Триллер со стрингами на голове
Вадим ХИМИЧ, Санкт-Петербург
Мужикам не понять, но женщины большую часть своей уникальной и неповторимой жизни зачем-то тратят на поиск улик. Мужских измен, разумеется. В основном находят косвенные. Задержался на работе – был с бабой. Не ответил на звонок – с двумя. Устало выглядит – участвовал в оргии. Но если вдруг ей повезло и появляются прямые улики – тут женщину не остановить. Потому что она всегда знала. Просто не могла доказать.
Конец новогодних праздников я провел в Институте Скорой помощи, куда с черепно-мозговой травмой угодил мой хороший приятель после романтического свидания… с женой.
— Братка, — позвонил он мне, — ты уже в России?.. Привези какой-нибудь одежонки, please, у нас ведь с тобой одна комплекция. А то я тут в своем смокинге и кровавой манишке выгляжу как пингвин-убийца. Люди шарахаются.
— А что Лариса?
— Трубку не берет и на сообщения не отвечает.
— Что еще захватить? Виски или белые тапочки?
— Да все вези. Что-нибудь, да пригодится.
Приехал. Разлили вискарь в баночки для анализов.
— Что стряслось?..
— Ну ты знаешь какой был год. В двух словах – жопа. А тут нас пригласили на бал. Самый настоящий, как раньше. Во дворце. Дресс код — Black Tie, на welcome drink – креманы, в столах – бордо, на горячее – повар со звездой Мишлен. Мероприятие закрытое, чтобы новая элита не ущемилась. Ну и – “маски приветствуются”. Мало ли какая дура, расчувствовавшись, выложит по привычке что-нибудь в Instagram.
— Блин, круто.
— Да. Моя как узнала, тут же возбудилась. Идем, говорит. Давно нигде не были, а потом у нас будет секс. Я сначала напрягся, а потом думаю – ну чего заранее пугаться. Выпьет, расслабится, может и обойдется.
— Лучший секс — это секс с женой.
— И не говори. Собираемся. Мне одеться – только камербандом подпоясаться. А она часа три потратила. То такие чулки, ты сякие, то сумочка не та, то помада не подходит. Опоздали немного, но бал был роскошный. Еда чудесная под струнный квартет, народ весь в ностальгии. Сидели, вспоминали прошлую жизнь. Вечеринки в Майами, прогулки по Круазет, закаты в Кей-Весте, ужины на Монмартре… До слезы.
— Как же хорошо мы плохо жили.
— Я не пил. Обратно еду за рулем, а вокруг – зимняя сказка. Моя спит, в машине тишина. Музыка тихонечко играет, медленно снег падает в свете фар, дорога пустая белоснежная. Ну просто миг счастья. Запарковались. Только выходить, она говорит: “Все-таки ты мне, сука такая, мразь конченная, праздник испортил”. “Что тебе снится, крейсер Аврора?” — спрашиваю. А она мне в лицо женские трусы тычет и орет что-то невнятное. Мол, только что в машине нашла.
— Сильно. А ты что?
— Je perdu, как говорят французы. Меня перемкнуло. Ну, то есть картина “Я и бал”. Все вижу, но сказать ничего не могу.
— Ну да. В нашем возрасте измена – это подвиг. Может случиться только при сильном попутном ветре. Когда флюгер нужное направление указывает. А когда просто висит – ну полный штиль. Ты кому-нибудь давал машину в последнее время? Просто у меня так лет двадцать назад одноклассник влетел. Одолжил свою “девятку” тестю, а тот молод душой оказался, козел старый. Прикрыл его, чуть до развода не дошло. Так тесть его до самой смерти на руках носил. Гараж свой по завещанию оставил и лодку моторную.
— Никому не давал. Даже в сервисе не стояла. За последние две недели в моей машине был только… мой компаньон. Мы как раз незадолго перед концом года жестко закусились по проекту, где доли были изначально не определены. Не до стрельбы, конечно, но разругались в прах. И тут такое.
— Вот пидар.
— Меня аж затрясло всего. Сначала трусы, а потом он мне что, наркотики или ствол подбросит? Надо ведь с этим что-то делать. А моя уже на визг перешла, ну реально думать мешает. Зашел в дом, поднялся в кабинет. Она за мной. И трусами этими как на гармошке играет. Мол, колись, кто эта жирная тварь. На кого ты меня, идеальную во всех отношениях, променял.
— Мужики всегда меняют идеальных красавиц на дешевых и страшных шалав. Закон жизни.
— Страшных ладно. Дешевых, скорее, плюс, чем минус. Она была ему очень дорога и он нашел подешевле. Но размер, как известно, дело вкуса. С годами не меняется. Я попытался образумить. Угомонись, говорю, включи голову. Не мой типаж. Вспомни к кому ты меня ревновала. Все маленькие, худенькие, как куколки. А эти труссарди — на корову. Тут она берет стакан для виски и бросает мне в голову.
— Вот тот вот самый, твой любимый, Bohemia Crystal? Он же тяжеленный, им убить можно.
— Она и убила. Стакан вдребезги, я весь в кровище падаю буквально к ее ногам и угасающим сознанием понимаю, чье это было исподнее. Под другим углом зрения, с пола под подол, увидел до боли знакомую за долгие годы брака чернобурку. Ну, думаю, хорошо, что не компаньон.
Очнулся уже в больнице. На каталке. С этими самыми стрингами на голове. К детской радости всего медицинского персонала приемного покоя и тотальному женскому осуждению. Я еще удивляюсь, что меня спасли, а не добили. Дежурная врач, помню, сказала: “Дон Жуана лучше сразу в морг, он все равно после такого палева не жилец…”.
— Это что же получается…
— Видимо, Лариса сняла их в машине, чтобы создать романтическое, так сказать, настроение. Реанимировать былую страсть. Добавить огонька в тлеющий костер желаний. Потом вырубилась. А ехать нам домой больше часа. Проснулась, нашла. Ну и понеслось. Прямая улика, не отвертишься.
— Ладно, а сейчас-то чего она трубку не берет? Ты – невинно пострадавший. Она, как это… агрессивный абьюзер.
— Она обиделась, что я назвал ее жирной коровой и теперь точно изменю.
— Ты же не называл.
— Ну формально, получается, назвал. Должен был, наверное, искать какие-то другие аргументы… Зато теперь, — он тронул повязку на голове, — опыт есть. Врасплох не застанешь.
Хороший у меня все-таки друг. И как человек и как муж. И голова крепкая и нервы. Просто создан для семейных отношений.
А парням посубтильней я бы все-таки жениться не рекомендовал. Ревнуют-то всех. А выживают в браке только сильнейшие.
Заголовок и подзаголовок даны редакцией
