Митинг на площади Габима против преступности в apaбском секторе: репортаж с места события
Александр ХАНИН
Фото автора
Я не собирался на этот митинг. Меня вообще не прельщают такие мероприятия. Но перед зданием оперы им. Лахата в Тель-Авиве собралась толпа, и я вышел сделать несколько кадров.
Представители арабского населения нашей страны что-то кричали в мегафоны, раздавали плакаты на арабском, иврите и английском. Все очень качественно отпечатано на пенопласте, бамбуковые палки с черными флагами, лозунги и… все, в общем, спокойно и даже с улыбками. И я пошел в оперу, где давали невероятно крутой балет к Дню Холокоста. Выйдя на улицу, мы с моим коллегой Сергеем Демянчуком стояли и разговаривали. Навстречу нам по лестнице поднимался человек с черным флагом.
— Хочешь, отдам тебе? — протянул он мне бамбук с черной тканью.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
— А что мне с ним делать? Ты лучше расскажи о причине.
— Мы против насилия. Мы против разрушения домов.
— Каких домов? — откровенно не понял я, так как моя первая мысль была про дома террористов.
— Домов на юге страны.
— Ты бедуин?
— Да. Моя семья жила на этой земле еще до создания этой страны. Мой прадед имел землю…
— Что значит "имел"?
— Он на ней жил. Значит она его. А нам разрушают дома и выгоняют.
— Я слышал, что строят второй город кроме Раата.
— Нет! Ничего не строят. Просто выкидывают. Где будут жить мои дети? У меня две жены и 17 детей. Мне дают что? Двухкомнатную квартиру? Я могу там жить? У меня отбирают землю предков.
— Подожди, а земля где-то зафиксирована как твоя?
— На ней жил мой прадед. У меня десять дунамов, а мне дают два.
Выяснять, почему он посчитал два дунама как двухкомнатную квартиру, я не стал. Зная, что в 1948 году, когда Давид Бен-Гурион принял старейшин бедуинской общины Негева и они пришли к соглашению, что одни не мешают другим, я спокойно отнесся к формулировке "принадлежала прадеду", так как в те времена ни англичане, ни, понятно, турки, не фиксировали ни в каких реестрах наделы в Негеве, которые огораживались камнями или кустами: "Вот отсюда и до того камня — мое". Но в XXI веке государство решило навести хоть какой-то порядок и…
В 2023 году первая манифестация как раз была организована доктором наук из бедуинского города Раата. Этот ученый хотел поднять вопрос жителей района на государственный уровень. Не знаю, что конкретно он хотел, так как уже очень много лет рэкет на юге живет и процветает. Никто из полиции туда не влезает. Причина, видимо, в нежелании устраивать гражданскую войну с привлечением силовых структур и нехватке кадров.
Возможность добираться на поезде в те районы привела к вопросу развития и наведения порядка на государственных землях, не оформленных десятилетиями ни за кем.
Важное объяснение: 2 дунама — это 2000 квадратных метров. При современном строительстве практически никогда не выделяется больше полудунама для частного строительства. Мы не касаемся высотного строительства, когда на двух дунамах ставится дом на 70-90 квартир. Бедуины Негева живут так, как им хочется и, в общем, не сильно в своем отношении к земле отличаются от "молодежи холмов", кроме разве что того самого рэкета, угона строительной техники и прочих радостей, которые не очень освещают в СМИ, так как тема известная и не решаемая.
Согласно традиции, как любой мусульманский мужчина, бедуин может иметь до четырех жен (равные права не говорят о том, что у всех жен всего много, а говорят, что у всех все поровну) и массу детей, которых раньше записывали на каждую из жен, не проводя регистрацию брака в МВД. То есть официально это четыре матери-одиночки с огромным количеством детей. На это государство закрывало глаза, пока не изменили условия регистрации рождения.
Вернемся на тель-авивскую площадь.
— Так на митинге бедуины?
— Бедуины, арабы с севера и евреи.
— Что хотят?
— Арабы севера против насилия. Мы — чтобы не разрушали дома.
— А евреи?
На это мужчина пожал плечами. Ответа у него не было.
— Так ты хочешь, чтобы тебе дали больше или как?
— Я хочу, чтобы мой дом, мою землю никто не трогал! Он мой и я делаю так, как хочу.
Ответ был понятен: государство вмешивается в его устоявшуюся жизнь, он не согласен, против чего и митингует. Мы, пожелав ему удачи, пошли дальше на Ибн-Гвироль, откуда доносились крики и полицейские указания, усиленные динамиками. Около "Макдональса" проходила женщина с плакатом, на котором был изображен мужчина и надпись на арабском языке.
— Это кто? — обратился я к ней.
Она назвала имя:
— Он врач, работал в медцентре, ворвались бандиты и его убили. По ошибке.
— Сочувствую.
Навстречу нам шла семья с ребенком и плакатом.
— Прости, а где весь балаган? — обратился я к мужчине, чтобы уточнить направление нашего движения, так как семья шла явно с той стороны.
— Не балаган, а борьба против насилия! Как вы не понимаете?!
— Спасибо, все поняли.
Мы дошли до Гейхал а-Тарбут и я нырнул в толпу, достав камеру. Аккуратно двигаясь между людьми, слушая их крики (и не понимая слов), снимая плакаты и лица, я дошел до центральной трибуны, к которой меня пропустили. На трибуне выступали представители разных арабских групп, городов, представители левого истеблишмента. Многие из выступавших имели степень доктора наук — то есть люди все совсем не глупые. БОльшая часть речей сводилась к тому, что во всем виновато правое правительство, лично Биньямин Нетаниягу, что в арабском секторе увеличилось насилие и часто убивают по ошибке. Из депутатов Кнессета я увидел только Ахмада Тиби ("Таал"), Наама Лазими ("Демократим") и Аймана Уде (Объединенный арабский список). У всех брали интервью, со всеми фотографировались. Пока не появилась журналистка 14-го канала. Мне стало очень интересно, как отреагируют на представителя "правого" СМИ, и я пошел за ней. Так вот, ей не просто отказались отвечать, ее "выжали" из-за сцены непонятные для меня личности, габариты и агрессивность которых не позволяла даже подумать о сопротивлении и апелляции к свободе слова и "зхут цибур ладаат" (право общества знать). Когда они справились с ней и ее оператором (я тоже передвинулся к общей площадке СМИ), меня также предупредили, чтобы я не заходил снова за сцену. В общем, я уже снял все, что посчитал нужным, и начал выбираться. Никаких 40 тысяч, о которых трубили организаторы, там, конечно, и близко не было, но площадь была заполнена тысячами людей, с плакатами, слезами, криками и изредка ивритом со сцены. Все вели себя громко, но для этого и митинг.
Выйдя с площади, я отправился обратно и рядом со мной шли два молодых человека, уточнивших у меня, где площадь Заложников, так как они рядом поставили свою машину.
— Откуда вы приехали? — спросил я
— С севера. Большинство приехало на автобусах. Организовали и с севера, и с юга, но нам было удобно на машине.
— За что боретесь?
— Понимаешь… у нас есть кланы и есть мафия, бандиты. Их всего 1%, но они держат в страхе 99% обычных людей. Мы хотим работать, учиться, жить, а они… У нас на севере нет ни одного бизнеса без того, чтобы не платить дань. Рэкет расцветает, а правительство ничего не делает, никак не борется. Мы требуем защиты! Мы платим налоги и хотим защиту!
— Очень логично. А что делают полиция и армия?
— Армия не вмешивается, полиция не справляется. Они сами боятся. А у тех оружие, боеприпасы. Не только пистолеты, а автоматы, пулеметы и даже гранатометы. Они хорошо организованы. И что нам делать?
— А если объединиться самим? Например, создать отряд самообороны через ту же полицию?
— Мы хотели это сделать, но как нам противостоять без оружия? А полиция оружие не разрешает. И сама ничего не делает и правительство ничего. И Бен-Гвир!
Да, понимаю, вооружить кланы, дав им право разбираться между собой — это подвергнуть риску куда большее количество граждан страны, но как остановить волну насилия? Непонятно.
Приехавшие с юга бедуины против действий полиции, а приехавшие с севера арабы — против полицейского бездействия. Что же хотели приехавшие туда евреи — я так и не понял.
Пожелав друг другу удачи, мы разошлись, а я подумал, что в 90-х в Беларуси Лукашенко навел порядок, физически уничтожив всех, кто пытался бандитствовать, помнится, сказав, что единственный, кто имеет на это право — это он сам. Мы знаем, к чему привело, но никто не будет вести себя подобным образом в свободном, по-настоящему демократическом Израиле, где представители юга и севера могут спокойно приехать в Тель-Авив и перекрыть несколько улиц города, высказывая свое мнение и недовольство существующим правительством. Никто из них не предложил какого-то реального решения.
Автор – израильский фотограф и журналист, известный в блогосфере как Деда Саша
