связаны с именами итальянских композиторов. И что создавшие прекрасные мелодии талантливые люди оказались в тени, хотя могли прославиться на весь мир.
