Парламентская комиссия по алие и интеграции провела заседание, посвященное caмоyбийству 14-летнего Владимира Худайнатова из Ноф а-Галиля, ставшего жертвой длительной и систематической травли в школе
Ян СМИЛЯНСКИЙ
Ольга Худайнатова, мать покончившего с собой подростка, рассказала об очень непростой истории абсорбции семьи в Израиле. Из-за бюрократических сложностей Худайнатовы три года ждали получения гражданства, и за все это время ни одна государственная или общественная организация не оказала им помощи. Более того, даже после получения гражданства, когда Ольга обращалась за помощью в мэрию Ноф а-Галиля и в министерство алии и интеграции, ей отвечали, что семья не имеет права ни на какую помощь.
Ситуация резко ухудшилась, когда Владимир перешел из начальной школы в среднюю. По словам матери, сына ежедневно унижали. Травля была связана с его происхождением, с именем и даже с едой. Несмотря на то, что над мальчиком издевались и даже били на глазах у других, семья так и не смогла достучаться до школьной администрации. Когда родители Владимира обратились к классному руководителю с просьбой провести в классе беседу с привлечением психолога, то, как утверждает мать, никто ничего не сделал. Ольга говорит, что ее даже не добавили в родительскую группу класса, а ее сына — в группу одноклассников в WhatsApp.
На вопрос председателя комиссии Гилада Карива, был ли при школе сотрудник, сопровождающий учеников-репатриантов, Ольга ответила:
"В предыдущей школе — да, но в новой школе не было никого".
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Тетя Владимира, Альбина, дополнила рассказ деталями вопиющего равнодушия, проявленного администрацией школы и учениками даже после самоубийства подростка. По ее словам, учителя отрицали буллинг, директор не провел никакой беседы с учениками, а те самые дети, которые издевались над Владимиром, пришли на его похороны, сняли там видео для TikTok и выложили его с насмешками над покойным. Никто этого не пресек. Тетя также сообщила, что в данный момент в школе есть еще одна подвергающаяся травле "русская" девочка, школьный психолог и директор знают об этом, но, по ее словам, ничего не делают, чтобы остановить участников травли.
— Мы не готовы рассматривать каждый случай самоубийства в отдельности. Налицо явление, которым должны заниматься министерство алии и интеграции и министерство просвещения. Наша цель — сократить разрыв в уровне помощи и внимания, чтобы предотвратить дальнейшие случаи суицида среди молодых новых репатриантов; им необходимо уделять особое внимание в системе образования, — заявил глава комиссии Гилад Карив, подводя итоги обсуждения.
К сожалению, речь идет о проблеме поистине общенационального масштаба, касающейся как детей новых репатриантов, так и израильских подростков в целом. Только за последние две недели ноября было зафиксировано три случая самоубийства подростков в разных районах страны, не считая попыток суицида, которые не вошли в полицейскую статистику. В беседе с нашим корреспондентом директор центра "ЭЛЕМ дигитали" Шани Леви сообщила, что за последние три месяца число обращений подростков с суицидальными наклонностями увеличилось на 35%. Специалисты центра связывают этот рост с окончанием войны и возвращением детей к обычному режиму учебы. Именно сейчас, когда, на первый взгляд, все должно нормализоваться, у детей обостряются полученные в последние годы психологические травмы, но у каждого это происходит по-своему. Кто-то из детей замыкается в себе и ему становится труднее контактировать со сверстниками, а кто-то, наоборот, превращает свою травму в агрессию и ищет жертву, на которую ее можно выплеснуть. При этом в последнее время резко снизился и возраст тех, кто решается позвонить в центр и обратиться за помощь. Если раньше это были в основном подростки 13-17 лет, то теперь среди звонящих немало детей двенадцати и даже десяти лет.
— Большинство обращающихся к нам детей и подростков жалуются на насилие со стороны сверстников, одиночество, травлю, депрессию, различные появившиеся во время войны фобии, крайне негативное восприятие себя и своего тела, – продолжает Шани Леви. – Любой из этих факторов может стать триггером к самоубийству. В нашем центре работают главным образом профессиональные психологи-добровольцы, которым порой приходится беседовать с ребятами часами, гарантируя им полную анонимность. Кроме того, мы проводим постоянный мониторинг социальных сетей, обращаем внимание на посты, вызывающие тревогу, и выходим на связь с их авторами. Соблюдая принцип анонимности, мы одновременно стараемся выяснить, есть ли у них друзья, каковы взаимоотношения с родителями и стараемся осторожно направить их по адресам, где они могут получить очную бесплатную психологическую и другую помощь.
Любопытно, что центр "ЭЛЕМ-дигитали" ведет беседы только на иврите и английском, помощь на русском языке от его сотрудников, как правило, получить невозможно. В центре это объясняют тем, что большинство детей-репатриантов из постсоветского пространства владеют ивритом, языковой проблемы у них, как правило, нет. Но это большая и, увы, распространенная ошибка. За последние годы в Израиль приехали тысячи подростков из России, Украины и других стран СНГ, для которых переезд стал тяжелой психологической травмой, они, еще не в полной мере освоив иврит, нередко становятся в школе объектами жесточайшей травли.
"ЭЛЕМ-дигитали" — далеко не единственный колл-центр, занимающийся подростками из групп риска. Еще одна такая организация — центр "Хаверим макшивим" ("Друзья слушают"), куда может позвонить любой подросток, просто чтобы выговориться. В этом центре работают профессиональные клинические психологи, соцработники и прошедшие специальный курс добровольцы.
— Мы существуем уже 25 лет, в течение которых получили больше 70.000 обращений. В среднем в день поступает порядка 15 звонков, в основном от юношей и девушек 13-20 лет, оказавшихся в сложной жизненной ситуации и подумывающих о самоубийстве, – рассказывает директор центра Ора Штрак. – Это очень деликатный возраст, когда подтолкнуть к такому страшному шагу может, что угодно: развившаяся нарко-, алкогольная или порнозависимость, отношения с любимой девушкой или парнем, травля в школе. Но, кстати, многие подростки, которые обращаются к нам в последнее время, не произносят слова "травля" или "бойкот". Большинство из них жалуются на одиночество – мол, им не с кем поговорить на переменах, не хочется идти в школу, они чувствуют, что у них в мире никого нет, даже родителей. Все это накладывается на вечные вопросы о смысле жизни, о нашем предназначении в этом мире и доводит подростков до отчаяния, а оттуда — шаг до самоубийства. Наша задача, прежде всего, выслушать подростка, понять и оценить его состояние и помочь советом. Но если наш сотрудник понимает, что вероятность того, что еще немного – и его собеседник совершит непоправимое, то мы звоним в полицию, и та устанавливает личность звонившего по номеру телефона или профилю в социальных сетях.
— Бойкот и травля в молодежной и подростковой среде в последние годы превратились в подлинно общенациональное бедствие, — говорит создатель амуты "Кнафей-Дрор" Шайке Эль-Ами. — На самом деле с этими явлениями можно успешно бороться и предотвращать, но проблема в том, что ни государство, ни общество, ни родители ничего для этого не делают. Если подросток будет уличен в кражах, школа немедленно поставит в известность родителей, и те примут меры. Но если ребенка травят в классе и за его пределами, то школа, как правило, бездействует, да и многие родители совершенно не интересуются состоянием детей. Даже если видят, что сын или дочь идут в школу и возвращаются из нее в ужасном настроении, они находят этому какое-то устраивающее их объяснение, а не пытаются поговорить с ребенком начистоту.
Шайке говорит, основываясь на собственном горьком опыте: его сын Дрор покончил жизнь самоубийством из-за того, что в течение многих лет подвергался травле и бойкоту со стороны сверстников, а они с женой это проворонили. Амута "Кнафей-Дрор" и была создана с целью предотвратить новые трагедии.
— Наша телефонная линия работает как с подростками, так и с их родителями, ведь именно последние должны стать в подобных случаях ключевыми игроками, – объясняет Шайке. — Но дело в том, что когда родители обращаются за помощью к директору и учителям, к родителям одноклассников своих детей, очень часто их же выставляют виноватыми, говорят, что проблема в их ребенке, а не в других детях. Именно с таким подходом мы и боремся в первую очередь. Кстати, в последнее время среди тех, кто обращается к нам за помощью, есть дети 9-10 лет. И это поистине страшно: ведь если ребенок в таком возрасте чувствует, что ему нет в места в классе, для него это означает, что для него вообще нет места в мире. Мы не только разработали методику беседы с такими детьми и подростками, но и практикуем активное вмешательство в происходящее: при необходимости устанавливаем личность обратившегося, приходим в его школу, беседуем с его родителями, соседями, задействуем добровольцев, чтобы они наладили с таким ребенком личный контакт. За минувший год к нам поступило 1300 обращений, из которых мы выделили 120 как особо тревожные и в течение года лично сопровождали каждого из них. Убежден, что только так можно реально повлиять на ситуацию. Я все жду, когда минпрос разработает специальную программу борьбы с травлей, бойкотом и порождаемыми ими суицидными настроениями детей и подростков, но такой программы, увы, как не было, так и нет.
"Новости недели"
