История, отраженная в "Собачьем сердце", eвpeйская прабабушка Владимира Высоцкого, враги народа и безродные космополиты
Евгений КОВАЛЕВ
Сначала этот текст, он написан в середине 1923-го (сохранены стиль и орфография оригинала):
"Докладная записка
сотрудника секретного отдела Гутцайта начальнику СОГПУ Самсонову
об обыске у врача Левина, лечившего Ягоду и других руководителей ГПУ.
Вчера — 8/5 — 23 года 12-е отделение СО ГПУ по ордеру номер 1670 мне было поручено сделать арест и обыск у гр. Левина Георгия Львовича, проживающ. по Тверской, Мамонтов пер. 6, кв. 10. Взяв с собой 2 красноармейцев, я отправился по вышеуказанному адресу и, оставив красноармейца на улице, пошел к управдому для установления, действительно ли проживает упомянутая выше личность, и присутствия при обыске. Установив, что такая личность там проживает, я вместе с ним спустился вниз, взял красноармейцев и отправился в кв. 10. Зайдя в квартиру и заняв парадный и черный ходы, я выяснил, что в квартире живут отец Георгия Левина — Левин Лев и его жена, брат Георгия и еще одна старушка, сын которой тоже врач, отсутствовавший во время операции, а также отсутствовал и сам Георгий Левин с матерью, уйдя куда-то гулять. Кроме того, на квартире были задержаны 4 человека, которые были у врача Левина на приеме. При отъезде моем на операцию руководитель таковой — Базов — предупредил меня, что обыск производить только в той комнате, где живет Георгий Левин, но не во всей квартире.
По предъявлении ордера на право ареста и обыска Левин Лев попросил у меня разрешения позвонить к кому-нибудь из товарищей — Дзержинскому, Менжинскому или Ягоде, которых он лечит, а также уведомил меня, что он — врач Совнаркома. Я ему, конечно, не разрешил, а позвонил и уведомил обо всем этом руководителя операции тов. Базова (на квартире у Левина есть телефон), испрашивая у него указания. Тов. Базов категорически запретил какие бы то ни было и с кем бы то ни было вести переговоры и предложил делать операцию, к каковой мною и было приступлено, предварительно выключив телефон.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Теперь необходимо вернуться обратно. В то время, когда я еще спустился вместе с управдомом вниз, чтобы взять красноармейцев, на лестнице я встретил двух комиссаров МГо, тоже приехавших делать операцию в тот же дом. Так как управдом был уже мною занят, то он им указал адрес преддомкома, куда они и пошли, но швейцар, стоявший у дверей уже, таким образом, был введен в некоторое смущение этими посещениями и, как выяснится дальше, это имело значение на ход операции. Примерно часов около 12-ти раздается звонок в парадную дверь и, открывши таковую, на меня уставилось несколько наганов с предложением поднять руки и с криком: «Кто здесь?» и «Что здесь происходит?». Это были милиционеры 15-го отделения милиции. Объяснив им, что здесь кроме обыска ничего другого не происходит, я спросил откуда они узнали о том, что в этом доме происходит что-то неладное. Оказывается, что им сообщил участковый надзиратель, но откуда-то он узнал об этом? Я сейчас же сообразил, что это должна быть работа швейцара, спустился вниз и спросил у него, сообщал ли он милиции, и оказалось, что я не ошибся.
Оказывается, что в доме управление домом для ограждения себя от грабежей и прочих эксов поручило швейцару следить за ночными посетителями, и, если посетитель подозрителен и задерживается в доме допоздна, немедленно сообщить в милицию и вызывать таковую, что он и сделал, зайдя в одну из квартир нижнего этажа, где, как потом выяснилось, жили знакомые Левина и у которых на квартире был телефон, откуда он и звонил в милицию. Дальнейшее для меня точно неизвестно, но явствует из вышеизложенного, что знакомые Левина были введены в курс происходившего.
В половине 1-го, после отъезда милиции из квартиры, опять позвонили у парадного, на этот раз зашла женщина, которая сообщила, что тов. Ягода просит подойти к телефону производящего операцию в квартире Левина. Включив телефон и вызвав ГПУ, соединился с тов. Ягодой, который мне предложил прекратить операцию и уезжать, после чего тов. Ягода говорил с Левиным. Когда я уже собирался уходить, опять позвонили, я подошел к телефону. Звонил тов. Дзержинский. Спросил у меня, что такое происходит на кв. Левина, я объяснил ему, он осведомился также, от какого отдела производится операция и за чьей подписью ордер. После моего объяснения он мне предложил прекратить операцию и явиться к нему для доклада.
После всего этого я, извинившись перед Левиным за беспокойство, учиненное ему, ушел сняв засаду.
Придя в ГПУ, зашел к дежурному по ГПУ, чтобы узнать, где занимается тов. Дзержинский и доложить ему о том, что я пришел для доклада по его распоряжению. У дверей в это время стоял тов. Менжинский, который предложил мне пойти с ним. Зайдя в кабинет Герсона, я им (тов. Менжинскому и Герсону) рассказал суть дела. Утвердив правильность моего поведения на операции тов. Менжинский пошел к тов. Дзержинскому и через некоторое время выйдя сказал, что я могу идти, после чего, сдав ордер тов. Базову и доложив обо всем ему, также говорил с Вами обо всем происшедшем по телефону.
Вот все о происходившей операции в ночь с 8-го на 9-е мая у гр. Левина, о чем и довожу до вашего сведения.
Сотрудник 10-го отд. СОГПУ Гутцайт.
9 мая 1923 г".
* * *
Понятно, что все поклонники Михаила Булгакова сразу вспомнили другой текст:
"Швондер растерянно взял трубку и молвил:
– Я слушаю. Да… Председатель домкома… Мы же действовали по правилам… Так у профессора и так исключительное положение… Мы знаем о его работах… Целых пять комнат хотели оставить ему… Ну, хорошо… Раз так… Хорошо…
Совершенно красный, он повесил трубку и повернулся".
«Собачье сердце» писалось в начале 1925-го, вероятность, что автор слышал о случившемся в квартире доктора Левина, существует, Москва — город маленький; а если и нет, история такая не была редкостью, "блат выше Совнаркома" – так все говорили.
У старшего Левина, Льва Григорьевича, блат был самый крепкий: заведующий терапевтическим отделением в кремлёвской больнице, консультант Лечсанупра Кремля и санчасти ОГПУ. И ещё личный врач Дзержинского, Менжинского и Ягоды. И Ленина.
Ордер номер 1670, надо напомнить, был выдан на арест и обыск у гр. Георгия Левина, сына Льва Григорьевича. В Записке указано, что в начале обыска "отсутствовал и сам Георгий Левин с матерью, уйдя куда-то гулять". Вернулись ли Георгий с матерью в квартиру или, предупреждённые швейцаром, благоразумно продолжали гулять до самого утра, узнать неоткуда.
Ясно другое: мать гр. Георгия Левина, жена врача Совнаркома Льва Левина — прабабушка Владимира Высоцкого Мария Борисовна. Она мама Вольфа Высоцкого, дедушки Владимира Высоцкого, бабушка отца Владимира Высоцкого Семёна Владимировича.
Что совсем непонятно — какое влияние это родство оказывает на самого Высоцкого, насколько присутствует в его сознании.
Вот те январские дни, в которые "получил я свободу / По указу от тридцать восьмого". Муж прабабушки Высоцкого доктор Лев Левин к этому времени уже второй месяц лишён свободы — его арестовали 2 декабря 1937-го. В начале января 1938-го Левин давал показания, как он по наущению одного своего пациента — Ягоды — умерщвлял других своих пациентов — Менжинского, Куйбышева и Горького. И когда Владимиру Высоцкому был уже месяц, имя его сводного прадеда стало появляться в газете каждый день: 2 марта открылся "Процесс антисоветского «право-троцкистского блока»", иначе "Третий Московский процесс", подсудимых было 21, их перечисляли не по алфавиту, сначала шёл Бухарин, потом Рыков, потом Ягода. Левин — семнадцатым, за ним ещё два врача. Обвинение предъявляли всем участником блока, это значит, что и Лев Левин участвовал «в измене родине, шпионаже, диверсии, терроре, вредительстве, подрыве военной мощи СССР, провокации военного нападения иностранных государств на СССР» и, например, в частности в "составлении заговорщицкой группы под названием «право-троцкистский блок», поставившей себе названные цели, а также восстановление капитализма и отторжение от СССР союзных республик и Приморья".
Репортажами с процесса были забиты радио и газеты, стенограммы допросов (в том числе и Левина; врачи были единственные, кому разрешили иметь адвокатов) рассылались по стране. 13 марта Левина в числе 18 подсудимых приговорили к расстрелу, 15 марта расстреляли.
Через десять дней Высоцкому исполнилось два месяца, никаких свидетельств, омрачали ли жизнь родителям мальчика звучавшие из всех углов призывы раздавить в числе прочих "фашистских гадин" их родственника, с одной стороны, вроде, дальнего, а с другой, брали не то, что дальних, а знакомых соседей дальних, и не по таким всесоюзно гремящим делам.
Владимира Левина, сводного брата дедушки Высоцкого, расстреляли ближе к концу того же 38-го, 27 сентября. По обвинению в участии в правотроцкистском заговоре, Владимир Львович работал профессором Московского института права, был и такой, как же без права. Володе было восемь месяцев, а что семья, в семье же не могли не знать, и как они реагировали?..
Автора "Докладной записки", исполнителя ордера номер 1670 Петра Гутцайта взяли меньше, чем через месяц, 18 октября. Об этом точно не знал никто из Высоцких — Петр Давидович со времён проведения обысков на Тверской успел стать фигурой сверхсекретной: резидентом в Америке, начальником отделения научно-технической разведки в ГУГБ НКВД. Но, конечно, оказался «участником троцкистской террористической организации» (ему поручали организовать убийство Троцкого, а он не справился — какие ещё нужны улики). Гутцайта расстреляли уже в 39-м, но в самом начале, в феврале.
Самого сводного деда Высоцкого, Георгия Львовича Левина, на которого был выписан ордер, взяли только в апреле 1951-го и уже не за троцкизм.
Министр государственной безопасности Игнатьев сообщал 27 февраля 1952-го:
"Совершенно секретно.
Товарищу СТАЛИНУ.
При этом представляю протокол допроса арестованного ЛЕВИНА Г. Л. — ассистента кафедры лечебного питания Центрального института усовершенствования врачей, сына врага народа ЛЕВИНА Л. Г.
ЛЕВИН Г. Л. показал, что в клинике лечебного питания Института питания Академии медицинских наук СССР существует националистическая группа, возглавляемая директором клиники, профессором ПЕВЗНЕРОМ М.И. Участники группы применяли порочные методы лечения, наносящие ущерб здоровью больных и подрывающие советское здравоохранение.
Из числа лиц, входящих в эту группу, кроме ЛЕВИНА Г. Л., арестованы: БЕРЛИН Л. Б. и ЛЕВИН Б. С.".
К какой именно национальности относилась "националистическая группа", понятно из полученных у ЛЕВИНА Г. Л. показаний:
"Являясь по своим политическим убеждениям еврейскими националистами, я, БЕРЛИН, ГОРДОН, ЛЕВИН Б. С., КУДАШЕВИЧ, АЧАРКАН и другие на наших сборищах высказывали различные измышления и клевету в отношении политики ВКП(б) и Советского правительства, охаивая советскую действительность.
Мы клеветнически утверждали, что в нашей стране якобы существует антисемитизм, поощряемый Советским правительством, что за последние годы якобы открыто проводится политика дискриминации евреев и массовое увольнение их из советских учреждений и организаций. В подтверждение своих вражеских вымыслов мы приводили отдельные факты увольнения лиц еврейской национальности, увязывая их с политикой Советского правительства.
Участники сборищ также враждебно отнеслись к борьбе с космополитизмом и в этой связи распространяли различные вражеские вымыслы. Особенно мы возмущались, что в наших газетах, наряду с псевдонимом того или иного литератора, скатившегося на путь космополитизма, указывалась его настоящая еврейская фамилия. Это мы расценивали как травлю лиц еврейской национальности. Руководящее ядро клиники большинство мероприятий, проводимых партией и правительством, рассматривало со своих антисоветских националистических позиций". И т. п.
Георгию Левину и его подельникам посчастливилось — их не успели судить при жизни Сталина, а после смерти дела пересмотрели и всех выпустили, но намного позже, чем обвинённых по делу врачей: дело клиники лечебного питания не было шумным и разбирались с ним без спешки.
* * *
У каждого свои интересы и свои вопросы. Для нас центральная фигура этого сюжета — Владимир Высоцкий. Не получается найти никаких свидетельств того, что он воспринимал тему "безвинно севших" как свою собственную семейную историю. Деда своего Вольфа Высоцкий застал, прабабушка умерла в 40-м, второй муж прабабушки, отчим дедушки, вроде и не обязательно родственник, но вот его внука, знаменитого импресарио Павла Леонидова знал же как дядю и очень любил… Расстрелянный в начале 1938-го Лев Левин был личным врачом не только Ленина и Куйбышева, но и Бориса Пастернака тоже. Знал ли об этом Высоцкий, думал ли, когда надевал чёрное, брал гитару и начинал: "Гул затих. Я вышел на подмостки"?
