Советские солдаты и офицеры не имели представления, что такое Аушвиц или другие лагеря уничтожения, пока не входили в них и не спасали уцелевших узников
Яна ЛЮБАРСКАЯ
18 февраля 2026 года в Москве, в Штаб-квартире Российского военно-исторического общества, прошел Круглый стол “Геноцид советского народа и Холокост: бесконфликтная политика памяти”. Он был организован Комиссией Научного Совета РВИО по изучению геноцидов и военных преступлений. Представители исторического сообщества обсудили политику памяти о жертвах Второй Мировой и Великой Отечественной войн. У них получилась довольно содержательная, интересная, важная дискуссия.
В рамках Круглого стола выступили: директор Департамента информации и печати МИД России Мария Захарова, руководитель Комиссии, член Научного Совета РВИО, директор научно-исследовательского фонда “Цифровая история” Егор Яковлев, научный директор РВИО Михаил Мягков, руководитель Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации Елена Малышева; профессор кафедры мировой экономики экономического факультета СПГУ Никита Ломагин, научный сотрудник Центра фундаментальных и прикладных научных проектов РГГУ Владимир Симиндей, сопредседатель Научно-просветительного Центра “Холокост”, директор Международного научно-образовательного центра истории Холокоста и геноцидов РГГУ Илья Альтман и заведующий Архивным отделом НПЦ “Холокост” Леонид Тёрушкин. Именно его докладу на этом круглом столе мы сегодня и уделим особое внимание.
Свое выступление Леонид Абрамович начал с рассказа о выставке Центра “Холокост”:
“Еще в 2018–2019 годах, в кооперации с Россотрудничеством, при поддержке Министерства иностранных дел, Центр “Холокост” подготовил и демонстрировал — и готов продолжать это делать — выставку “Холокост: уничтожение, освобождение, спасение”. Эта экспозиция, посвященная роли воинов Красной армии в спасении и освобождении узников нацистских концлагерей и гетто, выставлялась в Южной и Северной Америке, в Польше, Венгрии, Израиле всего в 15 государствах, переводилась на 8 языков. Выставка была представлена и в Организации Объединенных Наций в 2018 году.
Возможно, не всё зависит только от нашего Центра, и нам не всегда хватает информационной поддержки, но мы работали и в странах Центральной Азии тоже. Данную экспозицию и новые, созданные в 2021-2022 г. можно и нужно дополнять историями и судьбами участников освобождения гетто и концлагерей — уроженцев Казахстана, Азербайджана, Узбекистана и других стран. Никто не собирается останавливать этот процесс. Наоборот, мы всегда подчеркиваем: освободителями Аушвица, Майданека, Равенсбрюка и других лагерей были представители многонациональной Красной армии”.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
На вопрос о том, знали ли воины Красной армии заранее, что идут освобождать Калужское гетто, Леонид ответил, что конечно, никто им не говорил перед боем: “Вам нужно рисковать жизнью именно потому, что там гетто, надо спасти узников-евреев”. И речь, по его словам, идет как раз о нашей сегодняшней памяти:
“Советские солдаты и офицеры не имели представления, что такое Аушвиц или другие лагеря уничтожения, пока не входили в них и не спасали уцелевших узников, это факт. Жаль, что до сих пор, у нас не получается установить памятник или хотя бы мемориальную доску в память об освободителях как раз Калужского гетто. Приведу и положительный пример: в поселке Ильино Тверской области стоит памятник одновременно и узникам гетто, и воинам-освободителям. Это сделано не для того, чтобы только выделить гетто, как нечто обособленное, а чтобы почтить память тех, кто отдал свою жизнь за жизнь свободу этих людей…”
Историк–архивист также отметил, что в мемориальных и образовательных программах Центра “Холокост” для международного сообщества подчёркивается: эти люди рисковали собой в борьбе с нацизмом, спасая самую уничтожаемую категорию жертв в Европе:
“Сейчас нам часто пытаются навязать мнение, что “сталинская Красная армия просто заменила один режим — другим”. Нет, это далеко не так, это были люди, которые отдавали жизни, чтобы покончить с нацизмом. И когда они освобождали лагеря, то видели перед собой едва живых узников, нуждавшихся в спасении и помощи. А уже потом специалисты, историки считали, уточняли, сколько из семи тысяч оставшихся в живых в Аушвице были евреями, поляками или венграми, из каких именно государств. Поэтому, уверен, нет смысла “делить” на разные категории героев Великой Отечественной. Но учитывать категории и группы жертв нацизма, особенности их трагедии, нужно”.
Е.П.Малышева, руководитель Национального центра исторической памяти при президенте Российской Федерации, вспомнила на Круглом столе своего отца, участника Великой Отечественной, а Леонид Тёрушкин тоже сообщил, что он — племянник советского офицера, Григория Тёрушкина, погибшего в Маутхаузене в 1944 г. И то, что он был евреем, нацисты так и не узнали, ведь его убили как участника лагерного сопротивления — Братского Сотрудничества военнопленных.
“Три года назад я участвовал в онлайн-конференции с сербскими коллегами из музея в Крагуеваце. Российских участников на этой встрече было всего трое. Выяснилось, что в Сербии, несмотря на все трагедии народов бывшей Югославии, нет “конфликта геноцидов”. Они просто грамотно и внимательно изучают геноцид цыган, Холокост на территории Сербии, уничтожение сербского населения и преступления против других народов. У них имеются глубокие исследования по всем категориям жертв, и они не конфликтуют между собой. Возможно, нам стоит брать пример с них. Наши сербские коллеги готовы к сотрудничеству, и лучше искать тех, кто открыт к взаимодействию в области сохранения исторической памяти”.
В конце своего выступления, Л.А.Тёрушкин поблагодарил собравшихся коллег и отметил, что несмотря на все нынешние сложности на современной международной арене, важно стараться не создавать “битву геноцидов”, а чётко и согласованно продвигать свою позицию, находить точки общие соприкосновения, работать с коллегами, партнёрами, единомышленниками в России и за рубежом.
Первоисточник: “СТМЭГИ”
ОТ РЕДАКЦИИ
В 1920-е годы в Калуге жило около 800 евреев, что составляло примерно 2% населения. В 1939 году их было 2157 человек, сообщается в статье Википедии. Во время Великой Отечественной войны немецкие войска оккупировали Калугу 13 октября 1941 года. К этому моменту близость к Москве и хорошее транспортное сообщение позволили эвакуироваться большинству калужских евреев, в городе осталось по разным данным от 150 до 200 евреев, в основном женщины, дети, старики и больные.
Немцы вошли в Калугу 12 октября 1941 года. Был установлен оккупационный режим, который продолжался до 30 декабря того же года. Для военного управления была создана комендатура под командованием майора Портациуса (позднее его сменил Г. Гальдер), ей подчинялась военная охрана и полицейское управление. Гражданская городская управа также подчинялась комендатуре, она занималась в основном хозяйственными вопросами. Управу с 13 октября 1941 года возглавил Н. С. Щербачев, его заместителем стал С. Д. Кудрявцев.
Источники расходятся в отношении даты начала репрессивной политики в отношении евреев. По данным энциклопедии “Холокост на территории СССР” 2011 года под редакцией Ильи Альтмана 14 евреев были расстреляны в первые дни оккупации как советские активисты. В “Энциклопедии гетто в период Холокоста”, изданной израильским Институтом Катастрофы и героизма “Яд ва-Шем” сказано, что сразу же с началом оккупации власти приняли ряд указов, направленных против евреев. Им было запрещено посещать общественные места, они не имели права пользоваться электричеством. Контакты между местными жителями и евреями были запрещены. Немецкое командование разместило плакаты на улицах Калуги, обвиняя евреев в большевизме и развязывании войны. Евреи должны были носить жёлтую звезду, нашитую справа на груди и справа на спине. В книге Майи Добычиной “Еврейское гетто в Калуге, ноябрь-декабрь 1941” написано, что до конца октября репрессивных действий по отношению к еврейскому населению не было. По её данным арест 14 евреев произошёл 9 или 10 ноября, а расстреляны они были 15 ноября, уже после создания гетто.
С 1 по 7 ноября оккупанты проводили перепись населения по национальностям, распоряжение о регистрации евреев с 1 по 5 ноября было опубликовано в третьей декаде октября. Это был первый документ оккупантов, который касался непосредственно евреев. По переписи было зарегистрировано 155 евреев — 64 мужчины и 91 женщина. Некоторое евреи скрывались и не проходили перепись, но их выдавали немцам предатели-соседи.
8 ноября 1941 года приказом № 8 Калужской городской управы “Об организации прав жидов” на регистрацию евреев в городской управе отводилось 5 дней для жителей города и 10 — для жителей района. Тем же приказом в районе “Кооперативный посёлок” (на месте бывшего монастыря, между улицами Кутузова и Красная гора) было создано еврейское гетто. Одна женщина была доставлена в гетто после окончания регистрации, она была зверски избита. Трудоспособных мужчин было 17 человек. В гетто было 46 детей до 14 лет и 64 были старше 60 лет или являлись инвалидами. В качестве “жидовского старосты” по требованию нацистов выбрали бывшего бухгалтера М.И.Фрумкина.
Гетто было сформировано к 26-28 ноября. Многие узники были лишены имущества — у одних были разбомблены дома, других ограбили оккупанты.
Переселение в гетто началось в середине ноября и продолжалось 7-8 дней. Узники могли взять с собой только то, что были способны унести в руках или привезти на санках. Они жили в бывших монашеских кельях без отопления, продуктов и воды. Выход из гетто разрешался 3 раза в неделю с 8 до 11 утра в “небазарные дни”, посещение бани было запрещено. Общение с нееврейским населением запрещалось под угрозой смертной казни.
По приказу оккупантов была создана биржа труда, где были поставлены на учёт все евреи от 16 до 60 лет для участия в принудительных работах. Ежедневно евреев, которые были выселены из городских квартир, выводили на работу по уборке трупов, очистке общественных туалетов и мусорных ям и т. п., убирать туалеты заставляли руками.
Периодически немцы устраивали в гетто обыски, отбирали у людей теплые вещи, обувь и т. д. Обыски сопровождались жестокими избиениями, а парализованного старика Гершковича облили бензином и сожгли заживо. Некоторые калужане помогали евреям, передавая в гетто еду и лекарства. Старосту гетто Фрумкина избили за то, что он в списке узников применил слова “еврей”, “еврейский” вместо “жид”, “жидовский”.
Жителям города за укрытие евреев оккупанты угрожали казнью 15 человек за 1 найденного еврея. 22 декабря немцы подожгли гетто и стреляли в бегущих евреев, в результате погибло 11 человек (шесть из них — больные и старики), остальным удалось спастись. В своих школьных сочинениях в декабре 1942 года дети, находившиеся в гетто, рассказали о жизни в гетто. Позднее сочинения вошли в книгу “Война глазами детей”, изданную областным архивом. Так, в одном из сочинений говорилось:
“Когда пришли немцы, это было 12 октября 1941 г., нас как евреев выслали в Кооперативный посёлок (раньше — женский монастырь). Там они над нами издевались: били, расстреливали, гнали на разные грязные работы. Когда мы были в Кооперативном посёлке, нас огородили изгородью, а изгородь делали сами: дети от четырнадцати—пятнадцати лет, до семидесяти—семидесяти пяти лет старики”.
На рассвете 21 декабря на юго-восточной окраине города появились наступающие части Красной армии. 21-22 декабря в городе и окрестностях шли тяжёлые бои. 22 декабря немцы начали уничтожение гетто. По воспоминаниям узников оккупанты поджигали дома на соседних улицах, а затем подожгли почти все дома в Кооперативном посёлке, часть которого занимало гетто. Некоторые узники, которые не могли двигаться, погибли в огне. Некоторые были застрелены в попытках спастись. Однако целенаправленного и организованного массового уничтожения не было, поэтому большинство узников остались живы.
30 декабря город был освобождён войсками Красной армии. Всего в Калуге погибло около 25 евреев. Калужское гетто стало первым освобождённым гетто в Европе.
* * *
В эфире "Радио Крым" профессор Леонид Тёрушкин рассказал о Калужском гетто:
"Калужских узников гетто нацисты обязали носить нашивку на одежде – жёлтую пятиконечную звезду, как символ иудо-большевизма.
Сохранились в архиве карточки на питание. Они выдавались всем жителям оккупированной Калуги. Только на этой карточке было написано "жидам в половинном размере". Но даже эту норму узникам ни разу не выдали. Несколько человек умерли от голода. Периодически германские солдаты и полицейские врывались в гетто и грабили, отнимали тёплые вещи".
По странному стечению обстоятельств в Калуге до сих пор нет памятника, посвященного жертвам Холокоста и освободившим узников гетто воинам Красной армии. Научно-просветительский центр "Холокост" добивается хотя бы установки памятного знака, который был бы посвящён как жертвам нацистской оккупации, так и воинам-освободителям.
"Почему-то местная администрация относится к этому, мягко говоря, равнодушно. В Калуге сегодня место, где было гетто, забыто и заброшено. Местные школьники из школы-интерната сделали своими руками памятный знак погибшим. Но на официальном уровне городская администрация относится к этому довольно равнодушно", — отметил историк.
